Один час

***

Он смотрел на неё слишком холодно. — Повезло же мне застрять в лифте с грязнокровкой, — шепнул блондин себе под нос, стиснув от отвращения зубы. Грейнджер сердито осмотрелась вокруг, сжимая в руках мятый учебник зельеварения. — Если ты думаешь, что мне нравится чувствовать твое омерзительное дыхание на моих волосах, то ты глубоко заблуждаешься, Малфой, — резко и чётко выговорила Гермиона. Драко посмотрел на неё с нескрываемой неприязнью. Его серые блестящие глаза стали стеклянными и тёмными от охватившей в миг злости. — И где же твои телохранители? — властно произнесла она, прислоняясь спиной к холодной кабинке лифта. — Бросили тебя одного? Какая печаль, Малфой! Девушка театрально вздохнула. Тем временем костяшки Малфоя побелели донельзя. Он будто собирал силы для рывка, но его сдерживала одна вещь, одна маленькая чёртова штуковина. Когда Драко был гораздо помладше, его отец, соблазнительный платиновый блондин Люциус Малфой, прививал единственному наследнику правила этикета и хорошего тона. Одиннадцатое правило из огромного позолоченного фоллианта парень запомнил навсегда: «Никогда не бить, не насиловать и не унижать женский пол». И сейчас в голове Драко пронеслись заученные наизусть строчки. — Пытаешься оправдаться своими никчёмными книжками, грязнокровка? — Малфой с отвращением провёл подушечкой пальца по потрёпаному корешку. — А на нормальные учебники денег не хватило, Грейнджер? Ноздри Гермионы раздулись. Она вся пылала от ярости и ненависти к чистокровному ублюдку, а Малфой лишь издал грубый смешок. — Если тебе незнакомы классики волшебного мира, — начала севшим голосом шатенка, — То мне не о чем с тобой разговаривать, Малфой. Этот учебник существует только в одном экземпляре, и, о Мерлин, он в моих руках. Гермиона была на исходе: она покрепче сжала книгу, почувствовала спиной кабинку, но та ей показалась не прохладной, а наоборот горячей, что ещё больше разозлило девушку. — Как же мы запаниковали, Грейндже-ер, — сладостно и нараспев протянул Драко. — Как обычно, боишься что-то упустить? Гермиона вдохнула ртом раскалённый то ли от жары, то ли от напряжения воздух, а затем сосредоточенно начала: — Да, боюсь. Если ты не будешь учиться и познавать что-то новое, то не будешь жить, Малфой. — Мерлин, с такими принципами тебе только в Когтевран, — усмехнулся блондин. Глубоко внутри парень почувствовал невесомый укол совести. — Мыслю, следовательно, существую, — подытожила Гермиона. Грейнджер смотрела на Драко с гриффиндорской опаской. Она поняла, что сболтнула настолько интимную вещь, что вмиг перехватило дыхание. Кареглазая виновато закусила губу, накрашенную клубничным бальзамом. На языке появился привкус масла и чего-то сладкого. — Не ожидал это услышать от такой глупой грязнокровки вроде тебя, — признался Малфой, скрипя зубами. Грейнджер восприняла его слова как зелёный свет, зажённый посреди тёмной улицы, как единственный огонёк давно забытой надежды, как круглая сверкающая луна в безоблачном небе. Попрежнему оставаясь холодной снаружи, она не позволяла эмоциям взять вверх и внутри. — Малфой, ещё одно слово из твоего поганного рта, и я клянусь, я не сдержусь! — порывисто воскликнула Гермиона. Спустя секунду она осознала, что это было слишком громко и вспыльчиво. Было поздно что-то менять, поэтому девушка гордо взглянула на парня, чувствуя, как волнение перехватывает дыхание. Драко разгладил платиновые волосы. Вдохнув полной грудью спёртый из-за отсутствия вентиляции воздух, он почувствовал аромат коричного пирога. Напряжение между слизеринцем и гриффиндоркой росло по секундам. — Как грубо, Грейнджер, — манерно растянул он, шарясь в узких карманах официального пиджака, — Ну и что ты сделаешь? На что ты способна, маленькая гриффиндорская… Малфой не успел договорить одно-единственное слово. Язык застрял где-то за зубами, ударясь о нёбо бесчисленное количество раз. Кожу закололо острыми иглами, а губы искривила невесёлая ухмылка, которая была далека от фирменной саркастической. Гермиона почувствовала, как воздух резко стал свежим и холодным. Она не помнила, как аккуратно положила книгу вниз, а затем зверски накинулась на Малфоя, разведя ему руки в стороны. Драко и в этот критический момент заметил совсем неуловимые детали — рассыпавшиеся по плечам карамельные небрежные волны, распахнутые глаза цвета тёмного янтаря и нахмуренные брови. Ловя себя на постыдной мысли, что ему нравится, как властно ведёт себя гриффиндорка, он широко раскрыл глаза, готовясь обороняться, но оказавшись в совершенно безвыходном положении, Малфой задрал подбородок, стремясь отгородиться от внешного мира. Грейнджер смотрела на него как затаившаяся перед последним рывком львица. Пожалуй, девушка была такой же красивой, но необыкновенно опасной. — Повтори, Малфой. Хрипло-убийственный голос заставил блондина прийти в чувства. Он виновато улыбнулся одной стороной рта и приподнял одну из широких бровей. — Гр-Грейнджер… Если глаза Драко были бы закрыты, то он мог бы подумать, что Гермиона пытается задушить его. — Давай об-обойдёмся без эт-того… — парень едва осмелился молить о пощаде. — Без чего? — девушка сорвалась на крик. — Что ты можешь, кроме как критиковать всех и вся за чистоту крови? Ты просто никчёмное грязное чудовище! Малфой вжался в кабинку лифта. Гермиона переместила обе руки на его белоснежный воротник. Зашуршала кожа и листы бумаги. — Что ты за сволочь, Малфой? — она потянула его за шкирку, словно маленького котёнка. Темно-зелёный слизеринский галстук съехал влево. Серые глаза цвета пасмурного неба глядели прямо на неё. Только в них не было ничего будничного для Малфоя — немного страха, отчаяние и удивление. Грейнджер, готовая расплакаться в любую секунду, с пренебрежением отпустила его ворот, и подобрала мятую книжку, которую случайно потоптал Драко, будучи прижатым к кабинке. Чувства захлестнули разум. Малфой напрягся, распутывая клубок мыслей, собравшихся в голове. Он вдруг почувствовал жгучую ненависть, разлитую по всему телу. Ненависть к себе. К тому, что он, жалкий кусок дерьма, не может закрыть свой рот на замок. Серые глаза бесчувственно уставились куда-то поверх головы Гермионы. — Прости меня, Грейнджер, — спустя секунд пятнадцать вымолвил он, глядя на встревоженную девушку. Драко смотрел, как гриффиндорка злобно сомкнула глаза, как сжала пальцы, а затем медленно опустила голову, позволяя каштановым волосам ниспадать кудрями на лицо. Слизеринец сразу же ощутил отвращение, но теперь к себе. Он, Драко Люциус Малфой, представитель древнейшего чистокровного рода, извиняется перед чёртовой грязнокровкой Грейнджер. — Ничего себе, — тихим злорадствующим голосом начала Гермиона, — Драко Малфой просит прощения у грязнокровки. Парень слушал тембр Грейнджер. Она говорила монотонно, но Малфой слышал нарастающую ярость. Имя «Драко», когда его произносила гриффиндорка, звучало совсем по-другому. Поймав себя на мысли, что слизеринцу приятно слышать её голос, он сразу выкинул эту мысль куда подальше, пугаясь самого себя. — Ты мне противен… Ты… — Я знаю, Грейнджер, — неожиданно для самого себя Драко осмелился перебить девушку. — Я ненавижу себя. Ненавижу свою чёртову жизнь. Гермиона резко подняла голову, сверля взглядом Малфоя. Кабинка лифта казалась ей слишком тесной, тёмной душной, и лишь виноватые светло-серые глаза внушали Грейнджер, что всё будет хорошо. Она отрицала все мысли о нём с самого первого курса. Сначала это была обыкновенная ненависть к нему, заполняющая всю детскую голову, но потом гриффиндорка ощутила нечто большее, чем ярость… — Я ненавижу тот момент, когда назвал тебя грязнокровкой. От последнего слова Гермиона презрительно приподняла брови. — Это было ещё в поезде. Маленькому мальчику казалось, что грязно…кровки не достойны ничего. Они попали сюда по чистой случайности. Грейнджер скрестила руки на груди, внутренне будто готовясь к прыжку. Один голос в голове твердил о том, что Драко — лгун и расист, а другая, что он очень замкнутый и просто недоласканный отцом интроверт. — Ты мне очень нравилась, чёрт возьми. Ты мне нравилась так, что я готов был уйти из дома, Грейнджер. На летних каникулах я прожжужал отцу все уши о тебе. Гермиона замерла на месте, вслушиваясь в каждую последующую реплику аристократа. Да, она догадывалась о его чувствах. Но она не догадывалась, что они настолько сильные. Хотелось испариться, убежать, провалиться под землю, умереть… Сделать всё что угодно, чтобы не слышать этой боли в голосе Драко. — Я поняла, Малфой. Лицо парня исказилось от боли, прожигающей самое нутро. — И… я… Гермиона пыталась что-то сказать, но язык беспорядочно сталкивался о зубы. Впервые рациональная и начитанная Грейнджер не могла подобрать нужных слов, чтобы выразить свои эмоции. Она чувствовала привязанность к Малфою, всегда стараясь ненароком быть с ним рядом, но в то же время ощущала жгучую ненависть всем сердцем, потому что этот человек гнобил её всё школьное время. Драко молчал, закрыв глаза. Неожиданно по ту сторону кабинки послышалось ненавязчивое копошение, а затем голоса, отдающие каким-то странным эхом. — Сколько вас там? — приятный женский голос ласкал уши Гермионы. — Нас… двое. Следом гриффиндорка уловила сдавленный смешок. — Что смешного? — громко переспросила она, глядя на Драко. Его глаза до сих пор были закрыты. — Забудь всё, что я сказал, Грейнджер. — резко вымолвил он, руками удерживаясь за стенки кабинки. — Ты — чёртова дура. Ты даже не можешь ничего сказать. Самоуверенная эгоистка. Гриффиндорская заучка. Гермиона вздохнула, морщась. Она пыталась сконцентрироваться на голосах, но упорно ничего не слышала — все мысли были о Драко. Грейнджер сжала книгу покрепче. — Прости… Малфой. Я чувствовала… чувствую. Грейнджер едва шевелила губами. Шатенка чувствовала себя так виновато, что было стыдно даже дышать в присутствии Малфоя. Обрувшиеся оскорбления сразу встряхнули её, поэтому она без сожаления продолжила: — Если ты хочешь нечто большее, чем просто дружбу, Малфой, то прекрати оскорблять меня. — Да пошла ты! — грубо произнёс Драко, взглянув на Гермиону исподлобья. — Малфой… — Грейнджер. — Я хочу сказать, что… — Заткнись. Я не хочу тебя слышать. — Я люблю тебя, Малфой! — буквально прокричала Грейнджер, испугавшись собственного крика. Она охрипла на долю секунды, а затем хотела продолжить, но каменное и удивлённое лицо Драко ввело её в ступор. — Малфой? — как ни в чём не бывало переспросила девушка, убеждаясь, что слизеринец в порядке. Он долго молчал. Ошарашенным взглядом Драко исследовал точёную фигурку Гермионы. — Малфой… — жалобно повторила Грейнджер, встряхивая его за плечи. — Вымолви же хоть слово, засранец! Малфой помотал головой. — Я в это не верю. Не верю, Грейнджер. — А так? Гермиона властно притянула его к себе. Драко нагнулся, чтобы достичь уровня малиновых губ девушки. Измятая книга припала к ногам парня. Гриффиндорка мягко прильнула к его губам, но затем с пристрастием начала их покусывать. Малфой стоял так секунды три, а затем, подумав про себя, что всё не так уж и плохо, принял поцелуй. Ему не нравилось быть ведомым, поэтому он бесцеремонно вторгся в её рот, исследуя его языком. — Не паникуйте. Сколько по времени Вы там находитесь? — послышался голос спасателей. Грейнджер приглушённо застонала, пытаясь переплести свой язык с языком Драко. Они долго и страстно целовали друг друга, пока не послышались громкие звуки и удары кувалдой. — Драко… — с прихрипыванием произнесла Гермиона, отстраняясь от парня. Она облизнула распухшие от поцелуев губы. В попытке перевести дыхание, Малфой ответил на давно заданный вопрос. — Мы находимся здесь порядка часа… Но если честно, я совсем потерял счёт времени. — Часы, — скованно повторила она. Малфой нахмурился. — Часы, — повторила Гермиона уже громче. Драко взглянул на внешнюю часть запястья. Его часы являлись самыми дорогими, которые только можно найти в волшебном мире, а по всему диаметру располагались маленькие блестящие бриллианты. — Уже как… час и две минуты, мисс. — Замечательно. Приносим извинения за ожидание. — Ничего, это даже к лучшему, — Драко хищно улыбнулся. Парочка услышала громкие возгласы, а затем кабинка лифта отворилась. Гермиона зажмурилась от яркого света, а Драко сразу же подхватил её под руку. — Мистер Малфой? Моё почтение, — произнесла высокая женщина лет сорока трёх. Драко не без отвращения кивнул. — Замечательно, — ограничился тот, выходя из тесной кабинки лифта. Малфой прошёл вперёд, удерживая рядом с собой Гермиону. Она несмело вырвалась. — Мне нужно подышать воздухом, — девушка не потерпела бы возражений. Пока волшебники, стоящие перед кабиной выясняли причину поломки, гриффиндорка вышла наружу. Свет стал ещё ярче. Драко недолго стоял, наблюдая то за Грейнджер, то за спасателями. — Расступитесь! — Малфой зашёл в кабину вновь. Он поднял мятую книгу по зельеварению. Через пару секунд его будто осенило. Драко бесшумно подошёл к Гермионе. — Но ты ведь могла воспользоваться невербальной магией, — немного хитро, но с возмущением произнёс Малфой, одной рукой придерживая девушку за плечо. — И ты тоже мог… Драко.