Омут памяти

Прогуливаясь возле Гремучей Ивы, Гермиона с тоской подумала о своём детстве, в котором это дерево сыграло немаловажную роль. Ива буквально излучала спокойствие, пока её листья парили в причудливом воздушном танце, прежде чем упасть на мягкую траву. Дерево выглядело таким умиротворённым, словно было мудрым стариком, чьё испещрённое глубокими морщинами лицо могло рассказать множество разных историй. В мире маглов на коре ивы кто-нибудь обязательно вырезал бы свои инициалы или же построил бы домик на её ветвях. Под её тенью можно было бы укрыться от солнца или дождя, а у корней — присесть, чтобы почитать интересную книгу. Гермиона улыбнулась и обняла себя за плечи, пытаясь защититься от ветра. Однако ни один вариант из этого списка не сработал бы с Гремучей Ивой: её внешний вид был обманчивым, словно затишье перед бурей. Ведь стоило к ней только подойти, она тут же начинала бушевать и яростно бить ветвями вокруг себя. Это дерево было сверхагрессивным: оно хотело одиночества, никто не имел права приближаться к нему. Иве просто хотелось, чтобы её оставили в покое. И когда ей предоставляли этот покой, она дарила своему наблюдателю чувство невероятного спокойствия, которое нельзя было испытать ни в одном другом месте — ни в Выручай-комнате, ни в тихих залах библиотеки — нигде. Это немного пугало и навевало грусть, но в то же время в этом было что-то прекрасное. Начал накрапывать дождь, и Гермиона подняла глаза к небу. Огромная тёмная туча накрыла Хогвартс, несмотря на раннюю весну. Пришло время возвращаться обратно в замок, который стал её домом — да он и всегда им был, честно говоря. Она больше не была ученицей — нет, она была профессором магловедения в школе чародейства и волшебства Хогвартс. И это в её-то возрасте! Ей было всего двадцать четыре года. Гермиона никогда бы не подумала, что когда-нибудь получит такую возможность. Но это предложение поступило лично от директора школы Минервы Макгонагалл. И, несмотря на первоначальное удивление, она не смогла отказать своему бывшему профессору в просьбе и по этой причине уволилась из Министерства магии. Хоть всё сложилось не совсем так, как она ожидала, но всё же лучше, чем в её мечтах. Её родители, конечно, были бесконечно горды за свою умную дочь, но, несмотря на это, мистер и миссис Грейнджер расстроились, что та не вернулась в свой родной дом. Или хотя бы не переехала поближе к ним. Однако с этого момента её домом окончательно и бесповоротно стал Хогвартс. Гермиона с улыбкой опустила взгляд и побежала в замок. В коридорах Хогвартса царила непривычная тишина, и стук её каблуков гулко отдавался по каменным плитам. В школе осталось лишь небольшое количество учеников, которые не захотели ехать домой на время каникул. Они или были на пути к Большому залу, или же собирались наведаться в Хогсмид, чтобы согреться кружечкой сливочного пива, что было самым оптимальным вариантом, учитывая сегодняшнюю погоду. Пунктом назначения Гермионы была учительская. Как только она переступила порог этого помещения, ей в нос тут же ударил душный воздух. Пахло пергаментом и пыльными книгами. Кофе уже остыл и был на вкус как картон. Но она любила атмосферу этого места. Задумчиво достав свою волшебную палочку, она подогрела кофе. На самом деле всё было почти идеально, за исключением одного обстоятельства: она делила эту учительскую ещё с одним преподавателем. Бывшая гриффиндорка хотела бы иметь свой собственный кабинет — свободных комнат в Хогвартсе было хоть отбавляй, но она ничего не могла изменить. К её величайшему удивлению Драко Малфой, бывший слизеринец и самый рьяный враг Гарри Поттера, тоже смог предоставить все необходимые рекомендации, чтобы получить право на преподавание. Он вернулся в качестве профессора по защите от тёмных искусств. Три недели назад. Вплоть до сегодняшнего дня Гермиона сомневалась в правильности этого назначения, но что она могла сделать? Правильно, ничего. Поэтому ей приходилось изо дня в день молча терпеть его присутствие. Это было огромной проблемой для неё, ведь она была уверена, что больше никогда не увидит этого человека. После стольких лет она думала, что прошлое, наконец, осталось позади, но, заметив издали его фигуру и светлые волосы, Гермиона в тот же миг вспомнила о худшем времени своей жизни. Кроме того, у неё всё ещё кровь стыла в жилах от выражения его лица. А каково бедным ученикам сидеть на его уроках? Она, конечно, не знала, как именно он ведёт занятия, но была уверена, что ему не стать «лучшим преподавателем года». Её взгляд каждый раз задерживался на волшебных песочных часах — наверняка он снова вычел у студентов факультетские очки… и, конечно же, за какие-нибудь пустяки! И само собой это не относилось к факультету Слизерин: змеи уж точно были его фаворитами, точно так же, как это было и у Северуса Снейпа. А Драко Малфой наверняка ни в чём не уступал своему крёстному. Сделав глоток кофе, Гермиона подумала, что Драко всё же очень похож на Гремучую Иву: если кто-то смел приблизиться к нему, он сразу выходил из себя, казался непредсказуемым и опасным. Но если не обращать на него внимания, то… — Ну-ну, снова задумались о чём-то, мисс Грейнджер? Гермиона вздрогнула и случайно пролила себе на руку горячий кофе. Она удивлённо заозиралась по сторонам и поняла, что этот голос принадлежал старой разваливающейся Распределяющей шляпе, которая лежала на пыльной дальней полке шкафа. — Я… просто думала кое о чём… — ответила она, словно её застали на месте преступления. Гермиона задалась вопросом: почему она испытывает такой страх и благоговение перед говорящей шляпой? — Ну да, ну да… иногда слишком большое количество мыслей приводит к появлению доселе не существовавших проблем. Девушка на мгновение задумалась. — Может, это означает, что я просто не закрываю глаза перед реальностью? Распределяющая шляпа скорчила задумчивую гримасу. — Хммм… я вижу в Вас чистую совесть, смелость и искренность, мисс Грейнджер. Позвольте себе мечтать, впустите в своё сердце больше грёз, чем сможет разрушить реальность! Гермиона тихо фыркнула. — Бессмысленно предаваться мечтам вместо того, чтобы противостоять правде. Говорящая шляпа рассмеялась, и Грейнджер почувствовала себя глупой. С какой стати она разговаривала с головным убором? Шляпа существовала только благодаря магии, и была всего лишь неодушевлённым предметом! Ведьма склонила голову над конспектом урока, когда озорной голос изрёк очередную мудрость: — Иногда действительность бывает совсем не такой, какой кажется. Ах да, вы же ещё так молоды, мисс Грейнджер. Воздух в помещении стал ещё более спёртым, и Гермиона подошла к окну, чтобы приоткрыть его. В этот момент бывшая гриффиндорка мысленно спросила саму себя: почему она вдруг почувствовала себя маленькой глупой девочкой? В Драко Малфое не было ничего хорошего, абсолютно ничего — по крайней мере, так ей казалось. Внезапно кто-то дёрнул дверную ручку, и Распределяющая шляпа тут же вернулась в своё первоначальное положение, будто наполнявшее её волшебство испарилось прямо на глазах. Словно она была лишь воображаемым другом Гермионы и существовала только в её голове. Иногда магия была такой странной! Грейнджер с недовольством признала, что вошедшим человеком оказался Драко Малфой. Она, конечно, уже свыклась с этим вынужденным соседством, но неприятный осадок всё же никогда её не покидал. Он окинул её мимолётным взглядом, значение которого осталось для Гермионы загадкой. Во всяком случае это не предрекало ничего хорошего. Ей стало не по себе. Новоиспечённый преподаватель начал бесцеремонно шарить по полкам, однако, по всей видимости, не нашёл того, что искал. — Куда подевался ключ, который здесь лежал? Это срочно, — прозвучал его резкий голос, и раздражённая Гермиона подняла на него глаза. — А повежливее нельзя? Волшебник косо посмотрел на неё и сделал шаг вперёд. Он пытался казаться безэмоциональным, но отвращение в его глазах цвета бури было невозможно скрыть. — Я знаю, как ты любишь всё разнюхивать, но мои личные вещи — это табу! А теперь оставь свои детские пререкания и отдай мне ключ. У меня не так много времени. Они уставились друг на друга с такой ненавистью в глазах — совсем как в школьные годы. В это мгновение Гермиона желала одного: больше никогда в жизни не видеть его. Она смотрела на то, как он изо всех сил пытался дышать размеренно, чтобы не накричать на неё. Гермиона чувствовала то же самое. Ей хотелось, чтобы Распределяющая шляпа услышала его слова и заговорила, вместо того чтобы притворяться «мёртвой». Но этого так и не произошло. Через несколько секунд, во время которых они не сводили друг с друга глаз, его зрачки неожиданно расширились. — Тебе не даёт покоя моё назначение, так ведь, Грейнджер? Ты думала, что ты будешь единственной, кто сможет стать профессором. Ты точно так же упиваешься славой, как и Поттер, это мерзкое, ни на что негодное отродье! Своей унизительной фразой он наступил на больную мозоль Гермионы. Громко стуча каблуками, она подбежала к его столу, схватила папку с документами и подбросила её в воздух перед его лицом. Листы пергамента разлетелись по всему кабинету. Драко Малфой непонимающим взглядом осмотрел хаос, устроенный гриффиндоркой, и в ярости поднял указательный палец вверх. — С ума сошла?! Подними, быстро! Несмотря на то, что Малфой был настолько зол, что вены на его висках были готовы лопнуть от напряжения, Гермиона продолжила провоцировать его. Она с издевательским видом наклонилась к нему и скрестила руки на груди. — Вот ещё, мечтай дальше! А теперь забирай своё барахло и исчезни отсюда, не хочу тебя больше видеть. И мне наплевать, профессор ты или нет. Ты получил это место только потому что Макгонагалл пожалела тебя, а не потому что ты заслужил… или ты думаешь, мы все уже забыли, что ты был Пожирателем смерти? А? Чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт! Зачем она это сказала? Окинув её шокированным взглядом, Драко Малфой взмахнул своей волшебной палочкой и собрал листы пергамента, разлетевшиеся по полу, обратно в папку. Прежде чем потянуться к дверной ручке, он обернулся к ней в последний раз: — Как бы я хотел больше никогда не видеть тебя! Гермиона издевательски рассмеялась, чтобы скрыть свою неуверенность. — Взаимно! Исчезни, сейчас же! Светловолосый волшебник фыркнул и с такой силой хлопнул дверью, что чашка кофе Гермионы разбилась вдребезги, и тёмный напиток разлился по столу. Она дрожала от ярости, её сердце билось с такой бешеной скоростью, что она взяла в руку чернильницу и швырнула её в дверь. Взъерошила свои волосы и, прислонившись к стене, медленно сползла к полу. Ещё никогда в своей жизни она не испытывала такой ненависти… Она ужаснулась мимолётному желанию, внезапно промелькнувшему в её голове: она хотела, чтобы он… Нет! Гермиона не смогла продолжить свою мысль, ведь она не была такой, как он. Не ХОТЕЛА такой быть! Она прекрасно знала, что он получил свой пост благодаря таланту! Потому что у него был богатый опыт. Такой же, как у неё — Гермионы Грейнджер. И эта Гермиона Грейнджер совершенно не умела проигрывать. Она действительно не хотела ни с кем делиться званием самого молодого преподавателя Хогвартса, и прежде всего с ним. Эта мысль причиняла ей боль. Слёзы, бежавшие по её щекам, были слезами ненависти к самой себе. Слезами молодой женщины, которая не понимала, каким образом бывший Пожиратель смерти, несмотря на свои ужасные поступки, совершённые в прошлом, заслужил второй шанс — точно такой же, как у неё. С той только разницей, что ей он достался благодаря идеальным оценкам.

***

Сняв мантию, Гермиона начала массировать свои виски. Обилие беспокойных мыслей сделало складку на её лбу ещё глубже. Ей казалось, что она постарела на три года за последние два часа. Может быть, Распределяющая шляпа была права? Может, она как-то не так воспринимала реальность? Несмотря на то, что он был невыносим, он… ещё ни разу не оскорбил её. А она обозвала его Пожирателем. Это было неправильно, она не должна была так говорить. Грейнджер задумчиво уставилась в окно, накручивая на палец локон своих волос. Потерявшись в своих мыслях, она думала, что должна извиниться перед ним, хоть ей этого и не хотелось. Будучи на такой уважаемой должности, она просто не могла позволить себе подобные вспышки гнева. Ну почему у них один кабинет на двоих? Ведь в Хогвартсе полно свободных помещений! Она не понимала профессора Макгонагалл. Из-за этого им всё время приходилось пересекаться друг с другом. Гермиона вздохнула и встала, чтобы найти Малфоя-младшего, но тут её взгляд наткнулся на лежавший на полу ржавый серебряный ключ, украшенный вычурными завитушками. Девушка подняла его и внимательно осмотрела. Это и есть тот ключ, о котором говорил Малфой?

***

Шагая по коридору, самая молодая преподавательница Хогвартса встретила нескольких четверокурсников, которые только что вернулись из Хогсмида. — Вы не видели профессора Малфоя? — спросила Гермиона, заметив, как помрачнели их лица. Молодые люди лишь пожали плечами. Кажется, они не хотели говорить о нём. Она попрощалась с ними и пошла дальше. Где он мог быть? Неужели в подземелье? Туда она точно не пойдёт его искать, так глубоко под землю она ещё не забиралась. Так или иначе ни в одном заброшенном классе его не было, кабинет зельеварения тоже был пуст — почему нет? Мог же он в конце концов в свободное время заняться своим хобби и сварить несколько зелий? Или он мог почитать какую-нибудь книгу… Вздохнув, Гермиона хотела уже вернуться к себе, но в этот момент она заметила привидение Почти Безголового Ника, который удручённо смотрел перед собой. Она приветливо поздоровалась с ним. — Здравствуйте, сэр Николас. А вы не видели профессора Малфоя? Почти Безголовый Ник посмотрел на девушку так, словно этот вопрос был всего лишь неудачной шуткой с её стороны. — Мне снова не удалось стать участником Охоты Безголовых, и, кроме того, я даже не могу устроить себе трапезу по этому печальному поводу! Как вы видите, у меня есть проблемы и поважнее, профессор Грейнджер. Привидение поправило воротник и обиженно пролетело мимо Гермионы, которая непонимающе посмотрела ему вслед. Эти замковые привидения такие странные…

***

Прошла целая вечность, прежде чем она, наконец, заметила его платиновую макушку. Он сидел в Большом зале, а не в тёмных помещениях подземелья, как она думала. Или перед каким-нибудь алтарём, где лежала кукла вуду с лицом Гермионы, которую он протыкал иголками, чтобы причинить ей боль… Нет — наш достопочтенный господин с присущей ему элегантной высокомерностью сидел в Большом зале и ел. Гермиона сделала глубокий вдох и направилась в его сторону, понимая, что первый раз в жизни совершенно осознанно идёт к нему. Они знали друг друга вот уже тринадцать лет, и это был действительно самый первый раз. Мерлин… а вдруг ничего не выйдет? Она отодвинула стул и села напротив. Пока она это делала, её волосы растрепались, упав на лицо. Боковым зрением она заметила, что он оторвался от своей тарелки с супом и посмотрел на неё так, словно видел её насквозь. Гермиона молча подняла руку и протянула Малфою ключ, отчего его лицо скорчилось в гримасе ярости, а в глазах разыгрался шторм. Он хотел что-то сказать, но вместо этого лишь выхватил ключ из её пальцев, не прикасаясь к ней, и молча уставился на неё. Гермиона снисходительно-самодовольно улыбнулась и положила обе руки на стол. — В следующий раз обходись со своими вещами поосторожнее, прежде чем обвинять других. Ключ лежал на полу. Он фыркнул. — И я должен поверить этому? Гермиона высокомерно ухмыльнулась и отвела волосы назад. — Да, потому что это чистая правда. Они несколько мгновений молча изучали друг друга, и Гермионе показалось, что она видит Малфоя в первый раз в жизни. Платиновые волосы разделял боковой пробор, в его лице, которое так и притягивало взгляд, не осталось прежних детских черт. Прямой нос и пухлые губы делали его внешность идеальной. Светлая кожа придавала ему благородства, на его щеках виднелась светлая щетина. К ужасу Гермионы, он выглядел чертовски хорошо. У него был удивительно пронзительный взгляд — она ещё никогда не видела людей с глазами такого светлого оттенка. Малфой уже не был вчерашним мальчишкой. Он повзрослел. Даже чересчур. Она же, напротив, была его полной противоположностью, но её происхождение на удивление было совершенно ни при чём. У Гермионы были каштановые непослушные волосы до плеч, на её коже виднелись сотни веснушек. Глаза орехово-карие — большие, как у испугавшегося оленя. Только на солнце они становились светлее, и в них начинала просматриваться золотистая радужка. Из-за миниатюрного узкого носа Грейнджер выглядела почти по-детски, несмотря на то, что ей было двадцать четыре года. Вначале она боялась, что ученики не будут уважать её из-за слишком молодого возраста, но все эти страхи оказались беспочвенны. У Малфоя, в отличие от неё, была такая же аура, как и у Снейпа. В нём чувствовался авторитет. И поэтому ей было как-то не по себе сидеть сейчас напротив него. Словно плюс и минус притянулись друг к другу. Или зима и лето. Прилив и отлив. И как гром среди ясного неба её окутало какое-то странное чувство… Возможно, это было сочувствие? Она сама не знала. Гермиона невольно спрашивала себя, сидел ли он когда-нибудь с настоящими друзьями за бутылочкой сливочного пива, любуясь закатом и обсуждая всё на свете? Танцевал ли под дождём? Гладил ли пробегающего мимо нюхлера? ¹ Занимался ли дайвингом? Наслаждался ли спокойствием и созерцанием проплывающих мимо цветных рыбок? Путешествовал ли по миру? Побывал ли хотя бы в одной заграничной стране? Почему-то она не могла представить что-то подобное по отношению к семье Малфоев. Почему он остался в Хогвартсе на время каникул, если он так любил Малфой-мэнор? Наверняка не из любви к ученикам, как это было у Гермионы. Казалось, он ничего не любил. Почему в глазах Драко Малфоя было столько грусти? Он наверняка не был бы таким печальным, если бы пережил все эти чудесные вещи. Грейнджер не могла поверить в это. Заметив её взгляд, он нахмурил лоб. — Что-то ещё? Или почему ты так уставилась на меня? Гермиона вздохнула и задумалась на мгновение, прежде чем ответить. — Я просто подумала, почему ты такой? В его взгляде внезапно вновь разгорелась ярость. — Тебя вообще не должно интересовать, какой я человек. Не смей думать, что ты можешь лезть мне в душу. Встав и отодвинув тарелку с супом, Малфой пошёл к выходу. Гермиона со вздохом посмотрела ему вслед. В последний момент он повернулся и сказал: — Я тоже не в восторге от того, что нам приходится работать вместе, Грейнджер. Но будь добра, оставь меня и мои вещи в покое. Мы не обязаны ладить, да я и не хочу этого. И ещё кое-что: не дай Мерлин, я замечу, что ты побывала в кабинете Снейпа! Тогда я… Прежде чем договорить свою угрозу до конца, он бросил на неё последний презрительный взгляд и покинул Большой зал, шелестя мантией. Грейнджер опустила голову и начала теребить край своего рукава, когда её неожиданно охватило любопытство. Он же всё равно на дух её не переносил, что она теряла? Она хотела встать и незаметно проследить за ним, но тут из-за соседних столов на неё с криками налетел полтергейст Пивз: — ЖЖЖИИИИИИИРРРНЫЫЫЕЕЕ ПЕРРРДУНЫЫЫ C ВОЛДЫЫЫРЯМИИИ И ГРРРИБКОООМ! Гермиона взвизгнула от страха и подняла вверх указательный палец. — Пивз! Если ты ещё раз это сделаешь, я расскажу обо всём Кровавому барону! Полтергейст показал девушке язык, закричал во всё горло и улетел, прежде чем раздражённая Гермиона выбежала из Большого зала в поисках Малфоя.

***

Она последовала за ним. Первым местом, куда он направился, были движущиеся лестницы. Видимо, он не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Кабинет Снейпа находился в подземельях замка. На втором курсе она стащила из запасов зельевара шкуру бумсланга, чтобы сварить Оборотное зелье. Иронией судьбы было то, что с помощью этого зелья они хотели выведать у Малфоя правду о наследнике Слизерина. Тогда она не успела осмотреться в святая святых Снейпа, несмотря на впечатляющий набор редчайших ингредиентов. Вообще Гермионе не очень-то и хотелось снова переступать порог кабинета мастера зельеварения — после его смерти это было как-то неуважительно. Но что там делал Малфой? Может, кабинет Снейпа хранил какие-то страшные тайны, если Малфой туда так стремился? Может, там хранились несметные сокровища, о которых никто не знал? У Гермионы задрожали пальцы, а ноги налились свинцом, пока она шла вниз. Ради собственной безопасности она не выпускала волшебную палочку из рук.

***

Спустившись в подземелье, Гермиона увидела, что дверь тёмного кабинета была приоткрыта. Прижавшись к стене, она осторожно заглянула внутрь и увидела силуэт Малфоя, который перебирал какие-то бутылочки в полумраке комнаты, внимательно читая этикетки под тусклым светом лампы. Больше она не могла ничего разобрать. Когда он выпрямился, она тут же отпрянула от двери и зажмурилась. Мерлин, в какую же жалкую ситуацию она себя загнала… Что она тут забыла? Но уйти она тоже не могла: он обязательно услышит её шаги. Поэтому девушка затаила дыхание и, стараясь не издавать ни звука, ждала дальнейших действий Малфоя. Когда Гермионе показалось, что он снова занялся поиском странных бутыльков, она вновь заглянула внутрь. Судя по очертанию его фигуры, он уже нашёл то, что искал. Бывший слизеринец с задумчивым видом поднёс к глазам серебристо-голубую жидкость, которая, по мнению Грейнджер, подозрительно напоминала воспоминание. Если честно, она была потрясена тем, что у Малфоя был доступ к таким личным вещам бывшего профессора. Это было интеллектуальной собственностью чужого человека! Он не имел никакого права на это! Даже принимая во внимание тот факт, что их владельцем был Северус Снейп. Как она и предполагала, он выбрал именно этот флакон и, повернувшись, вдруг сорвал ткань с какого-то круглого сосуда. Гермиона догадалась, что это Омут памяти. Малфой снял свою мантию и повесил её на спинку чёрного стула, стоявшего неподалёку. Затем опёрся на стол обеими руками. Гермиона не могла отвести от него глаз. Её словно парализовало. Было такое ощущение, словно перед ней стоял всё тот же мальчишка из прошлого, от которого можно было ожидать всё что угодно. А что, если он всё ещё следовал той больной идеологии Пожирателей смерти? Вдруг он замышлял что-то плохое против их школы? Гермиона не имела ни малейшего понятия, на что он способен. Она ничего не знала о нём. Абсолютно ничего. За исключением жгучей ненависти, которую Малфой испытывал по отношению к ней. Опустив голову, молодой мужчина сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Она задержала дыхание, чтобы не быть обнаруженной. Казалось, он размышляет, стоит ли ему смотреть это воспоминание. По всей видимости, это было очень важно для него. Через несколько секунд он вылил воспоминание в чашу. Но, прежде чем его затянуло в водоворот, Гермиона в мгновение ока заскочила в тёмный кабинет и схватила Малфоя за руку так быстро, что он даже не успел отреагировать. Омут памяти затянул обоих в воспоминание.

***

Гермиона и Малфой с потрясённым видом уставились друг на друга. Они на самом деле оказались внутри воспоминания! — С ума сойти… — пробормотала девушка, осмотревшись. Ещё никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Хоть она и знала буквально всё об Омутах памяти из книг, однако то, что она ощущала прямо сейчас, было чем-то более странным, чем трансгрессия или путешествие с порт-ключом. Всё, что её окружало, было не цветным, а скорее чёрно-белым. Пахло как-то странно. Может, старым пергаментом? Определить было невозможно. Она словно стояла в вакууме, внутри которого было прохладно, но в то же время вокруг них ощущалась какая-то духота. Прежде чем Гермиона смогла разобраться в своих впечатлениях, разъярённый Малфой повернулся к ней. — Ты… проклятая… Я так и знал, что ты следишь за мной. Я знал это! Гермиона посмотрела в его лицо, воинственно приподняв подбородок и наморщив лоб. — Да, я проследила за тобой. Я не доверяю тебе. Просто хочу знать, кого Минерва подпустила к детям. Ты же замышляешь что-то плохое! — Ты сейчас же… — Что я сделаю, Малфой? Что? Хочешь выставить меня из воспоминания? Не получится, уж прости. — Бывшая гриффиндорка скрестила руки на груди с самодовольной усмешкой на лице. — Хочешь ты этого или нет, но тебе придётся терпеть моё присутствие, пока воспоминание не будет проиграно до конца. Малфой взглянул на неё взглядом, не поддающимся расшифровке. Он был потрясён до глубины души тем, что она стояла рядом с ним прямо сейчас. Как только он открыл рот, чтобы ответить, мимо них пробежал мальчик с длинными чёрными волосами. — Это же… — воскликнула Гермиона, скорее обращаясь к самой себе, чем к Малфою, который, однако, не обратил на это внимания. Он пустился в погоню за мальчиком, который, казалось, преследовал кого-то. Гермиона тоже побежала, стараясь не отставать от Малфоя, поскольку вся эта ситуация пугала её. А вдруг всё это было как-то связано с Томом Реддлом? Видеть одиннадцатилетнего Снейпа было чем-то из ряда вон выходящим. У него были детские черты, но это был он. Его чёрные волосы до плеч были взъерошены, на бледном узком лице явственно читалось беспокойство. Он был одет в школьную форму Хогвартса. Пока Малфой следовал за мальчиком сквозь чёрно-белые коридоры Хогвартса, Гермиона развернулась и осмотрелась. Могли они касаться других людей или были невидимы для них? Она не успевала за Малфоем, который точно так же, как маленький Северус, бежал всё быстрее и быстрее, пытаясь кого-то догнать. Внезапно перед ними появилась толпа учеников, и Гермиона запаниковала. — Малфой?! — она потеряла его из виду. Светловолосый волшебник, остановившийся в нескольких метрах от неё возле какой-то колонны, обернулся. Заметив её панику, он раздражённо закатил глаза, вернулся и схватил девушку за руку, чтобы притянуть к себе. Было странно, что они могли касаться друг друга, несмотря на то, что были невидимы для других. Иногда магию было невозможно объяснить. — Ты не должна была приходить, Грейнджер! Почему ты не осталась в Большом зале? Тебя это не касается! — зло прошипел он, на что Гермиона закатила глаза. Малфой продолжил ругаться: — И кроме того, они не видят нас. Я-то думал, ты умная ведьма, и поймёшь что к чему. Такое ощущение, что рядом со мной стоит неотёсанный тролль! Грейнджер надменно фыркнула. — Ну, извини, что мне ещё ни разу не приходило в голову залезать в чужие воспоминания! Малфой пробормотал себе под нос что-то нечленораздельное, похожее на: «Салазар, свалилась же на мою голову…» Сказав это, он продолжил погоню. Маленький Северус успел убежать вперёд на значительное расстояние. Когда Северус ступил на движущуюся лестницу, Малфой почти догнал его благодаря своим длинным ногам. Гермиона тоже хотела запрыгнуть на ступени лестницы, но поскользнулась. Она схватилась за перила, однако вспотевшие руки соскользнули, и она начала падать. — МАЛФОЙ! ПОМОГИ МНЕ! — Чёрт, Грейнджер! Это всего лишь воспоминание, с тобой ничего не случится, даже если ты упадёшь. Почему ты так глупо ведёшь себя?! Он протянул девушке ладонь, взявшись другой рукой за перила. Она и подумать не могла, что он был таким сильным: Малфой быстро поднял Гермиону на ноги. Но как только она хотела его отблагодарить, лестница резко затормозила, достигнув своего пункта назначения. Оба потеряли равновесие и рефлекторно вцепились друг в друга. Осознав этот факт, Гермиона посмотрела на молодого мужчину, который был на голову выше её. Малфой точно так же уставился в глаза девушки. «Какое же красивое у него лицо!» — на долю секунды подумала она. Эти глаза… Возможно, их цвет всё же не имел ничего общего с штормовым небом. Быть может, они были цвета морской синевы? Или, может, льда? Нет, нет, нет! Мерлин! Гермиона и Малфой резко отпрянули друг от друга, будто их укусил тарантул. Мужчина первым развернулся и спустился с движущейся лестницы. — Будь осторожнее в этот раз! — произнёс он. Гермиона не верила своим ушам. Он только что посоветовал ей быть осторожнее? Но какой истинный смысл был у его слов? «Будь осторожнее, чтобы мне больше не пришлось прикасаться к тебе» или «будь осторожнее, не хочу, чтобы ты поранилась»? Не успела Гермиона додумать, какой смысл был у этой, казалось бы, ничего не значащей фразы, как они оказались на Астрономической башне. Оба неожиданно затаили дыхание. Перед ними стоял не кто иной, как молодой Люциус Малфой времён шестого курса. Это было невероятно, но он выглядел точно так же, как и его сын в подростковом возрасте. За исключением одного: у Люциуса Малфоя были длинные волосы до плеч, в остальном они выглядели абсолютно идентично. Однако он был не один. Рядом с ним стояла девушка. По всему телу Гермионы побежали мурашки: она тут же узнала в ученице мать Ханны Эббот, которую убили Пожиратели смерти, когда сама Грейнджер была на шестом курсе. Когда маленький Северус спрятался под лестницей, Люциус и мама Ханны начали ругаться. — Мы могли бы встречаться втайне, Шарлотта. Это всё, что я могу тебе предложить. — Нет, Люциус. Ты предал нашу любовь и обручился с Нарциссой Блэк, только потому что я маглорождённая. Как я могу такое простить? Люциус ударил кулаком по стене. Он был вне себя от злости. — Как ты не понимаешь, глупая девчонка?! Я ОБЯЗАН жениться. У меня нет выбора. Я не могу жениться на магле! Шарлотта начала горько плакать. Её светлые волосы до плеч падали ей на лицо. — Как ты можешь быть таким жестоким? У тебя совсем нет сердца? Я потратила на тебя два года своей жизни, ведя эти тайные отношения. Ты подонок, Люциус Малфой! — Как я уже говорил, Шарлотта, у меня нет другого выбора. В башне воцарилась пронзительная тишина… Заплаканная Шарлотта посмотрела в хладнокровное лицо Люциуса, которое не выражало никаких эмоций. — Разве ты больше не любишь меня? — Я любил тебя. Но в моей жизни больше нет места этим чувствам. Я обязан сделать это, потому что моя фамилия — Малфой. Если я запятнаю честь своей семьи, мой отец убьёт меня. Шарлотта снова залилась слезами и упала на колени, а Люциус смотрел на неё сверху вниз. В то время как Северус и Драко Малфой стояли как вкопанные, внимательно вслушиваясь в каждое слово, Гермиона решила отстраниться. То, что сейчас происходило, её не касалось: дела семейные… Спустившись вниз, она услышала, как ссора разыгралась с новой силой. Шарлотта говорила что-то на повышенных тонах, а затем прозвучало слово «грязнокровка». Когда через несколько минут девушка выбежала из башни, молодой Люциус появился следом за ней. И Гермиона впервые заметила хоть какие-то эмоции на лице Малфоя-старшего. В его глазах стояли слёзы. Она стояла в непосредственной близости от него, держась за перила лестницы, когда услышала тихое бормотание: — Я всегда буду любить тебя, Шарлотта Эботт… С этими словами он направился к выходу. Гермиона застыла, не решаясь подняться и посмотреть, как там Драко. Чуть позже появился маленький Северус, который прошептал: — Лили, я никогда с тобой так не поступлю! Мальчик достал из кармана брюк небольшой, уже слегка завядший цветок подсолнуха. Нежно погладив соцветие, он ринулся к выходу. Гермиона медленно поднялась наверх обратно к Малфою, который, видимо, всё ещё стоял посреди башни. Как только она заметила его светлую макушку, водоворот вытолкнул её из воспоминания, и оба снова оказались в кабинете Снейпа. Молчание. Абсолютное молчание с обеих сторон… Малфой стоял к ней спиной. Он опёрся на стол обеими руками, а Гермиона не решалась заговорить. Скорее, она не знала, что сказать. Она должна как-то утешить его? Почему? Потому что его отец был влюблён в маглорождённую ведьму? Но таким образом она только подтвердит его теорию о превосходстве чистокровных волшебников… В глубине души она была рада, что Драко своими глазами увидел любовную трагедию своего отца. Чувство глубокого удовлетворения наполнило её, поскольку… Подождите… она что, мысленно назвала его ДРАКО? Гермиона скривила лицо и выбежала из кабинета. Что это было? Мир сошёл с ума?