Эти четыре стены создают дом

Тони Старк никогда не был семейным человеком. Забавно, как всё меняется. Сдвиг медленный, почти незаметный. Он замечает это впервые на лабораторном вечере, еженедельном мероприятии, которое он установил между собой и неким юным супергероем. Поначалу это было сделано для того, чтобы смягчить остроту его вины, своего рода возмещение за Кони-Айленд и то, что пришлось пережить парню. Теперь это уже десятая в своем роде. Десять недель многочасового пребывания в лаборатории. На этот раз не один. И, возможно, что еще более удивительно, он обнаружил, что действительно наслаждается обществом ребёнка. Десять недель с Кони-Айленда. Десять недель Питер Паркер медленно пробирался в жизнь Тони и поселялся там. Сначала это было неестественно. Даже неудобно, с каждым визитом он становился все более беззащитным и уязвимым там, где его броня не могла коснуться. Но он не хочет останавливаться. Ни обороны, ни отступления. Потому что медленно, но верно за последние десять недель что-то изменилось. Он не знает, как это случилось и почему. Но это ясно как божий день, как бы он ни старался убедить себя в обратном. Семья — тяжеловесное слово, думает он. Десятая лабораторная ночь. Традиция, рутина. И Тони не собирается останавливаться.  — Гаечный ключ, — говорит он, протягивая руку.  — Одну секунду, — знакомый звук паутины заполняет комнату, за которым вскоре следует сортировка металла. Через несколько секунд нужный гаечный ключ лежит в перевернутой ладони Тони. Он осмеливается оглянуться и подпрыгивает. Питер свисает вниз головой с потолка, его растрепанные волосы стоят дыбом, а на молодом лице расплывается широкая улыбка. Тони не знает, смеяться ему или кричать.  — Какого черта ты делаешь на потолке?  — Я тренируюсь, — говорит Питер откровенно, как будто это самая естественная вещь в мире.  — Зачем? Мальчик пожимает плечами.  — Похоже, Человек-Паук должен быть хорош в этом. Потеряв дар речи, Тони просто смотрит. Затем, решительно одержав победу, он улыбается.  — Ты упадешь в обморок, если не будешь осторожен, когда вся эта кровь прильнет к твоей голове.  — Я чувствую себя прекрасно.  — Твое лицо говорит совсем о другом. Улыбка Питера падает лишь на секунду, прежде чем смениться более широкой. С помощью своих способностей он выпрямляется и мягко опускается на стул рядом с Тони. Он быстро моргает и хватается за стойку, чтобы не упасть, пока его тело балансирует, и Тони борется с желанием протянуть руку, чтобы поддержать его. После того, как Питер победоносно показывает ему большой палец, Тони качает головой и возвращается к их проекту.  — Ты идиот, — говорит он.  — Это не очень приятно.  — Что ж, это правда. Питер смеется и опирается локтями на стойку, подперев подбородок руками. Он пристально смотрит на ловкие пальцы Тони, запоминая каждое движение, он уверен.  — Если бы я был идиотом, то не заметил бы ту ошибку, которую вы сейчас совершили.  — Ошибка? — Тони фыркает. — Я Тони Старк. Я не делаю ошибок, малыш.  — Синий провод должен быть перекрещен с красным, а не с оранжевым. Тони позволяет своему мозгу обрабатывать информацию. Он бросает гаечный ключ и скрещивает руки на груди, потому что парень на самом деле прав.  — Будь я проклят, — говорит он.  — Я же говорил!  — Ты отвлек меня, — оправдывается Тони. — И для протокола, висеть вниз головой с потолка всё ещё глупо.  — Может быть, это на самом деле делает меня умнее?  — Возможно, бредовая самоуверенность. Питер смеется. Это наполняет грудь Тони счастьем, к которому он постепенно привыкает; счастьем, которое кажется чужим и незаслуженным, но все равно приятным. Он неохотно следует указаниям Питера с проводами и отталкивает проект, как только Пятница подтверждает правильную конфигурацию. От одного взгляда на часы у него сводит живот.  — Чёрт. Твой комендантский час уже прошел.  — Неужели? — Питер бросается к телефону и, увидев уведомления, сдается и показывает экран Тони. — Ага. Два пропущенных звонка от Мэй. Мы влипли. Тони закусывает губу, пытаясь собраться с духом.  — Знаешь, здесь много спален для гостей. Ты всегда можешь просто остаться на ночь. Если ты хочешь, конечно. Парень замирает, и Тони надеется, что он не слышит, как колотится его сердце.  — Вы уверены? — он скрипит, его голос едва ли выше шёпота.  — Когда я был не уверен?  — Я имею в виду пару секунд назад с проводами…  — Карапуз! Питер поднимает руки в знак защиты.  — Простите! Да, вы правы. Я… я спрошу тогда Мэй, — с последней ухмылкой он соскальзывает со стула и отходит на несколько шагов. После короткого разговора он одаривает Тони улыбкой. — Она… она сказала «да».  — Отлично, — стараясь казаться как можно более беззаботным, Тони встает. — Следуй за мной, малыш. Постоянно подпрыгивая, Питер следует за Тони из лаборатории на второй этаж. Они тихо останавливаются перед безвкусной комнатой, и Тони жестом указывает на нее.  — Что-нибудь нужно? Питер, кажется, в двух секундах от взрыва.  — Хм. Нет, нет, сэр. Спасибо. Борясь с инстинктивным желанием сдержаться, Тони легонько кладет руку на плечо Питера и сжимает.  — Спокойной ночи, Пит. Парень улыбается, и что-то в груди Тони щелкает, как резинка.  — Спокойной ночи, Мистер Старк.

***

Это становится традицией. Хэппи возит Питера на Базу каждую пятницу после школы. Они догоняют друг друга, заказывают пиццу и работают до самого утра. Едва способные стоять на двух ногах и всё ещё каким-то образом умудряющиеся говорить с головокружительной скоростью, Питер и Тони расходятся в гостевой спальне. В субботу утром они завтракают, заканчивают проекты, и Питер возвращается домой. Тони скучает по нему, когда он уходит. Новая рутина порождает идею в глубине сознания Тони, постоянно подталкивая его, и удержать ее невозможно. От этого у него сводит живот и потеют руки, пока, наконец, он не сдается. Он отменяет все свои планы на день и устраивается на диване, вытаскивает планшет в лабораторию и запускает чертежную доску. У него полно работы.

***

 — Я все еще не могу поверить, что ты делаешь это, — говорит Хэппи, его голос ворчит, но пронизан какой-то чужой любовью. — Для ребенка, из всех людей. Знаешь, сколько лет он отнял у меня?  — Не так много, как у меня, я уверен. Хэппи фыркает, не убежденный. Он разворачивает старый плакат «Звездных войн», подписанный Марком Хэмиллом. Он свистит, когда вся коричневая бумага оторвана.  — Где ты вообще это нашел?  — Чёрный рынок.  — Не шути. Я тебе поверю. Совместными усилиями им удается повесить плакат на стену. Последний штрих. Тони отступает назад, чтобы полюбоваться их работой, что-то тяжелое, но хорошее с треском раскрывается в его груди. Хэппи подходит и встает рядом с ним, уперев руки в бока.  — Неплохо, Босс. У Тони сдавливает горло. Он пытается прочистить его.  — Как ты думаешь… как ты думаешь, ему понравится?  — Понравится? Боже, Тони. Тебе повезет, если он когда-нибудь уедет. Если только, — говорит он, поднимая брови, — это не было твоим планом с самого начала?  — Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть.  — Я даже больше не узнаю тебя. Ты становишься… отцовским.  — Возьми свои слова обратно.  — Нет. Ты платишь мне за честность.  — Нет, я плачу тебе за то, чтобы ты дал мне то, что я хочу.  — А в данном случае это отдельная спальня для ребенка, которого ты знаешь всего пару месяцев, — когда Тони молчит, Хэппи поднимает подбородок. — Видишь? По-отцовски.  — Ты ошибаешься. Это нормально.  — Конечно, Босс. Хэппи выходит из комнаты с понимающей ухмылкой, оставляя Тони в одиночестве любоваться проектом. Он долго стоит, не в силах перестать улыбаться. Это что-то постоянное, думает он. Что-то вроде дома.

***

После того, что кажется десятилетиями, выходные снова приходят. Большой день, большое открытие. Тони встречает Питера в лаборатории, взволнованный тем, что ребенок уже ждет его. Он сгорбился над столом, положив голову на рюкзак.  — Привет, малыш, — приветствует он. — Рад видеть, что ты сегодня в вертикальном положении. Очнувшись от его голоса, Питер медленно поворачивается, чтобы посмотреть на него, с мягкой улыбкой на лице.  — Это что, вызов? Не искушайте меня.  — Ты прав. Беру свои слова обратно, — Тони садится рядом с Питером. Что-то не так. Он пристальнее смотрит на мальчика и озабоченно хмурит брови. — Ты ужасно выглядишь, — говорит он. Питер разевает рот, мутные глаза щурятся в притворной обиде.  — Нет, не знаю.  — Э-э, да, малыш, ты знаешь, — игнорируя мысль о том, что скажет Хэппи, он поднимает тыльную сторону ладони и кладет ее на лоб Питера, недовольный исходящим от него жаром. Возможно, сам того не желая, Питер мягко склоняется к прикосновению. Его щеки пылают, и он дрожит. — О Господи. Ты что, заболел?  — Хм. Нет?  — Хорошо, — говорит Тони. — Пятница? Какая у ребенка температура?  — 101.9.  — Да, я так и думал, — говорит Тони, когда Питер в отчаянии опускает голову на стол. — Не хотите ли объясниться, молодой человек?  — Я прекрасно себя чувствую!  — Это ложь.  — Я чувствую себя… в основном хорошо. Тони закатывает глаза.  — В твоём случае в основном «хорошо» — это не «хорошо», Паркер.  — Мистер Старк…  — Нет. Не слышу. Вставай ты. Застонав, Питер позволяет Тони помочь ему подняться. Он слегка пошатывается, прислоняясь к боку Тони, чтобы не упасть.  — Я хочу поработать над костюмом, — бормочет он.  — А я хочу, чтобы ты был здоров.  — Это полный отстой, — хнычет Питер. Он несколько раз спотыкается о свои ноги, что не совсем уменьшает нарастающее беспокойство в животе Тони. — Куда мы идем?  — Это время сна некоего паучьего детеныша. Упираясь пятками, Питер протестует.  — Ни за что! Тони продолжает тащить его за собой. Они задерживаются на кухне ровно настолько, чтобы Тони успел взять из аптечки одобренный пауком жаропонижающий препарат и стакан воды.  — Если твоя лихорадка станет еще хуже, Мэй нас обоих насадит на пику. Ты этого хочешь?  — Очевидно, нет.  — Ну что ж. В постель — да. Питер возражает всю дорогу до лифта. Тони нажимает кнопку третьего этажа, и Питер ничего не замечает, пока они не подъезжают.  — Подождите, — медленно говорит он, его лихорадочно блестящие глаза пытаются собрать воедино их новое окружение. — Это… это не тот этаж.  — Нет.  — Что? Мистер Старк?  — Давай, малыш, — его живот скрутило в узел.  — Но гостевая комната на втором этаже…  — Я в курсе. Сбитый с толку, Питер слепо следует за ним.  — Но… Но именно здесь находятся все комнаты Мстителей. Куда мы идем?  — Ш-ш-ш. Вот увидишь. Теряя часть своих сил, Питер еще больше обвисает в объятиях Тони. Он молчит всю дорогу до двери, над которой Тони одержим последние две недели.  — Что это? — тихо спрашивает он у порога. В ответ Тони просто открывает дверь и включает свет. Питер спотыкается. Тони ловит его за руку.  — Что?.. Комната в точности такая, какой её оставил Тони, выкрашенная в синий цвет, как у Человека-Паука, и каждый дюйм тщательно украшен после нескольких часов онлайн-покупок и консультаций с некой Мэй Паркер. Кровать королевских размеров, застеленная мягкими голубыми простынями, стоит у стены с плюшевым Человеком-пауком в центре. Наборы Lego и все книги Брюса заполняют полки, постеры любимых фильмов Питера выстроились вдоль стен. Телевизор с плоским экраном, полностью меблированный шкаф, приглушенный светодиодный свет. На прикроватном столике стояла фотография Тони и Питера в рамке, сделанная, чтобы убедить Мэй в необходимости стажировки Питера после их возвращения из Германии.  — Ого, — говорит Питер. — Это… это какая-то лихорадочная галлюцинация? Тони хихикает, достаточно доверяя себе, чтобы взъерошить парню волосы. Он хмурится от жары.  — Иди сюда, садись. Пора влить в тебя лекарство. Питер идет медленно, его глаза шире, чем когда-либо видел Тони, когда он впитывает каждую деталь. Он опускается на край кровати и берет таблетки и воду, которые Тони кладет ему в руки.  — Это… это плакат, подписанный Марком Хэмиллом?  — Может быть.  — Мистер Старк…  — Прими лекарство, Пит. Бледный и дрожащий, Питер прислушивается. Тони берет пустой стакан и ставит его на стол рядом с фотографией в рамке. Питер следит за этим движением и замечает её, покачиваясь на месте, его глаза блестят. Внезапно почувствовав себя неловко, Тони беспокоится, что еще слишком рано. Может быть, ему стоило воздержаться от украшений. Может быть комнаты для гостей было достаточно?..  — Мистер Старк? — Питер молчит.  — Да, малыш?  — Это… это все для меня? Чувствуя себя так, словно дыхание вышибло из его груди, всё, что он может сделать, это кивнуть. Глаза Питера еще больше расширяются от такого ответа, и он сам выглядит совершенно запыхавшимся.  — Неужели?  — А для кого же еще? Может быть, это лихорадка, но как только Тони заканчивает шутку, руки Питера обвиваются вокруг его туловища, сдавливая его в объятиях. Тони замирает, его пульс грозит выскочить из кожи, а руки бесполезно парят в воздухе. Малыш обнимает его. О Боже. О Боже.  — Спасибо, — выдыхает Питер, усиливая хватку. — Не знаю, что и сказать. Придя в себя, Тони медленно опускает руки, пока они не упираются в спину Питера. Позволив себе улыбнуться, он наклоняется в объятия, горячее лицо Питера прижимается к его коже.  — Добро пожаловать, малыш.  — Нет, — серьезно говорит Питер, — правда! Это… это невероятно! Он встает и чуть не падает. Тони толкает его обратно на кровать.  — Сиди тихо. Утром ты можешь отправиться на патруль.  — Но…  — Ты болен, помнишь? Питер моргает.  — Мистер Старк?  — Что?  — Почему? Он задерживает дыхание.  — Что «почему»?  — Почему вы сделали это для меня? Мне хотелось чего-то постоянного.  — У всех остальных есть комнаты, — говорит он вместо этого. — Это справедливо.  — У всех есть плакаты с автографами?  — Нет. Питер улыбается, странно и отстраненно. Его глаза опускаются, и Тони опускает голову на подушку. Новая перспектива приближает его глаза к их портрету, и улыбка не исчезает.  — Это мы, — говорит он.  — Да.  — Очень мило. Тепло проникает в грудь Тони. Он поднимает одеяло и накрывает им тело мальчика. Он все еще выглядит потрясенным, как будто не может до конца поверить в то, что происходит.  — Ты будешь в порядке сегодня ночью? Питер кивает.  — Тогда ладно. Он направляется к двери. Питер останавливает его.  — Мистер Старк!  — В чем дело, малыш?  — Я просто… — он замолкает. — Я просто очень благодарен. За все это. Тони прислоняется бедром к гладкому черному столу, нежно проводя пальцами по его поверхности.  — Я хочу, чтобы ты знал, что у тебя здесь есть дом, — говорит он. — Несмотря ни на что, хорошо? Это тоже дом. Питер пристально смотрит. Моргает. Процессы. Затем он улыбается.  — Он всегда был моим домом, Мистер Старк. У Тони нет слов, чтобы ответить. Он стоит, затаив дыхание, смаргивая слезы.  — Спасибо, малыш, — наконец выдавил он. — А теперь ложись спать, чтобы тебе стало лучше. Питер напевает, его улыбка неизменна. Эта чертова улыбка. Он хватает плюшевого Человека-Паука с середины кровати и прижимает его к груди.  — Спокойной ночи, Мистер Старк, — говорит он, глубже устраиваясь на матрасе. Тони выключает свет и медлит, закрывая дверь. В нем чувствуется отцовство. Это кажется правильным. Потому что по прошествии стольких лет отрицать это уже невозможно. В конце концов, он семейный человек. И это только начало.  — Спокойной ночи, Пит.