weakness

День казался бесконечно долгим. Складывалось впечатление, что чем больше времени проходит, тем сильнее оттягивается наступление момента, когда Андерсон наконец-то окажется дома и обессиленно рухнет на кровать. Но бросать дела и возвращаться сейчас было бы плохим вариантом. Прошло отсилы пару месяцев с того дня, когда Кай и его сестренка лишились обоих родителей сразу… И даже несмотря на то, что расходы существенно сократились, на Андерсонов в последнее время свалилась целая куча финансовых задолженностей. Голубоволосому парню ничего не оставалось кроме того, чтобы пытаться достать деньги любыми возможными способами. Даже не имея образования, не этого он хотел от своей жизни — рецептурное мошенничество. Глупо, слишком глупо, слишком несерьезно, но пока Кай и не рассчитывал на большее. Невзирая на риски, пока что это — все, что он может себе позволить. Можно подумать, что его социальный статус от этого пойдет по наклонной. Он похоронил родителей в их собственной спальне, лишь бы не лишиться государственных выплат. Ниже уже некуда. А сейчас, помимо платы за коммунальные услуги, на него, как на главу семьи, свалились новые обязанности. Такие как оплата колледжа для Уинтер, и даже эти две дыры не считались единственными на кошельке семейного бюджета. Последний курс — ей остался всего лишь год, и он просто не мог допустить, чтобы однажды сестра закончила так же, как он. Погрязнув в бесконечных попытках достать деньги всеми возможными вариантами. Ей определенно нельзя было бросать все сейчас, когда хоть у кого-то из его семьи появились шансы на успешное будущее. Когда все зашло так далеко. Пришлось выкручиваться любыми способами. Не легко было и Уинни, даже наоборот… Хоть ей и не приходилось бегать по всем неприметным переулкам города, разыскивая отчаявшихся торчков и неопытных школьников, она каждый божий день задерживалась допоздна, работая нянькой у ребенка лесбийской пары по соседству. — Хэй! Расхаживая по улицам под смеркающимся небом поздно вечером, Кай услышал раздавшийся звонкий голос позади себя. Оборачиваясь, он увидел симпатичного голубоглазого парня с уверенной походкой и такой же уверенной белоснежной улыбкой. Он ускорил шаг, в то время как Андерсон наоборот замедлился, позволяя парню его догнать. — Привет, — поздоровался блондин. У Кая не было идей, откуда он может его знать, и его это напрягало. — Мы знакомы? — Нам и не надо. Я и так знаю, чем ты промышляешь. Кай напряженно огляделся по сторонам. — Неужели так очевидно? — спросил он, нахмурив брови. — Вовсе нет, просто я видел тебя несколько раз… Скажи, что ты можешь мне предложить? — Все, что пожелаешь. От леденцов для горла до викодина. Любой рецепт за небольшую сумму… Голубоглазый взялся за лямки рюкзака. По нему было видно, что он как-то замялся. Уверенность пропала с лица, отведенный взгляд… — Ты часто здесь бываешь? — спросил он спустя пару секунд тишины. — Часто, но я сейчас не очень настроен на болтовню. Просто скажи, чего ты хочешь, мы рассчитаемся и разойдемся… — У меня не так много денег с собой, но я был бы рад завтра еще раз с тобой пересечься, чтобы мы могли оказать друг другу небольшую помощь. — Хочешь сказать, завтра они у тебя появятся? — приподнимая брови, усмехнулся Кай… Снова непроизвольно сталкиваясь с блондином взглядами. — Они у меня есть, видишь ли, не каждый день ношу с собой кучу налички на занятия по аэробике. Кай думал о том, что если бы этот парень купил у него рецепт, то он смог бы отправиться домой значительно раньше… Ведь тех денег, которые мог бы дать один клиент, уже бы хватило Андерсону, чтобы добить суточный минимум. Вместо того, чтобы обойти еще пол города в одиночку, он мог бы просто… — Знаешь, давай-ка я пройдусь с тобой, все равно встреч не запланировано. Далеко живешь? — Нет, идти еще не больше пятнадцати минут… Ну пошли. Кстати, меня зовут Ксавье. — А фамилия? — Плимптон… Рука по привычке потянулась в карман за образцом — так он отвык от обычных бессмысленных разговоров, знакомств. — Прости… Это я по привычке. — Все в порядке, я понял. — Кай Андерсон. — Приятно познакомиться, Кай. Прежде, чем повернуть на повороте, Ксавье остановился и пожал Каю руку. Такая теплая… Затем они вместе пошли вдоль по улице, на которой проживал Плимптон. Блондин казался Андерсону таким дружелюбным и приветливым… И это радовало, ведь пока он не жалел, что пошел с ним к нему домой. Всю дорогу Ксавье рассказывал Каю о своей жизни, друзьях, о своей семье, увлечениях. О том, как он мечтает стать актером… Не только театра, но и кино. Односторонность диалога ничуть не смущала Андерсона, наоборот, он был рад, что его новый знакомый не задает никаких встречных вопросов. Потому что Каю искренне не хотелось лгать, отшучиваться, или демонстрировать ему несуществующий архетип личности, чтобы понравиться, как человек, как собеседник. Ему нравилось собирать информацию о людях, чтобы в будущем использовать в своих целях. Имея такую черту характера, зная, что чаще всего для окружающих это выливается в попытки манипуляций, угроз или даже шантажа, Андерсон не любил говорить о себе. Чтоб никто больше никогда не смел использовать его сильные стороны против него самого. Но впервые за долгое время находясь с едва знакомым человеком, он не чувствовал, что их общение обернется для Кая очередным провалом. Он был почти уверен, что на этот раз ему вовсе не пригодится та информация, что Ксавье предоставил ему о себе. И что обо всем, в том числе и об их небольшой прогулке можно будет забыть на следующий же день. Поэтому сейчас он старался наслаждаться моментом, пытался найти успокоение и укрытие от душевных терзаний в неторопливой пешей прогулке, под нависающей пеленой ярких звезд на ночном небе темнеющих улиц. В чужих рассказах о жизни, что кажется беззаботной и идеальной. Не такие истории от наркоманов он привык слушать. Так странно… Странно, что так хорошо и спокойно. — Мы пришли… — сказал Ксавье в какой-то момент. Они остановились у забора, а когда вошли на участок, Кай увидел перед собой небольшой двухэтажный дом. Участок Плимптона выглядел так ухоженно и опрятно… Да и дом у него красивый. Оставшись ждать парня на улице, пока тот ходил за наличкой, Андерсон чувствовал уют и безопасность, что странно, находясь на чужой территории. Когда Ксавье вернулся, Кай озвучил цену, выписывая блондину рецепт на баклофен. — Рецепт действителен в течение семи дней. В одни и те же аптеки по возможности лишний раз не заглядывай. Так риски намного меньше для нас обоих, — говорил Андерсон, протягивая Плимптону бумажку с рецептом. — Спасибо… — Ксавье положил рецепт в задний карман штанов. — Тебе спасибо, — улыбнулся Кай, складывая руки в карманы своей куртки. Ненадолго задержав друг на друге взгляды, Ксавье разрушил наступившую недолгую тишину. — Может, хочешь войти..? — А ты разве не пойдешь в аптеку? — Мне пока не надо… Кай чуть напрягся и замер. В его голове бушевала нескладная куча мыслей, заходить или нет, он пытался наспех взвесить все «за» и «против». Настроившись на продолжение прогулки, собиравшись проводить знакомого до аптеки (все равно в одну сторону), он пока не хотел, чтобы их общение прерывалось раньше, чем он рассчитывал. Он так и стоял, пока Ксавье в какой-то момент не сказал «пойдем», разворачиваясь и следуя в сторону входной двери. Через пару секунд, Андерсон наконец-то решился и последовал за ним. Оказавшись внутри, синеволосый отметил, что внутри его дом был таким же непривычно чистым и уютным. В доме у Кая всегда бардак... Сам он ненавидел уборку, да и сил после работы едва хватало чтоб поужинать, сходить в душ и постирать одежду. Поэтому, если повезет, за редкий вынос мусора и мытье полов нужно благодарить только Уинтер. Пройдя несколько шагов вдоль по коридору, они оказались в гостиной. В центре комнаты стоял диван, а перед ним небольшой кофейный столик и чуть поодаль еще комод и телевизор. Кай еще несколько секунд рассматривал обои, занавески, небольшое количество постеров на стенах и комнатные растения. А позже прошел вглубь помещения, усаживаясь на диван. Через некоторое время появился Ксавье и сел рядом. В его руках было две банки колы, за которыми он, очевидно, сходил на кухню и достал из холодильника. Одну из них он протянул Каю. Они почти одновременно вскрыли их и чуть отпили. Приятно было утолить жажду после долгого рабочего дня. — Почему ты так и ничего не рассказал мне о себе? — Может, потому что ты все время болтаешь без умолку? — отшутился Кай в ответ на поставленный вопрос. — Прости… — Да нет, дело не в тебе. На самом деле нечего рассказывать. Существую себе, пытаюсь закрыть долги выписывая школьникам рецепты на окси… Вот тебе и описание последней пары месяцев моей жизни. — А что было до этой пары месяцев? — Я был молод и полон амбиций… — и снова шутки, скрывающие нежелание разочаровывать в себе одного из немногих, кому он внезапно оказался интересен. Не выкладывать же все напрямую, когда его жизнь даже для него самого была примером того, что с самого детства нужно пытаться избежать любой ценой. Кай поставил банку на стол. Ксавье сделал то же самое. Разве что Андерсон лишь откинулся на спинку дивана, раскинув плечи и уложив на нее свои руки, в то время как Плимптон достал с нижнего стеллажа столика небольшой зеркальный поднос. На нем лежал пакетик с окситоцином, обычная рюмка, карта и самодельный снуфер. — Не хочешь присоединиться? — спросил Ксавье, взяв в руку рюмку, чтобы размельчить таблетки в порошок. Высыпав его из пакетика на две порции, Плимптон повернулся к Андерсону в ожидании ответа. — Прости, но я в завязке. Ксавье молча посмотрел Каю в глаза, будто не веря в его слова, а затем схватил снуфер, и, наклонившись, резко вдохнул всю дорожку. Через пару секунд он уже вновь смотрел на Кая, протирая нос из-за возникнувшего зуда. Его волосы слегка растрепались из-за резких движений. — Ты уверен? — переспросил Ксавье. — Более чем. Я не люблю наркотики. Они делают человека слабым. — На первый взгляд, слабость — это самое последнее, чем можно описать такого человека, как ты. — Такого человека как я? Мы знакомы от силы полчаса, Ксав. Ксав. Как же ему нравится, когда его так называют… Но его так никто не называл, никогда. Ни один из партнеров из прошлого. Слышать сокращение собственного имени от Кая было так неожиданно, приятно… Внутри словно что-то расцвело. Очевидно, что назвав его так, Андерсон не ждал особенной реакции, думая, что для него это привычно… Однако это было не так. И теперь Плимптону усердно приходилось скрывать, как сердце растаяло, и внутри все словно зашевелилось… — И все же, почему ты тогда зашел? — неуверенно спросил блондин, придвигаясь поближе к собеседнику, а затем поворачиваясь к нему и закидывая одно колено на диван. — Наверное, мне просто понравилось проводить с тобой время. Мне уйти? — Нет, пожалуйста, останься… В следующую секунду, Ксавье обеспокоенно положил руку на плечо синеволосого, словно взаправду опасаясь, что сейчас он встанет и последует на выход. Ему этого не хотелось… — Ты прав, я тебя не знаю, но… С тобой так хорошо и комфортно, я… Я не знаю почему Кай понимал его чувства, и испытывал к нему встречные. Но он не хотел отзеркалить чужие слова, поэтому, подавшись навстречу, сказал: — Нас, очевидно, сильно влечет друг к другу… Не так ли? Ксав нервно сглотнул. Человек напротив словно прочитал мысли, проникнув в самые глубины сознания и вытягивая оттуда самые сокровенные вещи наружу. Андерсон улыбнулся, наблюдая за чужой реакцией. Ему определенно нравится Плимптон даже в таком состоянии… Когда вещество начинает действовать. Он смотрит в его чудесные серо-голубые как небо утром глаза и Каю уже не ясно, от чего конкретно зрачки парня расширяются. Губы того вызывающе вздрагивают, и, в конце концов, Ксавье отводит взгляд. Такой красивый, неловкий… — Все дело в феромонах. Совместимость может возникать и между мужчинами… Существует миф, что мозг геев воспринимает феромоны по женскому сценарию, однако, это не так. Нет никаких геев или натуралов. Бессмысленные опыты ничего не доказывают. Выдержав короткую паузу и наблюдая за тем, как взгляд Ксавье медленно сплывает назад на Андерсона, тот продолжил: — Нужно лишь отдаться своему мужскому началу… Плимптон чуть приоткрывает рот, но тут же закрывает его, словно рыбка, снова сглатывая. Он опускает взгляд. Кай хотел сказать что-то еще, но не успел прежде, чем это сделал Ксавье: — Скажи, как тебе удается не срываться, когда твой бизнес буквально завязан на наркотиках? Неужели не хочется? — Хочется, и иногда настолько сильно, что я забываю, к чему я иду… Забрав у Ксавье снуфер, который тот все это время держал в руках, Кай начал его разглядывать, сомневаясь. Он чувствовал на себе чужой взгляд, когда Плимптон ожидал от него каких-то действий. — …Но когда ты смотришь на меня вот так, мне хочется нарушить все правила — слова перешли на шепот. Кай в следующую секунду, как показалось Ксавье, подарил ему самый нежный взгляд, на который он только был способен. Парня пробрало до мурашек. — Нет. Я хочу почувствовать это, будучи трезвым… — Андерсон с громким звуком положил трубку на стол, Ксавье почти подскочил, а когда очнулся от испуга, то обнаружил, что лицо собеседника вдруг стало донельзя близко… До невозможности. Экстремально. — ...Можно я тебя поцелую? Ксавье прикрыл глаза. Чужие слова, казалось, вдарили в мозг, вызывая всплеск эмоций, что в вышей степени отразятся на всех последующих их действиях… Кай просто попросил поцелуй, но Плимптон медленно перебрался ему на колени, держа глаза закрытыми, словно его тянуло вниз, но на самом деле, он уже попросту не знал, как справляться со взывающим возбуждением. И только тогда их губы наконец соединились. Они целовались страстно, долго, их губы двигались в общем темпе… Даря обоим сильное удовольствие, что возникало по нарастающей, все больше и больше. Так и продолжалось некоторое время — губы на чужих губах, дыхание в унисон. Руки Кая, скользящие от самой талии вверх по спине. Ладони Ксавье, что собственнической хваткой вцепились в шею. Но им хотелось большего, и они больше не могли препятствовать этому зову. Отдаться своему мужскому началу. Из освещения в комнате лишь настольная лампа. Тусклая, интимная атмосфера… Сережка в ухе Ксавье поблескивала, отражая свет фонарей, пробивающийся в комнату через широкое окно. Блондин покраснел… Кай отстранился, чтобы рассмотреть. Вид возбужденного парня его завораживал. Его руки вновь скользнули со спины на талию… Левая рука так и осталась там лежать, а правая забралась под майку. Ладонь скользила выше, изучая наощупь. Ксавье вплел свои пальцы в чужие выкрашенные в синий волосы, чувствуя прикосновения Кая на своей груди. Глаза почти закатывались от удовольствия, когда Плимптон чувствовал, как чужие ловкие пальцы касались соска, поглаживая круговыми движениями, а затем резко смыкаясь на выступающей точке. По телу словно прошелся разряд электричества — Ксавье звонко, коротко простонал. Каю понравился звук, сорвавшийся с губ блондина, но он вытащил свою руку. Стянув с партнера джинсовку и отбросив ее в сторону, он задрал на Плимптоне майку до самых ключиц. Благо, она не сползала, так как была облегающей, поэтому Андерсон, положив руки на чужие ягодицы и прижимая парня плотнее к себе, наклонялся и оставлял поцелуи на солнечном сплетении. Живот Ксавье подрагивал от этих ощущений. Блондин откинул голову, рот раскрылся в немом крике. Каю нравится контроль над ситуацией. Плимптону нравится Кай. Настолько приятно... Он чувствует, что вот-вот потеряет остатки способности трезво рассуждать. Окситоцин тут уже непричем. Потому что отголоски здравого смысла, что доносились до него даже сквозь дымку наркотического опьянения, буквально кричали о неправильности происходящего, почти заставляя чувствовать стыд. Но они становились все тише, растворяясь в удовольствии от каждого действия человека напротив. — У меня впервые такое… — тихо сказал Ксавье в перерывах между томными выдохами. — Что именно? — шепнул Кай, не отрываясь от партнера, и Плимптон почувствовал его шепот где-то в районе пресса. — С мужчиной… — Жизнь, состоящая из первых разов — лучшая жизнь. Кай выпрямился, и тогда Ксавье опустил голову. Их взгляды пересеклись, только теперь это ощущалось иначе. Руки Андерсона оказались на чужих упругих подтянутых бедрах, поглаживая. — Ты хочешь продолжения? — пальцы Кая коснулись чужого подбородка. Ксавье подался навстречу. — Да… Их губы соединились в кратком поцелуе, прежде, чем Кай отстранился, проводя черту и пока не позволяя ее переступать. Ему хотелось поиграться, видя, как парень возбужден, он просто не мог отказать себе в желании немного его подразнить. — Попроси. Ксавье взял его за запястье и отодвинул в сторону, а после ловким движением подался ближе и скользнул языком вверх по шее, задерживаясь у уха: — Пожалуйста, папочка… Мне так тесно, прошу… Ласково укусив за мочку, а после мокро целуя, его шепот подействовал на Кая так сильно, что желание дразнить тут же утонуло в новой нахлынувшей волне возбуждения. — Хороший мальчик… — чувствуя мурашки, и то, как внутри затянулся узел, Андерсон коснулся чужого ремня. Вынув кончик из пряжки, он быстро расстегнул ширинку, радуясь, что чужие штаны достаточно свободные и податливые. Чужой член в руке твердый и горяченный. Ксавье не сдерживался, и, утыкаясь носом в чужую шею, громко и сладко стонал. — Так лучше? — Да, пожалуйста… Продолжай… Андерсон не останавливался, даже не собирался, водя по чужому возбужденному органу рукой и чувствуя, как тело блондина содрогается от удовольствия. Он вдыхал глубоко и шумно, а выдохи выливались в хныканье и стоны… Кай смотрел на него снизу вверх, любуясь разгоряченным телом, выражением истинного удовольствия и возбуждения в сочетании с румянцем, опухшими от поцелуев влажными губами… Не без внимания остались и дрожащие ресницы и нахмуренные домиком брови. Бесподобное зрелище. Майка на Ксавье все еще была задрана, и Кай вновь опустился, чтобы покрыть поцелуями грудь, вздымающуюся от резких вдохов, такую горячую, напряженную, но с мягкой, подтянутой кожей. По мнению Кая, в таком состоянии Плимптон был особенно прекрасен. Красив, как ангел. Ему бы с такой внешностью податься в модели. Кая завораживает. Такой открытый, уязвимый, возбужденный сейчас. И весь его. Все это время, нарочно или нет, Ксавье ерзал на паховой области Андерсона, что не могло не заводить. Хотя возбуждение уже достигло финальной стадии, и член Кая отчаянно взывал просьбами о внимании. Поэтому ему пришлось приостановиться, освобождая свои руки, чтобы позаботиться и о себе тоже. Только тогда Ксавье смог полноценно вдохнуть. Минута на передышку. Минута на осмысление. Но ожидание чего-то большего переполняло его сознание, заставляя неистово предвкушать. Он держался за широкие плечи Андерсона, чтоб от избытка ощущений не рухнуть вниз. Кай расстегнул свою ширинку, уже готовый сорвать с Ксавье его чертовы штаны вместе с нижнем бельем… Но в этом не было нужды, потому что тот оголил свой низ самостоятельно, встав с Кая, но вскоре усаживаясь назад, возвращаясь к прежнему положению. — Смазка? — выпалил Кай, не желая больше медлить. Он уже думал, что придется отправить бедного парня искать по всему дому хотя-бы какой-нибудь крем для рук, но тот, придерживаясь за плечо Андерсона, наклонился и сунул пальцы меж подушек дивана. Нащупав там полувыжатый тюбик клубничной смазки и презервативы, Ксавье прижал их к чужой груди, а когда почувствовал, что Кай взял средства защиты и лубрикант в свои руки, он начал окончательно стягивать с себя остатки одежды, вернее сказать, ранее задранную оставшуюся майку. — Предусмотрительно… Андерсон быстро, воспользовавшись предоставленным небольшим количеством времени, порвал пачку и натянул презерватив, а затем, выдавив немного смазки на пальцы, провел ими по всей длине своего члена, тщательно распределяя лубрикант. Не верится, что все происходит на самом деле. Они наконец-то вместе утопали в ощущениях ритмичного слияния тел и душ. Кай чувствовал, как приятно Ксавье сжимается вокруг его члена. Он чувствовал, как тот постепенно наращивает темп. Придерживая его рукой за талию, а другой за бедро, помогая ему насаживаться, он чувствовал, как содрогается тело парня от ощущения его члена внутри. Не верится в реальность происходящего. Не хочется, чтобы все заканчивалось, но всему однажды приходит конец. Рано или поздно, но лишь тогда, когда ощущения, все это время скапливающиеся снежным комом, достигают кульминации. И даже когда проходит минута, десять, час, и все остается позади, Кай чувствует, что это было не просто разовое желание. Даже когда они одеваются, поднимаясь наверх в спальню Плимптона. Даже когда на следующий день приходится покидать чужой дом, чтобы пойти на работу, Андерсон не хочет, чтобы это забылось и осталось в прошлом. Не пытаясь скрывать от себя собственные чувства и желания, он знал, что все, что случилось - случится не в первый и последний раз. Они еще встретятся. Это не просто феромоны.