Есть кто-то интересный на этот отпуск?

      В кабинку подъемника на Фалорию при должном старании помещалось почти пятнадцать человек. Не то чтобы Ибо не понимал, что в разгар сезона людей будет много, но увольте, он не собирался быть запиханным в вагончик, как в пекинское метро. Так что в половину девятого утра, едва щупленький итальянец махнул рукой на контроллер, Ибо уже устроился в углу кабинки в обнимку со всем своим снаряжением. Он оперся поясницей о перила и понадеялся, что таких же идиотов, в самую рань желающих поглазеть на Альпы, не найдется.       Не нашлось, Ибо в гордом одиночестве отправился наверх. Едва вагончик оторвался от земли, он прислонил борд к углу, скинул рюкзак и стянул перчатки, чтобы достать телефон, и, как полезный член информационного общества, снял несколько коротких видео. На этом его миссия по заполнению социальных сетей контентом была выполнена, и Ибо убрал телефон во внутренний карман, чтобы оставшееся время вдоволь насладиться видами.       Солнце вставало как раз за Фалорией, Ибо еще ехал в тени от горы, но расположенная по левую руку Кристалло уже освещалась рассветными лучами. Скалистые пики трехтысячника, покрытые утренними облаками, играли розовато-серыми цветами, поблескивая снежными шапками. Скорее всего, когда Ибо доедет, облака уже рассеются, а солнце зальет светом всю долину. В планах у Ибо было наблюдать за этим с травяным чаем в руках.       Наверху в ресторане, Ибо взял чайник с чаем и что-то из местной выпечки. Похоже было на толстые круассаны. Расплатился, подхватил поднос и вынес на террасу, занимая столик прямо у перил. Отсюда открывался вид на всю Кортину, гора Кристалло оставалась справа, а прямо перед взором Ибо красовались склоны Тофаны и Помедеса. Ибо откусил сразу половину странного круассана и откинулся на спинку деревянного стула, вытягивая ноги и осматривая горные хребты под рассветными лучами.       Ресторанчик заполняли люди. Выше и дальше на склонах тоже были траттории и чайные, но здесь народу было больше. На Фалории крутились не только те, кто в последствии запакует себя в шлемы и лыжные ботинки, но и просто туристы, катающиеся на фуникулерах или путешествующие на автомобилях или мотоциклах. Ибо приехал в понедельник, специально избегая ажиотажа на выходных, но это все равно не сильно помогало – сейчас, в феврале, было самое счастливое время для лыжников: яркое солнце, послушный снег. Уже через полчаса за стол Ибо приземлилась группа поляков или вроде того, они шумно делили завтрак. Ибо собрал посуду и направился на выход.       Можно было бы сесть на автобус, конечно, но Ибо проводил взглядом один, забитый гогочущей молодежью, и решился на прогулку пешком, тем более что идти, как он помнил, было не больше двадцати минут. Да и виды вокруг красивые. За поворотом показались тросы Бигонтины, Ибо занял свое место в очереди.       Бигонтина – двухуровневый подъемник, ведущий из местечка Рио Гире на склоны Фалории. Ибо сейчас был наверху, так что ему предстояло спуститься вниз на четырехместном сидении, а потом – с пересадкой – на двухместном. Жаль, конечно, нельзя было заплатить, чтобы к тебе никого не сажали. Ибо оказался с левого края, посередине еле как усадили свои попы туристки без лыжного снаряжения, последним поехал парень с дорогущими лакруа и в ярко-красной лыжной куртке. Ибо по-джентльменски опустил держатель.       Девушки безостановочно болтали, вроде бы на итальянском, парень справа копался в телефоне, а потом и вовсе ответил на звонок. Ибо почти без удивления услышал китайскую речь, но за болтовней туристок, разобрать слова было сложно.       На пересадке девушки, слава небожителям, уехали вдвоем. Ибо собирался было пропустить парня вперед и поехать одному, но итальянец на контроле не дал им такого чудесного выбора, подгоняя к ближайшему сидению. Ну, по крайней мере теперь он понимал суть разговора попутчика.       Парень активно вел переговоры, наверное, с клиентом. Суть сводилась к смете или плану. Интересно, что лыжник вообще не подсматривал ни в какие записи, но по памяти выдавал цифровые подробности и детали проекта. Пять минут спустя китаец попрощался с собеседником, устало выдыхая и тут же набирая второй контакт замерзшими руками.       — Чжочэн, объясни мне, почему клиент твой, а звонит он мне?       Собеседник начал активно что-то наговаривать в трубку.       — Ой да хорошо, хорошо все прошло. Он будет доволен. Просто ну дай ты мне отдохнуть, молю тебя.       Голос парня и вправду звучал устало, хотя по предыдущему разговору с клиентом этого не было заметно.       — Нормально долетел, уже в лыжах на подъемнике. – Собеседник, Чжочэн видимо, сказал какую-то шутку, потому что парень рассмеялся мягким голосом. – Я поставлю телефон в авиа-режим до конца недели, так и знай.       Он отключился и, наконец, убрал телефон и надел перчатку на замерзшую руку. Они в тишине доехали до Рио Гире, затем, не сговариваясь вместе перешли автодорогу и встали к следующему подъемнику. Парень покосился на Ибо и спросил сразу по-китайски:       — На Сон Форка или на самый верх?       — На Сон Форка, – ответил Ибо. Парень кивнул, но с вопросами больше не приставал. На последнем фуникулере, они ехали вдвоем на четырехместном сидении. Кабинка закрывалась сверху стеклянным колпаком, так что оба занялись приготовлениями. Стянули ботинки и заменили их на лыжные, убрали лишнюю обувь в рюкзак. Ибо натянул балаклаву и шапку, в шлеме он не катался, но его сосед застегнул симпатичный черный шлем. Куртки не застегивали, все-таки пространство было закрытое, борд Ибо тоже не спешил пристегивать. Когда до склонов оставалось совсем немного, парень рядом ловко нацепил лыжи и вжикнул молнией на куртке. Они спрыгнули с сидения, отходя от фуникулера и осматриваясь. Тут, под самыми пиками Кристалло, было безумно красиво. Ибо оглядел долину, вдыхая холодный горный воздух. Он был тут всего второй раз, но как же он скучал. Трасса, которую любил Ибо, начиналась под самым фуникулером, длинная и извилистая, идущая вниз к долине вдоль подъемника и одноименной реки, сейчас скрытой снегами. Ибо натянул очки на шапку, застегнул ярко-зеленую куртку, принялся проверять застежки и крепления на борде. Краем глаза, он заметил, что его попутчик остановился рядом. Он поднял голову. Китаец светло улыбнулся и махнул рукой:       — Я на синюю, хорошо покататься! – И направился чуть ниже, к гостевому дому. Там, как помнил Ибо, вроде бы и вправду была не очень длинная синяя трасса. Ибо развернулся к склону и присел, чтобы пристегнуть борд.       Сегодня официально начинался новогодний отпуск Ибо, который тот второй год подряд проводил на горнолыжных трассах. Он безумно любил горы и безумно любил сноуборд. Наверное, при должном старании, он мог связать всю жизнь со снегом и лыжными трассами, но пока что ему достаточно было видеть горные пики хотя бы раз в году.       Конечно, он чаще бывал в Наньшане или Хубее, искатал там все склоны, даже те, на которых и трасс-то не было. Пару-тройку раз был в Ябули, нежно любил это место и людей там. Но в последние годы стало довольно сложно отдыхать на родине. А Ибо отчаянно желал отдыха. Так, чтобы без охраны и без внимания к своей персоне. Без попыток сделать фото, прямо или исподтишка. Так что, как бы сильно он ни скучал по пацанам в Наньшане и по южно-китайским горам, его выбором теперь стали Европа и Альпы.       При том, что он и очутился-то тут случайно. Ткнул наугад, уставший после съемок, даже не посмотрев толком ни условия, ни лететь сколько. Менеджер пожала плечами и сделала как Ибо хотел: забронировала отель и перелет, купила скипасс, арендовала в отеле ассистента, чтобы Ибо мог ни с кем особо не общаться. Ибо тогда приехал, уставший, не выспавшийся, видеть и слышать никого не хотел. Упал в кровать, уснул. А наутро сразу же наткнулся глазами, еще едва открытыми после сна, на вид из окна. На розовые закатные пики Кристалло. С того момента и влюбился. В дурацкую систему фуникулеров, в травяной чай на склонах, и конечно же – в сами горы, скалистые, острые.       Кортина считалась мировым курортом, людей тут было завались. Все говорили на разных языках, смеялись, шутили. Всем вроде бы было до тебя дело, но как-то отстраненно что ли, дистанционно. Хвалили технику скольжения, спрашивали про дизайн борда, интересовались на какой склон сегодня пойдет, есть ли облепиховый чай в Рифуджо, не найдется ли запасной салфетки. Никому в Европе не было дела до того, что он Ван Ибо, и слава богу. Никто тут его не знал. А даже, если бы и знал: Ибо был уверен, что будь на его месте Мадонна, туристы и ее бы спрашивали исключительно о запасе салфеток.       На западных по отношению к Кортине склонах, Тофане и Помедесе, людей было гораздо больше, чем на восточных, которые облюбовал Ибо. На западе были и зеленые трассы, работали детские инструктора, можно было кататься на санках и на ледянках. На востоке же, в особенности на склонах Кристалло, условия были чуть более дикарские, а люди – чуть менее настроенные на дорогие развлечения. Здесь были или горнолыжники, или почетные любители красивых видов, туда-сюда катающиеся на фуникулерах. Мадонна сюда бы навряд ли забрела.       Ибо уже минуту полностью пристегнутый стоял на вершине склона и дышал. Казалось, что нужно дать какой-то ощутимый старт первому в году спуску. Солнце слепило, отражаясь от снега, Ибо опустил очки на глаза, легко подпрыгнул, поворачивая корпус влево и плавно покатил вниз.       После третьего спуска Ибо решился дать себе перерыв. Есть было лучше внизу, в Рио Гире был неплохой ресторанчик, но отстегивая борд, Ибо кинул взгляд на террасу ресторана и малодушно решил подняться на Сон Форка и поискать еды там. Так что он просто запрыгнул на фуникулер назад. На Сон Форка был гостевой дом, вполне себе приличный, хотя Ибо в прошлом году ни разу там не ел, только в туалет как-то зашел. Ибо спросил на барной стойке можно ли сделать заказ и уйти на террасу ждать, хозяин дал добро.       На улице он нашел свободную лавочку у перил, чему обрадовался едва ли не больше, чем самому приезду в Кортину. Вторая половина стола и соседняя лавочка были заняты, но Ибо уже привык к своеобразной беспардонности лыжников. Он расстегнул куртку, скинул перчатки и очки на борд рядом, стянул шапку, чтобы избавиться от балаклавы, в которой быстро становилось жарко. Шапку, правда, потом надел назад. Хозяин принес ему чайник и чашку, приземлил в центр стола сахарницу. Ибо сделал себе чай, обхватил чашку, грея о нее руки, которые моментально замерзли без перчаток, и отвернулся от своих соседей, поворачиваясь вместе с чашкой лицом к горам.       Налюбовавшись пиками, Ибо обратил внимание на яркое красное пятно внизу. Его утренний попутчик как раз готовился стартовать по синей трассе. Руками в огромных лыжных перчатках он пытался поправить волосы под шлемом, но потом понял, что сделать этого не выйдет. Быстро скинул перчатки, затем очки, потом расстегнул шлем и быстро встряхнул волосами, тут же одной рукой приглаживая их. Наверное, вспотел. Поэтому Ибо и не катался в шлеме, под ним голова вечно была мокрая. Лыжник надел шлем назад, нагнулся за очками и перчатками, которые кинул на снег. Ибо наблюдал за ладной фигурой парня, пока он проверял крепления, подхватил удобнее палки и оттолкнулся от склона. За красной курткой легко было следить. Парень вполне уверенно проехал ту часть трассы, которая была видна с места Ибо. Можно было и на красную переходить, зачем тратить время на синей?       Его соседи по столу засобирались на выход. Ибо налил вторую чашку чая, когда ему принесли равиоли. Голод он нагулял знатный, поэтому в несколько минут проглотил еду, нетерпеливо притоптывая, пока хозяин не принес второе. Внизу еда все равно была вкуснее, подумал Ибо, расплатившись и выходя к своей трассе. Уже на старте он увидел, как с подъемника спрыгивает китаец в красной куртке.       Световой день в горах заканчивается быстро. Едва солнце начало опускаться к пикам на северо-западе Кортины, температура тут же упала. Ибо не был фанатом катания по темноте в собачий холод, поэтому в последний раз поднялся на Сон Форка, прощаясь с вершинами Кристалло до завтра. Потом припустил к трассе, наслаждаясь видом розовеющего неба. От Рио Гире вниз в Кортину было два пути: утренним способом тремя фуникулерами, или на скибасе, которые вечером начинали ходить активнее, увозя туристов по отелям. Справедливо решив, что тремя фуникулерами до пяти может и не успеть, Ибо направился в сторону автобусов и забрался в ближайший.       Автобус проехал по горному серпантину и въехал в Кортину, делая кружок по центру и высаживая людей едва ли не возле каждого двора. Ибо проводил взглядом колокольню и вышел возле магазина спорттоваров, оттуда не спеша направляясь вглубь города к своему отелю.       На ресепшене его уже ждал арендованный ассистент. Парень вежливо поинтересовался как прошел его день, напомнил о времени ужина и удалился, помня наставления менеджера не лезть к Ибо с излишней заботой. Ибо поднялся в свой номер, скинул вещи и прошлепал в душ.       В зале ресторана было многолюдно и довольно громко. Ибо направился прямиком к метрдотелю, которая, едва кинув взгляд на ключ-карту Ибо, тут же повела его к двухместному столу в угловой части зала. С двух сторон стол опоясывали панорамные окна с видом на Тофану. Ибо кивнул девушке и сел, выуживая из кармана телефон и открывая Вичат с мамой.       Его место находилось в выгодном отдалении от центра ресторана, где располагались большие столы на шесть и даже десять человек и вокруг которых, так или иначе, было шумно. Нельзя заставить десять итальянцев за одним столом вести себя тихо. Вокруг него справа и слева ужинали парочки, почти все столы были заняты, а свободные – вероятнее всего зарезервированы. В конце концов в китайских люкс отелях было именно так. Ему принесли воду. Ибо уткнулся в телефон.       Прошло, наверное, минут десять, прежде, чем Ибо заметил, что возле его стола остановилась высокая фигура. Ибо поднял глаза на парня, в котором смутно признал китайца в красной куртке. Без шлема и лыж парень выглядел иначе, был худ и высок, мягкие чуть растрепанные волосы падали на лоб. На нем был бежевый свитер под горло и темные брюки. Ибо даже в ресторан пришел в спортивках, приличных, черных, но все же.       — Не хотел беспокоить, – начал парень, легко улыбнувшись. – Если ты не против, могу ли я присесть рядом? Возле моего столика семейный совет клана Сопрано.       Ибо фыркнул про себя. Парень поднял книжку, которую держал в руке все это время.       — Я буду молчать и читать. Но если откажешь, все ок, это твой столик, ты вправе.       Ибо посмотрел на книжку, потом на парня. На его лице все еще играла легкая улыбка, заставляющая глаза слегка щуриться. Словно спохватившись, парень дополнил:       — Мы сегодня ехали вместе на фуникулере, помнишь? Я…       — Синяя трасса, – закончил за него Ибо.       Парень кивнул, улыбаясь еще умильнее. Глаза превратились в маленькие щелочки.       — Садись. – Ровно ответил Ибо, не найдя весомой причины отказать человеку, который обещал вести себя тихо и читать книжку.       Парень слегка поклонился и поблагодарил. После чего направился к метрдотелю, сообщить о желании пересесть. Ибо снова уткнулся в телефон, запустил игрушку.       Ужины в Италии временами сводили Ибо с ума. Ничто в мире не могло заставить итальянцев быть хоть немного проворнее. Только минут пятнадцать спустя ему принесли что-то легкое, вроде бы из ветчины и сыра. Официант спросил про вино, Ибо отказался, но его сосед кивнул согласно, едва слышно переговариваясь с официантом по поводу марки. Ибо пришлось напрячь слух, чтобы понять: парень просил хотя бы полусухое – что угодно, лишь бы не сухое.       Его сосед и правда тихо читал книгу, которую устроил на столе перед собой. К закуске он не притронулся, воду не трогал тоже, а вот принесенный бокал вина тут же обхватил красивой тонкой кистью. Отпил немного, а потом устроил рядом, периодически дотрагиваясь кончиками пальцев до бокала, даже тогда, когда не собирался отпивать. Глаза быстро передвигались по странице, вероятно книга была интересная. Вторую руку собеседник легко пристроил на столе, опершись локтем и зарываясь ладонью в волосы. Ибо понял, почему они были слегка растрепаны.       Таская вилкой кусочки ветчины Ибо беззастенчиво рассматривал парня. Тот был красив, тонкие черты лица, ровный нос, большие темные глаза, под нижней губой слева темнела небольшая родинка. Хорошее место для родинки, решил Ибо. В приглушенном желтом свете ресторана его сосед выглядел очень органично. Наверняка гораздо лучше Ибо в спортивках и толстовке. Ибо перевел взгляд за окно, наблюдая за розовыми пиками Тофаны. Ветчина закончилась, он ужасно хотел есть.       Официант принес им овощные закуски на красивой большой тарелке. Больше, чем в прошлом году, наверное, потому что их было двое за столом. Установил конструкцию в центр стола, кинул взгляд на едва тронутый бокал вина возле руки соседа и удалился. Ибо выудил из центра сырно-помидорный бутербродик, по которым тоже очень скучал, и поспешно запихнул в рот. Его сосед все еще был погружен в книгу.       Наверное, если бы не основное блюдо, тот бы так и просидел с книгой до ночи. Но официант, десять минут спустя поставивший перед Ибо спагетти, замер, не решаясь попросить убрать книгу, но и не зная куда пристроить тарелку.       — Еду принесли, – сообщил Ибо. Его сосед тут же поднял голову, сначала на Ибо, потом на официанта. Затем неловко улыбнулся и загнул уголок страницы, прежде чем закрыть книгу и убрать ее на край стола между ними. Ибо кинул взгляд на обложку.       — Донесение, – прочитал Ибо вслух. Не понятно почему вслух, само получилось.       Парень напротив отпил из бокала.       — Я прочитал «Вой ветра» летом и просто влюбился в писателя, так что взял с собой еще одну его книгу.       Ибо покосился на автора, имя которого хоть и было знакомо, но ничего конкретного в памяти Ибо не всколыхнуло.       Парень поставил бокал и взял вилку, примерился к еде. Потом осторожно посмотрел на Ибо и мягко произнес.       — Я Сяо Чжань, на случай, если тебе захочется назвать меня не Синяя трасса.       Ибо фыркнул, прожевал, потом сказал:       — Ван Ибо.       И тут же пожалел об этом. В конце концов, этот Сяо Чжань точно китаец, говорит на китайском, читает вон китайского автора. Значит с большой вероятностью может знать его.       Впрочем, Сяо Чжань только улыбнулся и приступил к еде, не говоря больше ни слова. А когда с пастой и мясом, принесенным официантом после, было покончено, вернулся к книге. От сладкого на десерт Сяо Чжань отказался. Но из-за стола не вставал, крутя в пальцах винный бокал и водя глазами по иероглифам.

***

      Ибо снова поднялся ни свет ни заря, чтобы к 8:30 стоять возле Фалории. Щуплый итальянец на контроле окинул его странным взглядом, но кабинка вновь захлопнулась за Ибо, позволяя ему провести следующие полчаса в одиночестве.       Наверху на пробу взял ягодный чай, попробовал, больше обещал себе такого не делать. Зато узнал как называются жирные круассаны. Сфольятелла. Сфоткал.       По плану на сегодня было кататься «на самом верху», как выразился вчера Сяо Чжань. Трасса Форчелла была одной из немногих черных профессиональных трасс здесь. Вчера он поприсматривался к ней, оценил количество людей и укатываемость снега. Ну, по крайней мере внизу, под фуникулером. Если ему не понравится – он может покататься как вчера. Или воспользоваться маленьким спуском Падеон, который был совсем рядышком с синей трассой Сяо Чжаня.       Покончив с завтраком и направляясь пешком к Бегонтине, Ибо думал о том, где сегодня будет кататься Сяо Чжань. На юго-западном склоне Кристалло вроде бы были синие трассы. И где-то он слышал, что если проехать дальше по доломитовой дороге, есть еще подъемник и трасса. Но это уже даже не в Кортине, наверное. Зачем Сяо Чжаню удаляться от Кортины, если внутри нее куча синих трасс. В конце концов он мог выбрать склоны Тофаны и Помедес, где было еще два десятка незнакомых Ибо спусков. Размышления прервал сам Сяо Чжань, неведомо откуда появившийся и протиснувшийся в ту часть очереди на Бегонтину, где стоял Ибо. Как он лыжами никого не задел – загадка.       — Скажи что угодно на китайском, чтобы все думали, что мы вместе и я не пролез без очереди.       Сяо Чжань снова был в шлеме и красной лыжной куртке. Щеки покраснели от мороза, но губы уже растянулись в улыбке.       — Ты пролез без очереди. – Сказал Ибо что угодно на китайском.       Чжань закивал, так активно, будто ему предложили миллион долларов взамен на его куртку. Потом подхватил свои лыжи и палки удобнее и скинул с плеч рюкзак.       Сегодня на Бегонтине с ними ехали еще два лыжника. Ибо опять забился в угол, Сяо Чжань сидел по правую руку, а справа от Чжаня – двое немцев в возрасте. Парень вежливо беседовал с ними на английском, обсуждали трассы на Фалории, которые оставили позади. Ибо молчал.       Они пересели на вторую канатку, немцы пропустили их вперед. Сяо Чжань не трогал его, уткнувшись в телефон и что-то набирая в Вичате контакту «Чжочэн». Это его парень или коллега? Вчера он вроде бы очень хотел, чтобы в отпуске его не трогали.       Как и вчера они вместе перешли дорогу и заняли одно сидение на фуникулере на Сон Форка. Сменили ботинки, застегнули все внутренние карманы, натянули очки на лоб. Наверху, на Сон Форка, Сяо Чжань, довольно щурясь на солнце, надел перчатки.       — Ты сегодня не туда, – махнул Чжань рукой в сторону Рио Гранде, по которой Ибо катался вчера. Ибо показал рукой наверх, на вершину Кристалло. Глаза Сяо Чжаня в удивлении распахнулись, но уже через секунду он взял себя в руки и улыбнулся. – А я пойду Падеон попробую.       — Достиг уровня красных трасс? – подковырнул Ибо. Чжань только шире улыбнулся.       — Я вчера на ней один раз съехал, думаю – я готов.       Им пора было расходиться, Ибо поудобнее перехватил борд и промычал что-то, напоминающее «пора».       Сяо Чжань произнес, как и вчера:       — Хорошо покататься!       Ибо направился в сторону подъемника Форчелла.       Вид сверху был такой красивый, глаз не оторвать. Ближе к трехтысячнику дышалось уже по-другому. Старт трассы закрывала от солнца скала. Но сама трасса… Ибо съехал по ней первый раз и едва сердца не лишился. Крутой наклон, в некоторых местах градусов тридцать, быстрые и резкие повороты. Ибо гнала скорость, не давая толком принять решение, ноги действовали на автомате, разворачивая тело и борд, пригибая колени. Из-за того, что он спускался слишком быстро он просмотрел поворот налево, на рукав трассы, по которому хотел спуститься. И едва он успел подумать, что окей, тогда он сейчас возьмет левее и спустится к фуникулеру, но просмотрел и этот поворот, оказавшись на ровном склоне, который плавно выезжал на тот же Падеон, на котором катался Сяо Чжань. В итоге Ибо оказался вообще не там, где хотел.       На дрожащих ногах он, не снимая борда, упал задницей на снег, пытаясь отдышаться. Затем поднялся, расцепился и потопал к фуникулеру. Вновь оказавшись наверху на Сон Форка, Ибо внимательно посмотрел схему трассы. Понял, что выехал вообще на третий рукав Форчеллы, которого в прошлом сезоне вроде бы и не раскатывали даже. Или раскатывали, с Ибо сталось бы даже внимания не обратить на синие трассы. Решив, что в этот раз точно не должен пропустить поворот, Ибо потопал к подъемнику.       Поворот он пропустил снова, он вообще не видел там никакого поворота, но в этот раз по крайней мере спустился по основной дороге чисто к подножью фуникулера. Ноги снова дрожали, Ибо отстегнулся и попрыгал.       В конце концов нужный поворот он углядел только с четвертой попытки, с шестой почти получилось в него войти. На седьмой раз Ибо наконец вывернул сноуборд вовремя, спускаясь по левому рукаву Форчеллы, более длинному. Конечности перестали дрожать раз на пятый, но адреналин все еще захлестывал, особенно наверху у скал, на самых первых метрах трассы. Тем не менее, к обеду Ибо успел даже относительно подучить трассу, скатиться по ней десяток раз, благо она была короткая и очень скоростная. Ибо обещал себе сходить все-таки после еды на Падеон, растрясти, а потом снова подняться на вершину Кристалло.       Проблема в том, что сегодня Ибо проголодался ощутимо раньше, и в гостевом доме яблоку негде было упасть. Ибо оглядел столики сначала снаружи и уже было собирался смириться и пойти посмотреть как много людей внутри, когда углядел Чжаня, болтающего с какой-то девушкой и поедающего спагетти. Он развернулся, подошел к парочке и прислонил борд на лавочку рядом с китайцем. Сяо Чжань перевел на него взгляд, но тут же вернул внимание собеседнице.       Ибо еле дождался пока очередь на стойку заказов закончится, и он сможет взять еды. Памятуя количество пельменей вчера, он сразу оплатил двойную порцию.       Девушка ушла, когда Ибо сосредоточенно резал на куски второе. Сяо Чжань не пошел за ней, а копался в телефоне, дожидаясь, пока доест Ибо. Ибо закончил, допил чай, принялся натягивать балаклаву. Чжань отнес посуду, и они направились в сторону Падеона.       — Тебе станет скучно после экстрима твоего, – сообщил ему Чжань, когда понял, что Ибо поедет с ним. Ибо ничего не ответил, скорее всего ему теперь все на свете станет скучно после Форчеллы. Ибо поехал вперед, а потом внизу смотрел, как через полминуты рядом с ним тормозит Сяо Чжань. Они поднялись наверх, и Ибо нерешительно посмотрел на Падеон. Второй раз ехать не хотелось.       — Я назад на экстрим, – сказал он. Чжань улыбнулся.       — А я пойду назад на свою синюю трассу, от этой у меня ноги дрожат.       Ибо прокатился еще пять раз, прежде чем в кармане зажужжал телефон. Будильник. Через пятнадцать минут заканчивали работать подъемники. Тут на вершине, он и не заметил, что солнце начало садиться. Нижние склоны уже были в тени. Ибо развернулся в сторону Рио Гранде и покатил вниз, по хорошо знакомой со вчерашнего дня трассе.       Не важно был ли сегодня семейный совет клана Сопрано или не был, но стол Ибо был сразу накрыт на двоих. Чжань спустился только через двадцать минут, когда Ибо уже прошел два уровня в игрушке и уговаривал свой живот потерпеть еще немного. Он почему-то сразу заметил вошедшего в ресторан парня. Сегодня на нем был темно-голубой свитер и джинсы, на несколько тонов светлее свитера. Чжань направился к своему вчерашнему столу, но за ним сидели другие люди. Он остановился на полпути, потом развернулся и медленно зашагал в сторону Ибо.       — Я не просил навсегда меня тут сажать, только на один вечер.       — Ерунда. – Ответил Ибо. – Садись.       Он был стойко уверен, что пока оба гостя не займут свои места, им даже закуски не принесут. И вот, как по взмаху волшебной палочки, рядом образовался официант, ставя на стол мясную тарелку и уточняя насчет вина. Сяо Чжань снова попросил полусухое, потом улыбнулся, глядя как Ибо нетерпеливо потянулся к ветчине, затем раскрыл книжку. Ту же, что и вчера. Ибо немного удивился, ведь Сяо Чжань читал довольно быстро, пока ждал еду. С такой скоростью за вчерашний вечер после ужина он мог бы ее уже дочитать. Не ложился же он спать сразу после еды?       Сяо Чжань не трогал закуски, но вина сегодня пил больше. Пока Ибо размышлял над тем, можно ли ему съесть все сырно-помидорные бутербродики, а не половину, как вчера, Чжань красиво взял бокал в руку и, не ставя его на стол, оперся о край стола локтем, легко поворачивая бокал из стороны в сторону, переливая остатки вина в нем из края в край. Глаза его скользили по строчкам.       Официант вновь прервал их, принеся сначала ризотто, а потом безумно вкусную печень. От десерта Чжань отказался опять, ему повторно наполнили бокал. И, пока Ибо поглощал панна-котту, он вернулся к книге, снова вплетая левую руку в волосы.       Сегодня точно было тише, шуршали страницы книги, Ибо сыто смотрел на пики гор за стеклами. Когда солнце скрылось окончательно, Ибо перевел взгляд на Сяо Чжаня. Подробно осматривал скулы и подбородок, лоб, нос, изгибы губ. Задержался взглядом на родинке под губой. Шею мешал посмотреть ворот свитера, поэтому Ибо перешел на ладони, пальцы, черные пряди волос.       — Не смотри так пристально, – прервал его голос Чжаня.       Глаза все еще были устремлены в книгу, но по строчкам бегали медленнее.       — Это мой стол.       Чжань поднял на него взгляд. Глаза в приглушенном свете ресторана были совсем темные.       — Может я тоже хочу смотреть.       На здоровье, подумал Ибо, но вслух решил подковырнуть.       — Но книга интереснее.       Сяо Чжань сжал губы, пытаясь удержать ползущую улыбку, вернулся взглядом на страницу.       — Любовные переживания. Скука смертная.       — Разве у Лао Сяо не вся книга такая?       Он правда был уверен, что если Чжань и читал что-то, то это наверняка был заумный роман, где одно сексуальное разочарование тянулось всю жизнь и влияло на героя до самой смерти.       Чжань хмыкнул, и все-таки улыбнулся. Ибо был рад, что у Чжаня не вышло удержать улыбку.       — Это шпионский роман.       Звучало очень хитро. Ну и ладно, подумал Ибо, ему не стыдно.

***

      В среду небо над Кортиной заволокло белой дымкой, из-за чего красивого рассвета на горных вершинах было не увидать. По этому поводу, Ибо решил не топать на гряду из фуникулеров, а доехать до Рио Гире на скибасе, как белый человек. Заодно и позавтракать можно было бы в другом месте. Автобус утром тоже шел почти пустой, вместе с ним на Рио Гире ехало четверо: трое лыжников и парень с чемоданом инструментов. На Сон Форка в этот час почти никого не было. Он спросил о том, что можно купить на завтрак у хозяйки гостевого дома. Женщина обещала чамбеллу и вкусный кофе. Ибо попросил чай, но от неизведанной чамбеллы сил отказываться не нашлось. На морозной террасе с чашкой в руках и огромной лимонной чамбеллой его и нашел Чжань.       — Какой монструозный бублик.       — Присоединяйся, – пробурчал Ибо с набитым ртом. Чжань скинул лыжи и палки на лавочку напротив и направился в сторону ресторана, наверное, за кофе.       — Я завтракал в отеле, – проинформировал его Чжань, отламывая кусочек принесенной вилкой.       — Зря.       — Там вкусно кормят, – заспорил парень, отправляя в рот кекс и мыча от удовольствия.       — И долго. – Кивнул Ибо.       — Что есть, то есть, – согласился Чжань, тут же отламывая второй кусочек. Через пару минут ему принесли кофе.       Расправившись с кексом, Ибо спросил:       — Тебе не надоела твоя синяя трасса?       Чжань улыбнулся, баюкая в руках чашку.       — Сегодня все силы на красную. А завтра хотел на Фалории покататься.       Ибо кивнул, принимая к сведению. Чжань смотрел на него задумчиво, потом осторожно сказал:       — Там и тебе есть где погонять.       Ибо снова кивнул. С Фалории в прошлом году он начинал. Надо бы освежить память.       Сегодня Ибо методично отрабатывал повороты Форчеллы. Раз за разом, запоминая опасные участки и не позволяя адреналину захватывать себя, как было вчера. Ноги все еще дрожали после первого самого крутого наклона дороги, но к моменту, когда Ибо выкатывался на ровную площадку перед подъемником, дрожь уже прекращалась. Наверное свободное катание все-таки было не для него, гораздо больше кайфа ему приносили знакомые трассы, Ибо предвкушал определенные повороты, старался войти в них красиво, проверял допустимый разгон на разных участках, иногда подпрыгивал, если наклон и скорость позволяли.       Обедал Ибо сам, со своего места наблюдая за фигуркой Сяо Чжаня в красной куртке. Тот и вправду сегодня катался на красной трассе, вполне уверенно. По крайней мере на том участке, который видел Ибо. Вспомнилось, как вчера, запутавшись в схемах, он свернул на правый рукав и оказался в конце Падеона. Надо бы повторить.       Ибо поднялся на фуникулере к пикам Кристалло и припустил вниз. Безошибочно он нашел нужный поворот направо и выехал сначала на знакомое ровное плато, а оттуда в середину Падеона. Немного притормозил, делая дистанцию между собой и другим лыжником побольше и покатил вниз. Где нос к носу столкнулся с развалившемся в снегу Чжанем. Он подъехал ближе и упал на колени рядом, не снимая борд.       — Ты откуда это вырулил? – Поинтересовался Чжань. – Откуда-то оттуда. – Он показал рукой налево от себя. Ибо стянул очки с шапки.       — Моя трасса делится потом на три части. Самая правая переходит в твою.       Чжань промычал.       — Чего лежишь?       — Увидел тебя, решил подождать.       Ибо оглядел свою зеленую куртку. В целом, она была яркая, но с большого расстояния углядеть было бы сложно. Наплевать, терять время он был не настроен, поэтому прыжком поднялся, становясь на борд без помощи рук. Чжань хмыкнул. Потом, правда, все равно пришлось отстегиваться. Вот он – недостаток сноуборда, на нем не всегда можно было докатиться до подъемника. Ибо протянул руки Чжаню и поднял его. Тот был совсем легкий для мужчины, а ведь еще лыжная одежда и шлем весили прилично.       Остаток дня он катался на Падеоне вместе с Сяо Чжанем. Трасса была легкотня, но он утром так нагонял, что теперь ему и на зеленой нормально бы было. Чтобы не сходить с ума, он периодически прыгал и разворачивался красиво, оборачиваясь и проверяя, едет ли сзади Чжань. В конце концов Чжань велел ему «не выпендриваться» и смотреть вперед. Ибо не послушал.       Таким способом, ему стало видно те участки, на которых Чжань немного сдавал. Он хорошо тормозил, хорошо набирал скорость, но в скоростные повороты входить не получалось. А их было целых два ближе к концу трассы. Совет Ибо тут дать не мог, страх поворотов просто нужно преодолеть и все. Но синие и зеленые трассы были малоскоростные. Конечная риторика проста: слабый наклон трассы равно меньше скорость, меньше скорость равно плавные повороты. Чжаню просто нужно было больше кататься на красных.       Солнце сегодня не светило, поэтому резкого перепада температуры не было. Чжань в какой-то момент сказал, что катимся в последний раз. И в самом деле – едва они спустились вниз, в нагрудном кармане у Ибо завибрировал будильник. Они поднялись на Сон Форка, и Чжань поспешил на фуникулер, ведущий вниз в Рио Гире. Ибо с ним не пошел, он мог и на борде спуститься, время работы подъемника ему нужно было только для того, чтобы успеть подняться в гору, как например на Падеоне. В остальных же случаях: с горы один ход – вниз, а вниз можно и на доске.       Чжань ждал его у подножья, в конце Рио Гранде. Он разговаривал по телефону, уже переобувшийся и держащий лыжи и палки в кольце рук.       Ибо отстегнул борд и побрел к лавочкам возле фуникулера, чтобы тоже сменить ботинки.       Чжань, по-видимому, разговаривал с родителями. Кто бы еще стал спрашивать о том, чем кормили и что из мебели было в номере. Когда Ибо закончил, они направились к дороге, где кучковались скибасы. Они пропустили первый, где оставались только стоячие места, и забрались во второй. Чжань продолжал пересказывать свой день и закончил только тогда, когда в окне уже показалась часовая башня. Они вылезли из автобуса, Чжань неловко подхватил палки, из-за чего они чуть не вывалились в дверях. До отеля дошли молча, Чжань сразу же направился к лифтам, а Ибо к ожидающему его ассистенту, нанятому менеджером.       На ужин он снова спустился раньше. Официант принес воду, привычно спросил по поводу вина. Ибо кивнул и сказал:       — Полусухое, бутылку.       Официант ответил:       — Италия – родина сухого вина. Может я смогу уговорить вас на Кьянти? Или местное Фойе Тонда?       Ибо, если честно, ни слова не понял.       — Полусухое, спасибо.       Официант вежливо улыбнулся и свалил. Пару минут спустя за стол упал Чжань, в изумительно красном, как вино, свитере, и тут же пристроил книжку на край стола. Следом за ним появился официант с бутылкой и невозмутимо разлил вино в два бокала.       — Ты сегодня пьешь, – хитро констатировал Чжань.       — А ты сегодня сразу книжку отложил. – Парировал Ибо.       Чжань спрятал улыбку за бокалом.       — Ммм, – промычал Чжань. – Но если вдруг ты захочешь снова есть в молчании, я подготовлен.       Ибо фыркнул и решил тоже попробовать вино. Вино как вино, он поставил бокал. Официант принес сыр и оливки.       — А ты не устал говорить по телефону так долго?       — По сравнению с тем, сколько я обычно по работе разговариваю, один телефонный звонок папе – дар небожителей.       — Кем ты работаешь? – спросил Ибо. Чжань разговаривал тихо, лениво. Тон и тембр его голоса обволакивали словно плед, слушать было приятно.       — Владею фирмой по дизайну. В Чунцине.       У Ибо вдруг щелкнуло в голове:       — Студия Сяо Чжаня. – Чжань улыбнулся и кивнул, отпивая глоток и руками воруя оливку. – Вы делали квартиру моему другу в Гонконге.       Теперь было не странно, что Чжань живет в дорогущем отеле, как и Ибо. Его студия была очень известна в узких кругах.       — Джексону Вану, – дополнил Чжань, легко покачивая винным бокалом.       Ибо посмотрел на парня внимательным взглядом. Да, Джексону Вану.       — Так значит ты меня узнал.       Чжань усмехнулся.       — Ты рекламируешь ту же куртку, в которой катаешься. И в ней же ты на всех плакатах во всех спортивных магазинах, включая тот, что здесь, в Кортине. – Чжань склонил голову на бок, пряди с челки легко мазнули его по лбу. – Было бы сложно не узнать.       Ибо стянул с тарелки сыр. Пружина внутри напряглась только немного. В понедельник, когда он выпалил свое имя, напряжение было сильнее. Сейчас же, а что могло пойти не так? Чжань не снимал его на телефон, да и вряд ли пойдет к журналистам, рассказывая какую еду он ест и какую одежду носит под курткой. В конце концов Чжань был практически из его мира, они крутились в одних кругах, работали с одними и теми же людьми.       Он не отвечал довольно долго, поэтому Чжань проговорил.       — Я не стану палить твое место отдыха или вроде того.       Ибо выдохнул, потом почесал голову.       — Да я нет, я не думал, что станешь. – Он попытался сформулировать мысль. – Просто теперь надо ж как-то вести себя плюс минус соответствующе.       Чжань фыркнул, потом беззвучно засмеялся, прикрывая рот ладонью, свободной от бокала.       — Что? – Не понял Ибо.       — Ты уже спалил, что не знаешь книги Май Цзя, хотя у тебя была с ним совместная кампания. – Чжань облизал нижнюю губу. – Так что выпей вина, и возвращайся назад. Я могу даже открыть книгу, а ты посмотришь на горы в тишине, как обычно.       Ибо послушался и сделал глоток. Чжань притянул к себе книгу. Официант принес тарелку с закусками.       — О, твою капрезе принесли, – ехидно сообщил Чжань.       — Что мою? – Спросил Ибо.       Чжань ткнул в сырно-помидорные бутербродики, за которыми Ибо уже и так мысленно тянулся.       — Скорей, а то не успеешь съесть.       Ибо невозмутимо подцепил закуску на вилку. Чжань улыбнулся, пальцами расправляя загнутый уголок страницы. А после вернулся к чтению.       — Вот скажи, – спросил Ибо, когда официант наполнил их бокалы повторно и принес пасту, заставляя Чжаня снова отложить книгу. – Ты быстро читаешь, видно, что книга интересна тебе. Как так выходит, что ты ее третий день мусолишь?       Чжань ловко закрутил спагетти на вилку. У Ибо так не получалось, хотелось взять палочки и наклониться к тарелке ближе.       — Я ее только за ужином читаю. В остальное время некогда.       Ибо задумался.       — Днем – хорошо, ты на склонах. А после ужина ты сразу в кровать?       Чжань улыбнулся. Потом сделал глоток. Ибо вдруг понял, что это была нехорошая улыбка.       — После ужина я очень занят, Ван Ибо. Я отдыхаю. – Чжань сверкнул глазами. Ибо мог бы поклясться, что Чжань ждал вопроса «Как?».       Наверное, они слишком много вина выпили. Потому что Ибо, склонил голову на бок и поддразнил.       — Май Цзя – очень хороший мужик, он расстроится, что Лао Сяо променял его на всякую ерунду.       Чжань снова облизал губы, раздумывая над ответом. Пока думал, смотрел на Ибо из-под ресниц, следил за его руками.       — Уверен, любой хороший мужик делал бы как я.       Ладно, хорошо. Ибо признал, ему придется спросить.       — Как?       Чжань прожевал, потом отпил вина и спросил:       — Ты же знаешь, почему Кортина такое популярное место?       Неа, Ибо не знал. Ему, если честно, было вообще все равно. Он помотал головой.       — Тут десяток отелей на четыре звезды и полсотни других. Магазины, пабы, рестораны. – Сяо Чжань перечислял, но Ибо все еще не понимал, к чему тот ведет.       Сяо Чжань выглядел так, будто знает великую тайну, и сейчас будет вынужден поделиться ею с неофитом.       — Среди остальных горнолыжных курортов в Европе Кортина известна ночной жизнью. Клуб тут конечно так себе, я еще летом его не заценил. Но вот в отельных барах прямо хорошо.       Чжань улыбнулся кошачьей улыбкой. Его губы медленно растянулись, обнажая зубы. Он с ленцой прикрыл глаза и снова взял бокал. Хорошо, подумал Ибо. Значит вечерами прекрасный Сяо Чжань общается и знакомится.       — Есть кто-то интересный на этот отпуск? – Спросил в конце концов Ибо, смотря как скулы парня легонько розовеют.       — Еще вчера я бы сказал, что нет.       Ну, по сути это могло означать две вещи: либо Сяо Чжань познакомился с кем-то сегодня на склонах, либо речь идет о нем, о Ван Ибо.

***

      Следующее утро встретило Ибо легким красивым снегом, который медленно падал на оконный карниз в его номере. Ибо кинул взгляд на Кристалло. Вершины было видно, значит снег не сильный. Он подхватил борд и направился прямиком на выход.       За погодой сегодня все равно придется смотреть внимательнее. Кататься в метель – плохая идея, сколь бы большим ни был твой навык. А навык Ибо был чуть выше среднего. Снег делал трассу плохо различимой, ветер мешал движению, да и подъемники при сильном ветре отключали. В горах погода может поменяться очень быстро. Ибо еще по школе помнил: воздух ведет себя не так, как человек привык, в горах рождается ветер.       Наверное, здорово, что сегодня с Чжанем они запланировали кататься на Фалории. Эта гора и ее западные склоны – ближайшие к отелю. Но путь вниз был через фуникулер. Поэтому за ветром стоило присматривать.       Сейчас, правда, погода была ласковой. Снежинки падали медленно, красиво. Ибо смотрел на городские домики, пока шел к подъемнику к 8:30: на каменную брусчатку, козырьки палаток уличных торговцев. За ночь все поверхности покрылись маленькой аккуратной шапкой снега. Ибо думалось, что красивой зима может быть только в маленьких городках вроде этого. Где почти нет машин и толп спешащих людей.       Сегодня итальянец на контроле даже не удивился утреннему визиту Ибо, но одному поехать не получилось. Вместе с ним в кабинку забрались два итальянца с огромными контейнерами, набитыми, судя по запаху, хлебом. Ибо прислонил борд к углу и стянул рюкзак. Итальянцы сначала переговаривались громко и эмоционально, потом у одного зазвонил телефон. Его товарищу пришлось искать себе занятие на конец дороги. Ибо поспешил отвернуться к окну.       В Рифуджио он спросил чамбеллу, получил ее и чайник чая в придачу. Едва он устроился на улице под зонтиком, как на соседний стул тут же упали лыжи Чжаня.       — Доброе утро, – проговорил тот, открывая крышку чайника и вдыхая аромат. Потом сообщил. – Я за кофе.       Он вернулся, когда Ибо успел слопать половину чамбеллы. Чжань купил себе булочек, поэтому Ибо с чистой совестью приступил ко второй половине.       — Как прошел вчерашний вечер? – спросил Ибо, закончив с кексом и теперь медленно отпивая горячий травяной чай.       Чжань больше нюхал кофе, чем пил его. Наверное, стоило остаться и позавтракать в отеле. Впрочем, если Чжань не первый сезон на лыжах, он понимал, что в такую погоду время на долгие завтраки лучше не терять.       — Дочитал книжку, – улыбнулся он, прячась за чашкой.       Ибо ухмыльнулся уголком губ.       Они постояли у схемы, решая, как провести день. Синяя трасса – Тонди – была самой южной из всех. Рядом с ней на том же подъемнике можно было дойти до красной трассы. Но пришлось бы идти чуть вверх от Тонди. А Ибо не любил ходить вверх. На второй канатке была черная трасса, на которой Ибо в прошлом году успел съехать всего раз. Оттуда же можно было прокатиться до красной, она была рядом с Чжаневой Тонди. Если ехать от второго подъемника, трасса становилась длиннее и интереснее. Но самый кайф был на третьем подъемнике – незнакомая Ибо черная Франчетти и длинная, очень длинная, красная Вителли. Вителли шла в самый низ по склону Фалории, мимо двух подъемников, где они с Чжанем в первый раз ехали вместе, до упора до Рио Гире. Ибо чертовски соскучился за год по Вителли.       Помня о погоде, решили, что Ибо пойдет на Вителли, хотя бы на пару раз, потом вернется на черную трассу до обеда. Ибо обещал зайти за Чжанем на его трассу, когда проголодается. Можно было бы попробовать, как готовят в Капанна Тонди.       Ибо, если честно, хотел бы проехаться с Чжанем на канатке и посмотреть, все ли нормально с его трассой, раскатали ли ее уже по свежему снегу. Но поборол желание и, оставив Чжаня переобуваться в Рифуджио, зашагал по дороге к самому северному подъемнику на Фалории.       Вителли была очень длинной трассой, с тремя, если Ибо правильно помнил, местами, где с нее можно было сойти. Разметка на склонах Фалории всегда была хорошая, яркая, различимая издалека. Тем не менее, Ибо не видел ее год. Поэтому сейчас он переобувался и натягивал снаряжение на самом верху, на склоне, не спеша высматривая лыжника, за которым мог пристроиться в первый раз. Подходящая кандидатура обнаружилась, когда Ибо уже даже очки натянул: девушка в желтом шлеме и на профессиональных лыжах настраивала таймер на часах. Значит, спортсменка. Ибо подошел ближе к склону и пристегнул борд, сразу же проверяя крепления. Девушка оторвалась от часов, взяла палки и, сверяясь с циферблатом, стартанула. Ибо выждал, пока она отъедет метров на тридцать и покатил следом.       По Вителли он в итоге скатился трижды, в последний раз получилось даже не притормаживать на тех местах, где трассу прерывали выходы туристов к подъемникам. Счастливый до изнеможения он отметил, что снег усилился, а значит надо было прекращать с длинной трассой и вернуться на короткие. Ибо в предвкушении ехал на Бигонтине, желая как можно скорее испробовать Франчетти.       Ратрачили эту трассу слабо, так что Ибо почувствовал на себе все прелести фрирайда. Здесь он был практически один. Вместе с ним раз за разом поднимались именно на Франчетти еще трое лыжников. После почти двух часов, проведенных на Вителли, эта трасса казалась преступно короткой, а из-за наклона и поворотов росла и скорость, с которой Ибо оказывался внизу, у подъемника. Усилившийся снег делал скольжение не самым лучшим, Ибо съехал раз шесть, а потом остановился, смотря вниз на Кортину. Ее совсем не было видно за снежной пеленой. Ибо не ощутил усиления ветра, потому что гонял как сумасшедший. А сейчас, немного отдышавшись, почувствовал его, слабый, но порывистый. Он отстегнул борд и пошел в сторону синей трассы Чжаня.       Внизу его не было, так что Ибо упал в снег и, стараясь не замочить носки, принялся переобуваться в обычные горные ботинки. Он не понимал людей, разгуливающих в сноубордных ботинках, у него нога в них была как в гипсе. Чжань показался минут десять спустя. Ехал он не быстро, по свежему снегу быстро и не получилось бы. Ловко затормозив в метре от Ибо, он поднял наверх очки.       — Ну как твоя Вителли? Ждала тебя?       Ибо кивнул, потом застегнул рюкзак и произнес.       — Надо возвращаться. Пообедаем в отеле. По такому снегу кататься – только ноги ломать.       Чжань кивнул и плюхнулся в снег рядом, вытаскивая из рюкзака свои ботинки.       Когда они добрались до своего отеля, стало понятно, что после обеда они навряд ли еще покатаются. Поднявшийся ветер нагнал метель, снег летел словно со всех сторон, царапая кожу, застилая глаза, нос, рот до такой степени, что пришлось натянуть балаклаву и лыжные очки назад. Когда двери Мэриотт закрылись за ними, пуская их, облепленных снегом, в вестибюль, к ним тут же подскочил помощник Ибо.       — Господин Ван, не смог до вас дозвониться, объявили штормовое предупреждение около получаса назад.       На лице парня было заметное облегчение, он тараторил со скоростью пулемета. Ибо отряхнулся и тяжелой рукой стянул очки и ткань с лица, наконец вдыхая воздух без снега. Почти тут же стало жарко – они с Чжанем шли очень быстро.       — Распорядись об обеде.       Ибо перевел взгляд на Чжаня. Тот задумчиво смотрел на улицу, сквозь стеклянные двери. За окном было видно от силы метров пять, сразу за кованной оградой отельной лестницы простиралась белая снежная мгла. В этот момент двери открылись, впуская порыв ветра и трех туристов, так же, как Ибо и Чжань, запыхавшихся и покрытых с ног до головы снегом.       Ибо задумчиво разглядывал пузырьки в стакане с минеральной водой, когда на стул напротив опустился Сяо Чжань.       — Сколько у тебя свитеров? – спросил Ибо. Чжань улыбнулся, но тут же постарался скрыть улыбку, вытягивая губы трубочкой. Ибо усмехнулся дурашливому выражению, которое получилось у Чжаня.       На китайце был темно-синий, как сумеречное небо, свитер.       — Четыре. – Ответил Чжань. – С собой четыре.       Подошел официант с минеральной водой для Чжаня.       — И какой будет завтра?       — Бежевый, если ты не против, конечно. – Чжань чинно отпил минералку, все еще пытаясь скрыть улыбку.       — Против. Надень винный.       Губы Сяо Чжаня дрогнули, он поспешил отставить стакан с водой. Затем завозился, доставая телефон из кармана. И все-таки не преуспел в серьезном выражении лица. Ибо довольно отметил ямочки, появившиеся на щеках от улыбки Сяо Чжаня.       Официант привычно поинтересовался насчет вина, и Чжань бодро согласился на бутылку белого. Ибо вслух высказал сомнение по поводу алкоголя посреди дня.       — Мы не выйдем отсюда, как минимум, до утра, Ван Ибо. Можно начинать вечернюю программу.       Ибо был вынужден согласиться, тем более, что белое пришлось ему по душе гораздо больше.       Настолько медленно, насколько вообще возможно, они обедали. Обсуждали прошлогоднюю поездку сюда Ибо и летнее путешествие Чжаня. Дизайнер рассказывал, как это место выглядит под солнцем, покрытое альпийскими цветами. Вспомнили все трассы, поделились планами на следующие дни. Ибо обещал присмотреть за Чжанем на красных трассах.       Понемногу ресторан наполнялся возвращающимися туристами. Почти все из них выглядели заметно уставшими – добираться до отеля сквозь метель – занятие не из приятных. За панорамными окнами слева от Ибо была белая снежная мгла.       Но в уютном углу ресторана, за вкусной едой и вином, непогода быстро отходила на второй план. Ибо мало пил в своей жизни, да и сейчас выпил не очень много. Но ему казалось, что он уже нетрезв. Вкусные запахи мяса и приправ витали в воздухе, яркий свет от ламп желтыми отблесками отражался на столовых приборах и гранях бокала. Сяо Чжань напротив него подпер голову правой рукой, обхватывая ладонью себя под щекой и ухом, второй рукой привычно качал бокал с остатками вина. Говорил чуть с ленцой, медленнее чем обычно, смешно округлял глаза, когда слушал рассказы Ибо. И бесконечно смеялся, растягивая красные от специй и вина губы в улыбке.       Ибо рассказывал, как встал на лыжи впервые – в семь лет в Хубее – и укатился в овраг. Потому что, когда ему было семь, в Хубее не было такого сервиса, и было абсолютно нормальным отпустить семилетнего новичка кататься возле оврага.       Чжань прикрывал глаза, когда смеялся.       В конце концов их прервал официант, забирая тарелки и спрашивая, не принести ли еще бутылку. Чжань покачал головой, для середины дня они выпили более, чем достаточно, остальное стоило оставить на ужин. Ибо пододвинул свой пустой бокал к краю, откуда официант смог забрать его. Чжань присмотрелся к остаткам в своем бокале и резко допил. Затем откинулся на стуле назад и притворно усталым голосом поинтересовался.       — Чем же мы будем заниматься до ужина?       Ибо покосился на метель за окном, но потом довольно быстро вернул внимание Чжаню. У них было преступно много свободного времени, которое действительно абсолютно не на что было тратить тем, кто приехал ради катания на горнолыжных склонах. Чжань поднес правую руку ко рту, прикусывая ноготь на мизинце, не отрывая чуть хмельного взгляда от Ибо.       Ибо огладил глазами костяшки пальцев, красные губы и острые белые зубы, едва различимые, сомкнувшиеся на ногте, затем прошелся взглядом по носу, хитрым темным глазам.       — Жаль, что твоя книга кончилась.       Чжань закивал головой. Ибо ухмыльнулся, поднимая вверх левый уголок губ, потом резко выдохнул и поднялся с места. Поворачиваясь спиной к Чжаню, он успел увидеть, как его губы снова расплылись в улыбке.       Ибо открыл дверь картой и распахнул ее, пропуская Чжаня вперед. Тот разулся и, не оборачиваясь, направился в сторону спальни. Ибо закрыл дверь, поворачивая замок, и направился следом. Ибо не задвигал шторы вообще, предпочитая наслаждаться видом на скалы с утра до ночи, но сейчас из-за метели в комнате было не очень светло. Тем не менее включать свет было глупо.       Чжань выложил на прикроватную тумбочку телефон, потом развернулся, сел, сгибая одну ногу и кладя ее на кровать рядом. Только после этого поднял нейтральный взгляд на Ибо. Нижнюю губу он прикусил.       Ибо посмотрел на него, от выпитого вина в голове чуть скакали мысли. Все тело немного зудело, было готово выпустить наружу жар, что копился где-то внутри.       — У тебя есть? – Спросил Чжань, склоняя голову на бок. Делая первый шаг.       Ибо покачал головой.       — Я на лыжах кататься ехал.       Чжань промычал.       — Тогда хорошо, что я ехал в Европу, и поэтому у меня все есть.       Ибо сделал шаг вперед, вставая перед Чжанем, заставляя его приподнять голову, чтобы не разорвать взгляд.       — И тебе придется сходить в свой номер?       — Нет. – Чжань оставил рот чуть приоткрытым, пока отводил взгляд с глаз Ибо на его губы. – Я и до обеда помнил, что моя книга закончилась.       Ибо хмыкнул, а потом сделал шаг назад, чтобы обойти кровать с другой стороны, забраться на нее и устроиться на подушках. Чжань обернулся, следя за его движениями. А потом по-кошачьи подтянулся, укладывая себя слева от Ибо. Ибо дотянулся рукой до его локтя, притягивая ближе и, наконец, кладя ладонь на щеку.       Поцелуй ударил словно ток. Ибо сбился с размеренного ритма дыхания в ту же секунду, в которую его губы коснулись губ Чжаня. Не давая себе времени выровнять дыхание, он чуть склонил голову, обхватывая нижнюю губу Чжаня и чуть посасывая ее. Чжань в ответ легко прикусил его. Ибо фыркнул, потом склонил голову в другую сторону, притягивая руками Чжаня ближе, не отрывая губ от поцелуя. Когда партнер боком упал ближе к нему, Ибо языком обвел кромку верхней губы, прося открыть рот. Чжань открыл, Ибо углубил поцелуй.       Ибо руками тянул и тянул Чжаня на себя, до тех пор, пока тот не усмехнулся и не пробормотал ему в губы:       — Что? Лечь на тебя?       Ибо ладонью обхватил его лицо – оно почти помещалось ему в руку – накрывая от подбородка до уха и волос за ним. Чжань поцеловал основание ладони и подтянулся на кровати выше, укладывая себя на партнера.       Ибо так нравилось больше. Вес тела на себе, жаркие изгибы талии, бедер – все было в его распоряжении. Он вернулся к губам, левой ладонью притягивая голову к себе, а правой поглаживая предплечье и торс Чжаня поверх свитера.       Возбуждение пламенем горело под кожей, Ибо языком выводил собственный танец во рту Чжаня. Они целовались и целовались, легко поглаживая друг друга сквозь одежду, не опускаясь к бедрам и промежностям, пока в какой-то момент, Ибо не приподнял коленку, раздвигая ноги и позволяя Чжаню в миг оказаться между них. Чжань, не отрывая губ, согнул колено, подкладывая его под ногу Ибо, блокируя ему возможность сдвинуть ноги теперь. Их промежности соприкоснулись, Чжань оторвался от губ Ибо и уложил голову ему на плечо, стараясь отдышаться.       Ибо водил пальцами у него в волосах, смотря в потолок.       — Снимешь с меня этот свитер? – Спросил Чжань. – Он же тебе не очень понравился.       Ибо легко потянул за волосы, поворачивая голову к себе.       — Куда спешить?       Чжань прикусил красную зацелованную нижнюю губу.       — Ибо, жарко.       Ибо усмехнулся, но приподнял Чжаня так, чтобы стянуть с него свитер. Под свитером оказалась легкая белая футболка, и когда Чжань опустился на него назад, Ибо отчетливо почувствовал жар его тела. Они вернулись к медленным поцелуям.       Проблема поцелуев всегда состоит в том, что рано или поздно их перестает хватать. Ибо не знал об этом, но теперь кажется понимал все то, о чем рассказывали ему Сонджу и Сынен. Ты можешь сколько угодно не планировать спешить, но поцелуи прижимают к тебе партнера ближе, заставляют ловить ртом его всхлипы и сорванное дыхание, язык так или иначе имитирует поступательные движения. И вот ты уже разрываешь поцелуй, стараясь отдышаться и осознавая, что твои руки уже давно наглаживают бедро партнера, в опасной близости от паха.       — Что еще с тебя снять? – Прошептал Ибо.       Чжань улыбнулся в его губы, а потом покачал головой.       — Моя очередь.       Сразу же после этих слов он пробрался теплой рукой Ибо под толстовку, проводя руками по торсу.       Чжань был очень красив, с искусанными губами, нависающий над ним, примеривающийся, куда дальше будет целовать Ибо. Его волосы растрепались, румянец покрывал щеки. За окном начинало темнеть, с каждой минутой все больше и больше погружая комнату во мрак.       Они все ласкались и ласкались, целовались, сжимали партнера. Ибо перевернул их в какой-то момент и теперь прижимал Чжаня к одеялу, выпивая его поцелуи. Руки Чжаня поглаживали голую спину. Толстовка была выброшена куда-то на пол. Ибо потянулся руками к черным джинсам Чжаня.       — Стой, погоди. – Чжань завозился, вытаскивая из переднего кармана два блестящих пакетика. Ибо усмехнулся.       — А смазка?       — Выпала где-то, – сказал Чжань, откидывая пакетики на кровать. – Надо найти.       Ибо фыркнул, но смазку искать не спешил. Вместо этого он стянул с партнера джинсы и снова склонился за поцелуем.       — Все равно придется найти ее, – пробормотал Чжань ему в губы.       — Обязательно, – закивал Ибо.       Чжань помог ему избавить от джинсов и опустил назад на себя, разводя в сторону ноги и прижимая их пахами. Ибо гладил его бедро, проходясь от колена, до ягодиц. Потом стянул с Чжаня майку. И случайно поймал рукой маленький тюбик со смазкой.       — Нашел.       Чжань рассмеялся, потом быстро стянул с себя носки и вопросительно уставился, пальцами касаясь резинки белья. Ибо кивнул. Чжань стянул трусы и перевернулся, упираясь коленями между подушками и складывая руки на подголовник кровати. Ибо ласково провел ладонью по бедрам Чжаня.       — Все равно теперь нечего делать до ужина, – сообщил ему Чжань, когда они отдышались. Вино выветрилось из головы, Ибо ощущал себя страшно ленивым котом, накрытый теплым одеялом и прижимая к себе разморенного жарким сексом Сяо Чжаня.       — У нас есть еще второй презерватив.       Чжань фыркнул.       — У меня еще целая упаковка в номере, Ибо.       — Зайдешь за ней после ужина.       — Думаешь завтра метель не прекратится?       Ибо поглаживал его плечи кончиками пальцев. Губы горели, но хотелось продолжить целоваться.       — Прекратится. Но ратрачить все равно до обеда еще будут.       Кроме того, Ибо сильно сомневался, что после того, как заработают трассы, им перестанут быть нужны презервативы. В конце концов у них оставались вечера и ночи в отеле.       — Как это? – Неожиданно спросил Ибо. – Приезжать в Европу, чтобы завести роман?       Чжань помолчал.       — Пока я в Китае, мне это ужасно нужно. Там я не могу позволить себе какие-то знакомства. Не тот круг общения. – Чжань уложил щеку на плечо Ибо, носом утыкаясь в шею. – Рвусь за границу, чтобы отдохнуть, отпустить. Уезжаю, отпускаю. А потом возвращаюсь в Китай и стараюсь забыть.       — Забыть – в смысле, что у тебя появляются чувства?       — Не совсем. – спокойно ответил Чжань. – Чувства часто не успевают появиться. Я бываю очарован, иногда впечатлен довольно сильно. Настолько, что это однажды могло бы стать влюбленностью. Но не всегда.       — Тогда что ты пытаешься забыть?       Чжань ненадолго замолчал.       — Я ведь не совсем этого хочу, я не такого характера. Как и большинству людей, мне нужен секс. Но в конце концов секс в идеальном мире прилагается к постоянному партнеру, которого любишь, которого не ищешь на каникулы и не оставляешь за государственной границей.       Выходило, что Чжань пытался забыть самого себя. Отвлекался работой, чтобы не думать о том, что вероятно, его «круг общения» никогда не подкинет ему возможность встретить кого-то важного. Ибо это до боли напоминало его собственную историю.       — Они все были иностранцами?       — Их было не так много, – улыбнулся Чжань. – И нет, не все. Я раньше много отдыхал на Тайване.       — Раньше?       — Потом мы сделали два десятка квартир в анпарке в Тайбэе. И Шу Ци была настолько в восторге, что рассоветовала нас направо и налево.       Ибо задрожал от смеха.       Они помолчали, Ибо прикрыл глаза, погружаясь в полудрему. Мысли крутились в голове, он вспоминал почему-то свою работу. Думал о том, что может быть способ Чжаня не такой плохой. По крайней мере у того был секс раз в полгода, в то время как Ибо был с кем-то впервые с того момента, как вернулся из Сеула. И это чертовски долгий промежуток времени.       — Тебе не нравятся девушки? – Спросил Ибо.       Чжань промычал отрицательно.       — Абсолютно гей. Но я в конце концов смог бы бросить все и уехать куда-нибудь на Хуалянь.       — Ловить рыбу?       — Ммм, или открыл бы свой бар. С крафтовым пивом.       Ибо снова начал смеяться, притягивая к себе Чжаня.       — Отличный план на старость.       Они полежали еще немного, прежде чем Ибо, копаясь в своих мыслях, коснулся губами макушки Чжаня. Тот промурчал что-то неразборчиво и развернулся, подставляя губы под поцелуй. Ибо послушался.       — Какой план у тебя, Ван Ибо? – Спросил Чжань, отрываясь от его губ и снова укладываясь на плечо. – Женишься?       Ибо никогда такой возможности и не отрицал. Но в ближайшее время он планировал исключительно работать.       — Мой план следующий, – начал он. – Сейчас мы используем второй презерватив, потом поужинаем, зайдем к тебе в номер за остальными резинками. Закажем вина в номер и посмотрим, что получится придумать на ночь так, чтобы завтра не падать с лыж.       — А потом? – Чжань улыбался, губами ловя движение губ Ибо.       — А потом я поставлю тебя на красную трассу. И, если будешь стараться достаточно, то вечером я покажу тебе, чему научился в Корее.       Чжань засмеялся.       — Приступим?

***

      Ибо проснулся, едва забрезжил рассвет. Света от окна не было никакого, но небо за стеклом стало ярко-синим, как бывает до зари.       Он спал на спине. Слева, отвернувшись, спал Чжань. Ибо потянулся, похрустел шеей и, подумав, перевернулся на бок, подлезая плотнее под одеяло и обнимая Чжаня на манер большой ложки. Он прикрыл глаза, погружаясь в дрему.       Крепко заснуть не получилось. Ибо плавал на грани сна и яви, мысли то прокручивали в голове повороты трасс на склонах Фалории, то пускались в странный пляс из образов и фантазий. Теплое плечо Чжаня вкусно пахло, Ибо коснулся его губами в какой-то момент, а потом вовсе уткнулся под загривок, позволяя запаху заполнить свои сны. Снежные альпийские склоны сменились образами лета, жары, солнца. Ибо снился Хуалянь. Во сне он сцеловывал морскую соль с теплого плеча Чжаня.       Во второй раз Ибо вынырнул из сна, когда комната немного наполнилась смутным утренним светом. Чжань под его руками пошевелился, сильнее разворачиваясь и сгибая правую ногу в колене, укладываясь почти на живот. Ибо чуть сдвинулся, позволяя Чжаню уложить бедра удобнее, и вновь прикрыл глаза.       Правой рукой он плавно провел по обнаженному телу рядом, затем снова вдохнул запах Чжаня. Толком не просыпаясь, он обнял тонкую талию парня и провел носом по шее. Сон уходил, но глаза открывать было лениво. Ибо легонько водил кончиком носа по теплой коже, подушечками пальцев гулял от пупка по животу до бедра, оттуда по ягодицам и вниз по ноге, настолько, насколько хватало длины собственных рук под плотным одеялом. Чжань не шевелился.       Ибо стало любопытно, насколько крепко тот спит. Он наклонил голову и слегка прикусил под загривком. Чжань глубоко вдохнул во сне, Ибо про себя улыбнулся, снова засовывая нос в теплое местечко между шеей и плечом.       Он размеренно дышал и легко гладил ногу и бедро, прокручивая в голове события прошлой ночи. До ужина второй презерватив они не использовали, лениво переговариваясь в кровати и смотря видео с хореографией Ибо. Но прямо в тот момент, когда пора было уже спускаться в ресторан, раздразнили друг друга поцелуями. Пришлось быстро заканчивать и идти в душ. Чжань ухватил еще вина и построил глазки официанту, чтобы тот разрешил забрать недопитую бутылку в номер. Прекрасно алеющему подвыпившему Чжаню, прикусывающему красную от вина и поцелуев губу, официант не смог отказать. И Ибо не смог бы на его месте.       Они зашли за резинками в номер Чжаня, Ибо заставил взять зарядку на телефон и несессер с чепухой для умывания.       Чжань кинул на стол зарядку, устроился на кровати по-турецки и сразу поднес бутылку с вином ко рту, отпивая прямо оттуда. Ибо посмотрел на Чжаня, отобрал бутылку и повалил на кровать, заглушая смех поцелуем.       Второй презерватив использовали красиво. Ибо поставил Чжаня на колени лицом к изножью кровати, там, где держаться было вообще не за что. Поэтому Чжаню ничего не оставалось, кроме как сползти грудью на одеяло, поднимая бедра. Ибо трахал его резко, двигался сам и ладонями двигал бедра Чжаня себе навстречу. Чжань, все еще под вином, так сладко стонал и так грязно комментировал происходящее, что Ибо не продержался и десяти минут. Чжаня до разрядки пришлось доводить ртом, и, ну, он так или иначе все равно планировал показать, чему научился в Корее.       У Сяо Чжаня было очень красивое тело. Наверное, самое красивое, что Ибо вообще видел. Тонкая талия, длинные ноги, округлые ягодицы. Ибо лениво провел по ним ладонью, хотя до этого водил только кончиками пальцев. Бедро под ладонью чуть сместилось, Чжань выдохнул. Ибо тронул губами его шею.       — Диди, – в подушку проговорил Чжань. Ибо не знал спит ли тот еще, или уже нет. Он придвинулся ближе.       Идея сформировалась в полусонном мозге, когда ответное движение тела Чжаня прижало их ближе друг к другу. Парень чуть выгнул спину, выпячивая ягодицы.       Ибо провел ладонью по ноге вниз, а поднялся вверх уже по внутренней стороне, слегка задевая яички и проводя пальцами по влажной дырочке. Мыслью пролетело в голове, что вчера они так и засыпали под допитым вином, смеясь и целуясь, никто из них не пошел в душ, а значит в Чжане все еще была смазка. Он потрогал края ануса подушечками пальцев, а потом потер дырочку указательным и средним. Чжань неразборчиво что-то пробормотал.       Ибо потирал влажный вход до тех пор, пока Чжань не проснулся сильнее и не сказал глухо:       — Ибо, внутрь.       Ибо снова коснулся губами шеи, не целуя, а просто соединяя кожу с кожей, и плавно ввел оба пальца. Почти без сопротивления. Чжань глубоко выдохнул, еще немного придвигая бедра плотнее к Ибо.       В комнате все еще было темно, под одеялом тепло и пахло кожей Чжаня. Ибо губами и носом касался тех мест, до которых мог дотянуться, не двигая головой и не перемещаясь телом. Он переплел их ноги, вводя и вытаскивая пальцы, пока член не встал полностью.       — Где презерватив? – Прошептал он в ухо Чжаню, уложив голову на спину и плечи парня.       — Ммм, – Чжань, очевидно, скорее спал.       — Чжань. – Ибо легко прикусил ушко, потом навалился сильнее, перемещая ногу через тело Чжаня, накрывая своими бедрами бедра партнера. Пальцы пришлось вытащить. Чжань снова промычал.       — На полу возле кровати.       — Достань. – Ибо легонько потерся членом о ягодицы парня. Чжань не пошевелился. – Чжань, достань, тебе ближе.       Чжань снова застонал с едва различимой недовольной ноткой. Потом вытянул руку из-под одеяла и опустил вниз. Ему на самом деле было близко, они лежали почти на краю кровати. Через мгновение Ибо в плечо ударил пакетик с фольгой. Чжань тут же убрал руку под одеяло, уткнулся носом в подушку и пробормотал что-то похожее на:       — Дальше ты сам.       Ибо пришлось открыть глаза, чтобы отыскать пакетик и раскрыть его. Затем, наощупь, немного неловко, он натянул презерватив и, помогая себе рукой, направил член во влажную расслабленную дырочку. Вошло легко, Чжань сжался всего на мгновение.       Ибо вошел до конца, чтобы вновь удобно устроиться в прежней позе: слегка навалившись на партнера, носом утыкаясь ему в заднюю сторону шеи. Чуть поправил сползшее одеяло, накрывая их обоих по плечи. А потом принялся плавно двигать только нижней частью торса, бедрами. Легкими волнообразными движениями, упираясь в кровать коленками только слегка. Он не выходил полностью, совсем немного вытаскивая член из Чжаня, чтобы потом плавно вернуть его назад.       Было хорошо. Сладкие волны проходились от члена по всем нервным окончаниям. Ибо прикрыл глаза, одну руку положил на талию, другую Чжаню под подушку. Чжань жарко дышал, такая амплитуда навряд ли приносила ему много удовольствия, Ибо не думал, что вообще задевает простату. Но перемещаться было лень.       Ибо плавно трахал сонное, расслабленное тело, мозг еще не проснулся толком, глаза удобнее было держать закрытыми. В конце концов спустя минут двадцать или полчаса – Ибо точно не осознавал сколько провел в этом медитативном трансе – он как-то спокойно быстро кончил. Оргазм прошиб тело от позвоночника, Ибо прикусил шею Чжаня, стараясь удержать стон.       — Сейчас я выйду, минуту. – Попросил Ибо на ухо парню. Надо было вспомнить как двигаться.       — Не спеши, – ответил Чжань в подушку. – Мне нравится.       — А ты? – Спросил Ибо.       Чжань замычал.       — Не хочу. Хочу твой минет, но потом.       Ибо хмыкнул, но послушно расслабился, оставляя опадающий член внутри Чжаня еще на какое-то время. Главное сейчас было не уснуть, но именно это они и сделали.       Потом, правда, пришлось шипя вытаскивать чувствительный член, стаскивать презерватив – Ибо вообще боялся, что оставит его внутри ненароком – и спешно топать в душ. Чжань получил свой минет, когда за окном уже вовсю рассвело. Вместо будильника.       Как и предсказывал Ибо, ратрак пустили на трассы только на рассвете. Ассистент, извиняясь, сказал, что начинать будут с западной стороны, потом захватят Фалорию. Скорее всего склоны Кристалло будут пригодны для катания только на завтра. Чжань сонно ковырялся в омлете и переписывался с контактом «Чжочэн», пока Ибо разговаривал с итальянцем.       Настроение не портилось, что было странно. В лучшем случае Ибо терял из-за метели полдня катания. Тем не менее, он бодро взялся за еду.       — Спешишь? – Отметил Чжань, откладывая телефон и тут же хватая в освободившуюся руку кофейную чашку.       Ибо кивнул.       — Через пару часов в целом будет что-то готово на западе. Посмотрим сегодня на Олимпию тогда?       — А до памятника военного сходим?       Ибо в душе не чаял о каком памятнике идет речь, но ответил утвердительно.       Они решили прогуляться до склонов пешком. Ибо съехидничал по поводу нагрузок на таз, за что получил перчаткой по лбу. Прогулка решала проблему освободившегося времени. Кроме того, город, укрытый пушистой шапкой свежего снега, был безумно красив.       Как дизайнер Чжань знал много интересного про здания, про их историю и архитектурные особенности. Ибо в этом не разбирался, но медленно идти и слушать Чжаня было приятно.       От отеля они повернули налево, дорогой, которой Ибо не ходил вообще никогда. Прошли мимо двух или трех старых церквей, а потом свернули на обычную жилую улочку, где старые постройки соседствовали с невысокими крепкими современными домиками местных жителей. Шли в гору, с тяжелыми рюкзаками и всем лыжным оборудованием в руках. Ибо немного устал, но чувствовал, что может вот так идти еще тысячу лет. Немного переживал за Чжаня, который с этими нагрузками еще и истории рассказывал, сбивая дыхание, но тот выглядел вполне довольным жизнью.       Когда они поравнялись с подъемниками на Олимпию, там уже катались первые лыжники. Ратраков отсюда было не видно и не слышно, но из двух подъемников открыт был только Лачедель, ведущий в местечко Поколь, где, как выяснил Ибо, и был военный мемориал, который так хотел посмотреть Чжань.       Они поднялись на подъемнике, затем на втором, более коротком, ведущем прямо к Вилла Арджентина. Отсюда Ибо, наконец, увидел технику, которая крайне бодро и почти беззвучно равняла сине-зеленые трассы по правую руку от Олимпии. На военном памятнике Ибо передохнул. Там было красиво, но его уже начало тянуть на трассы. Так что, пока Чжань по второму кругу обходил мемориал с телефоном в руке, Ибо растянулся на припорошенных снегом пулеметах.       Самым известным и самым людным местом Кортины были склоны горы Помедес и королева всех трасс – Олимпия. Наиболее примечательным в ней считался красивейший участок между двух скал, настолько визуально запоминающийся, что когда Ибо впервые увидел его своими глазами, он с удивлением понял, что уже видел Олимпию раньше. Черт его знает где. Может по телевизору или на картинках в журнале, но точно видел.       От начала до конца Олимпию вели четыре подъемника. Она была длинная, широкая, сложная, красивая. И весьма многолюдная.       Ибо не понравилось это в прошлом году. Трасса на старте и финише была очень простой, из-за чего даже средние лыжники облюбовали ее. Сложную середину они проезжали медленно, осторожно, тормозя всех остальных в округе. А в самых низах трассы, возле отелей и тратторий, постоянно каталась куча детей с родителями и инструкторами. Ибо устал от толпы за час катания и уже на следующий день отправился изучать соседний склон.       Впрочем, сегодня особо выбора не было. За утро успели привести в порядок Олимпию, красную трассу рядом с ней – Качьятори, и сложно переплетенную сеть синих трасс чуть южнее от Олимпии.       Наверное, сегодня катание все равно пошло бы наперекосяк. Ибо не мог сказать, что ему не нравится – нет, он кайфовал на поворотах и на резких спусках, почти не раздражался на людей, которых было тут и там понатыкано целыми кучками. И даже любовался видами – в кои-то веки увидел восточные склоны Фалории издалека.       Но, положа руку на сердце, Ибо с большим бы удовольствием сейчас остался бы в номере с Чжанем, покладисто дожидаясь, пока его излюбленный Кристалло не приведут в порядок.       В конце концов Ибо втянулся. Олимпия была ужасно помпезной трассой, такой широкой, что на ней могли бы разъехаться спокойно с десяток ратраков. Пока Ибо нарезал круги, раскатали вариативную синюю трассу параллельно Олимпии. Ибо прокатился разок и по ней, а потом пошел позвать на нее Чжаня, который катался на южном склоне.       Чжань, правда, вместо предлагаемого захотел на красную Олимпию. Ибо даже восхитился. Трасса была сложновата на взгляд Ибо, но разве он сам не думал о том, что Чжаню нужно больше практики на красных трассах.       В конечном счете они до самого обеда учили Чжаня входить в повороты, не снижая скорости. Потом съели жаркое в симпатичном шале у финишной линии Олимпии. А после обеда кататься серьезно расхотелось вообще. Они вернулись к Паколь, нашли трассу, где было меньше всего людей и всеми силами старались испортить с таким трудом выровненный снег, толкаясь и падая, обкидываясь снежками и ссыпая снег с елок, которые красиво росли по бокам от трассы. В конце концов, какой-то турист крайне вежливо попросил их не мешать кататься, а сразу после у Ибо завибрировал будильник.       Он стянул с себя очки, кинул их на снег. Он запыхался, все тело устало, болело, от смеха и скорости сбилось дыхание. Следом он скинул перчатки и тут же потянулся к застежке на шлеме Чжаня. Тот тоже смеялся, уперев руки в колени, стараясь выровнять дыхание.       — Поехали вниз, – сообщил Ибо раскрасневшемуся лицу напротив.       Чжань кивнул. Ибо собирался было уже надеть на него шлем назад, но Чжань выхватил его из рук. Затем быстро распрямился и клюнул Ибо в губы быстрым легким поцелуем. После чего самостоятельно надел шлем.       Они съехали вниз на лыжах, не пользуясь подъемниками. Ибо гордился Чжанем, который очевидно очень вымотался. В скибасе парень просто развалился на сидении, обняв руками и ногами рюкзак и кое-как собранные в кучу лыжи и палки.       Ибо хорошо понимал его. Усталость была такой сильной именно потому, что они занимались ерундой, вместо того, чтобы кататься. Сейчас хотелось сходить в душ и съесть все, что предложат в ресторане. А после – ну, скорее всего, Ибо хватит только на то, чтобы упасть в кровать замертво.       Впрочем, Чжаня он недооценил. Тот клевал носом в скибасе, казался сонным на ужине и даже отказался от вина. Но в номере отеля вполне бодро оседлал член Ибо и, опираясь обеими руками на плечи Ибо, резво скакал. Уснули они как убитые, хотя на часах не было и девяти.

***

      Делать во время подъема на Фалорию обычно было нечего, но Ибо все равно обожал этот фуникулер. Он смотрел на постепенно освещающиеся утренним солнцем скалы Кристалло, продумывал маршруты катания на сегодня или просто досыпал то, что не успел за ночь. В теплой кабинке вагончика под мерный гул канатки он впадал в медитативный транс. Говорить не хотелось, двигаться тоже.       В качестве медитации сегодня, он притянул Чжаня к себе вплотную, почти уложив телом на свои бедра и торс, и медленно вылизывал его рот.       Утреннего секса не случилось, Ибо проснулся как раз тогда, когда пора было одеться и выходить на первый рейс подъемника. Чжань, молчаливо и позевывая время от времени, собирался вместе с ним. Они зашли в номер Чжаня, чтобы тот переоделся, взял лыжи и рюкзак.       Вместе они дошли до канатки, забрались внутрь, Ибо расстегнул свою куртку, облокотился задницей о поручень и плавно притянул парня к себе. Чжань понятливо лег, опираясь одной рукой на стекло, другой обхватывая талию Ибо под курткой. Ибо обнял ладонью затылок Чжаня, не давая толком пошевелить головой, запустил язык ему в рот и медленно лениво обводил все доступные уголочки рта Чжаня. Тот жарко дышал носом, сбиваясь дыханием на каждое посасывание своего языка. И это было скорее всего единственное движение, которое Чжань совершал.       Через двадцать минут, когда губы устали, Ибо уложил голову парня к себе на плечо и перевел ленивый взгляд на вершины Кристалло. Погода обещала быть солнечной.       В субботу Кортина наполнилась людьми до отказа. В выходные приезжало много местных, итальянцев из Венеции или Милана, австрийцев и немцев, которым было совсем близко до курорта. Поэтому Рифуджио, где Ибо предпочитал завтракать, уже с самого утра стояло на ушах. Чжань, как джентльмен, оставил Ибо сидеть за столиком на солнышке и угрюмо смотреть на толпу, а сам направился за едой.       — Почему ты так любишь именно эти склоны?       Чжань хрустел тостом, вроде бы уже третьим или четвертым. Простой жаренный хлеб сегодня им отдали обжигающе горячим, а Чжань выклянчил у хозяйки все виды джемов, которые были к тостам. В итоге они разламывали вкуснейший хлеб руками и обмакивали их во фруктовую сладость, сталкиваясь руками и с набитым ртом споря, какой вкус лучше.       Ибо отпил травяного чая, и ответил, чуть щурясь на яркое солнце.       — Тут меньше людей и больше скоростных трасс, мне кажется. Но на самом деле я люблю все горнолыжные трассы, просто тут можно по-настоящему отдохнуть, наедине с собой и своими мыслями.       Чжань задумчиво смотрел на него. Солнце красиво отражалось в его зеркальных очках.       — Пытаюсь представить каково это – не чувствовать одиночества, – наконец проговорил он. Ибо запустил свободную руку в волосы и неловко почесал загривок.       — Не то, чтобы одиночества. Мне нормально, когда я в толпе, но никому до меня нет дела. Скорее, это отдых от внимания к себе.       — До Кристалло добираются исключительно те, кому есть дело только до гор и скорости?       Ибо кивнул. Потом ткнул рукой в скалы по правую руку.       — Смотри. – Чжань послушно повернулся лицом к Кристалло. – Видишь канатку?       Чжань помотал головой. На самом деле, если не знать где она, то действительно сложно было бы разглядеть.       — Самая высокая скальная гряда, плавная? – Чжань кивнул сразу же. – Слева острая пика второй скалы через ущелье. – Чжань снова кивнул. – Вот между этой скалой и следующей, приглядись.       Чжань полминуты вглядывался вдаль, прежде чем медленно кивнуть, стараясь не отводить взгляда от едва различимых черных точек на белом снегу.       — Там сейчас один человек на Форчелле катается. В синей куртке.       — Ибо, я не увижу, наверное.       Ибо улыбнулся.       — В понедельник, когда у меня будет репетиция для ночи Вейбо, и в зале, в котором должно быть от силы человек пять, будет триста, все с камерами – я буду думать об этом человеке, который едва различим с самой лучшей обзорной точки в городе. И самое классное, помнить, что этим человеком сегодня буду я.       Чжань развернулся на лавке назад, обхватил руками свою кофейную чашку. Они помолчали, наблюдая за горами и людьми вокруг.       — Ты не хочешь после обеда по лесу покататься на лыжах?       Ибо был совсем не против, но они потеряют много времени, возвращаясь в Кортину, чтобы оставить борд и взять гоночные лыжи.       — Может завтра с утра?       — Завтра ты точно пойдешь прощаться со своим местом силы, – ласково улыбнулся Чжань. И он был прав.       Они поднялись на олимпийскую Вителли, где собирались провести весь день. Чжань уже уверенней смотрелся на красных трассах и Ибо понимал, что тому еще пара дней практики и можно будет смело повышать свой ранг в глазах других лыжников. Ибо захотелось поставить его на борд.       После обеда Чжань взял организацию в свои руки и уверенно направил Ибо в сторону канатки в долину Рио Гире. Там, внизу, оказался прокат лыж и камера хранения, где они смогли оставить ненужные вещи. Возвращаться за ними все равно придется на автобусе.       Ибо уже очень много лет не вставал на гоночные лыжи и поначалу чувствовал себя странно. Было бы глупо запутаться в ногах и палках и упасть, но тело само вспомнило нужные движения и Ибо проехал несколько метров до канатки. Чжань нагнал его, и они медленно направились в сторону лесного маршрута.       Гоночные трассы всегда почему-то напоминали Ибо о детстве. Они с родителями очень любили вот так же медленно, спокойно кататься, рассматривая елки и пытаясь увидеть белок или пищух. Первые полчаса дорога шла через лес практически по прямой, с небольшим подъемом вдоль реки. Но потом наклон стал сильнее, Чжань плохо владел коньковым ходом, что невероятно смешило его самого. Он упал дважды, в последний раз от смеха не мог встать на лыжи. Ибо пришлось подтянуть его руками.       Ветра не было, солнце красиво подсвечивало лес, на некоторых участках было по-настоящему жарко. Но, что самое главное, на трассе не было не души. Только они и лес. Смех Чжаня звонко разносился в округе, любое слово, даже сказанное себе под нос, было отлично слышно.       В конце концов они забрались на высшую отметку трассы и присели отдохнуть. Вторая часть дороги вела под гору. Чжань сказал, что оттуда будет отлично видна Рио Гире и Кортина.       — Я катался тут летом на велосипеде. Правда народу было завались.       Ибо откинулся на спину и разлегся прямо на снегу, наблюдая, как качаются верхушки елей. Чжань наблюдал за ним, а потом устроился рядом, на боку, снял перчатку и развернул лицо Ибо к себе.       Ибо посмотрел в темные красивые глаза парня, потом улыбнулся и прикрыл веки, встречая теплый поцелуй.       — Катиться с горы вниз со стояком точно будет неудобно, – сообщил он Чжаню в губы несколько минут спустя. Чжань рассмеялся и отстранился, поправляя шапку и перчатки.       — Оставим это на вечер тогда.       — Уже запланировал что-то? – Ибо поднялся на ноги, отряхивая шапку от снега.       — Нет, а ты? – отозвался Чжань.       Ибо проверил крепления на лыжах и оттолкнулся палками, проезжая несколько метров до трассы. Он точно планировал посадить Чжаня сверху, вчера он не насмотрелся.       Они забрались в пустой скибас на парковке у подножья Кристалло. По дороге обсуждали первые попытки встать на лыжи. Ибо поделился историями из детства, а Чжань рассказал, как несколько лет назад делал ресторан в Таю, на севере Хэбэя и, как истинный художник, старался максимально постичь атмосферу места. Причем итоговый дизайн Чжаню не понравился. Но вот лыжи пришлись по душе.       Они забрали вещи из камеры хранения и сели на автобус назад в Кортину. Темнело, они задержались на гоночной трассе гораздо дольше, чем планировали.       — Так какой план?       Ибо усмехнулся уголком губ. Чжань обожал знать заранее, что их ждет. Он был не против поделиться, но они и так разговаривали весь вечер, хотелось немного помучить Чжаня молчанием.       Чжань послушно надел винный свитер, а Ибо не позволил ему заказать белого вина. Красное подходило лучше, хотя и нравилось ему меньше.       Ибо не мог на него насмотреться, просто преступлением было быть таким красивым. Левая рука Чжаня привычно подпирала подбородок, пальцами проводя по шее и кромке волос. Правая медленно раскачивала в руках бокал. Чжань чуть склонил голову и очень ждал ответа на вопрос. Этот парень был создан для флирта и горячих разговоров. Ибо сдался без боя.       — Любишь планы? – Вопросом на вопрос ответил Ибо.       Чжань растянул губы в довольной улыбке.       — Не то чтобы очень. Но ты весь день так голодно на меня смотришь, хочу знать, что меня ждет.       Ибо усмехнулся и подцепил вилкой кусочек сыра, который им принесли еще перед основным блюдом, но который они не успели съесть за разговорами.       — Как нравится тебе? – Деловито спросил Ибо.       Чжань чуть заалел щеками. Перед тем как ответить, он отпил из бокала и задумчиво осмотрел зал ресторана.       — Мне много как нравится. Это от человека зависит.       — Как нравится со мной? – Не позволил соскочить с темы Ибо.       Чжань заалел сильнее, но взгляда в этот раз не отвел.       — Сзади было хорошо.       Ибо не ожидал, что его настолько проберет от этой фразы.       — Потому что?       — Потому что глубоко, Ибо. И делать ничего не нужно.       Ибо допил остатки вина одним большим глотком. Чжань был бесстыден, он тоже был бесстыден. Он никогда, никогда и ни с кем, не обсуждал за ужином такое. Его тело уже было напряжено, мозг работал, анализируя, в какой позе Чжаню будет глубже всего. Ему было жарко, немного дурно от потока эмоций, которые вызвал в нем парень напротив. Черт побери, где Сяо Чжань был все годы, с тех пор, как Ибо осознал в себе сексуальные желания?       Для Чжаня эти каникулы, очевидно, должны были быть наполнены хорошим сексом, Ибо дивился тому, насколько сильно ему рвалось обеспечить его этим хорошим сексом. Он никогда себя так не чувствовал. Это было похоже на жидкий огонь, который затапливал его с утра, стоило провести ладонью по обнаженной спине, и до самой ночи, когда они усталые и вымотанные засыпали, оплетя друг друга. Жар, словно от батареи зимой, был с ним на протяжении всего дня, на трассах и подъемниках, на завтраках, когда он шел, пил, ел, входил в повороты. Все эти годы, когда он не ощущал толком сексуального влечения, вымотанный работой и сном по три часа в сутки, все эти годы сейчас аукались ему. Все, чего сейчас желало его тело, его мозг, каждая клеточка Ибо – это получать удовольствие, приносить удовольствие, смотреть, наблюдать, как в истоме прикрываются глаза Сяо Чжаня, как дрожит его тело на нем, под ним, рядом с ним.       Они дошли до комнаты Ибо в молчании. Ибо положил руку на поясницу, когда они выходили из ресторана, а в лифте Чжань привычным движением соединил их бедра, чуть присаживаясь на прислоненного к поручню Ибо. Все, чего хотел Ибо – добраться до номера, и погрузить свой язык в рот Чжаня.       Он сделал это, едва успев повернуть замок на двери. Чжань жадно ответил, прикусывая его верхнюю губу, прижимаясь всем телом. Они скинули одежду еще у дверей, отстранились на секунду, чтобы дойти до кровати и упасть на нее. Ибо подмял партнера под себя, вылизывая его рот и потираясь всем телом. Они забыли про все, про разговоры, про презервативы, про свет. Чжань хватал его за плечи, сжимая до побелевших костяшек, выгибаясь на кровати под Ибо. В момент, когда сил больше не было, когда жар прошивал по позвоночнику от копчика до самой шеи, Ибо опустил вниз руку, соединяя их члены и кончая в ту же секунду.       Позднее, когда Чжань вышел из душа и устроился сбоку от Ибо, он спросил.       — Мы ведь продолжим?       Ибо откинул телефон, в котором копался от нечего делать, и обхватил Чжаня одной рукой удобнее.       — Да, у меня все-таки были планы.       Чжань рассмеялся ему в шею, начиная осторожно водить кончиками пальцев по обнаженной груди Ибо.       — Я знал. Возьмешь меня сзади?       Ибо помотал головой, а потом потянулся к партнеру.       — Посажу тебя сверху. – Чжань улыбнулся в поцелуй, но разъединил губы, внимательно смотря на Ибо. – Хочу посмотреть.       — На что?       — На тебя. – Ибо завороженно наблюдал, как меняется улыбка на лице Чжаня, сменяясь с игривой на смущенную, но все равно довольную от комплимента. – В последнюю ночь хочу смотреть на тебя.       Улыбка снова чуть изменилась, дрогнули губы, поджался подбородок. Чжань прикрыл глаза, пряча взгляд от Ибо, который находился всего в нескольких миллиметрах. Уже в следующую секунду Чжань вернулся к его губам.       После первого грубого и быстрого раза, второй заход точно обещал растянуться. Как и хотел, Ибо усадил Чжаня сверху. Чжань подумал было упереться коленками по обеим сторонам от Ибо, но Ибо не дал, заставляя парня согнуть свои длиннющие ноги и упереться пятками в матрас. Спина выгнулась, руки пришлось расставить позади. В такой позе Чжань получит гораздо больше удовольствия.       Ему чертовски шло это самое удовольствие. Волосы растрепались, закрывая челкой глаза на каждом движении. Под глазами и по щекам разливался легкий румянец. Приподнимаясь и выпуская из себя член до головки, Чжаня насквозь пробивала дрожь, он без остановки стонал, в истоме закидывая голову то назад, то роняя ее себе на грудь. Ибо было хорошо тоже, точно было, но все внимание было отдано тому, что он видит перед собой. Когда Ибо вбивался последними глубокими толчками в Чжаня и обхватывал его член, чтобы довести до разрядки, в его голове промелькнула мысль, что он никогда не сможет забыть эту ночь.

***

      Воскресенье встречало сонным сексом, гомоном с улиц, ярким солнцем и последним прощальным завтраком на Фалории.       Чжань и Ибо разделили одну чамбеллу на двоих, а потом поддались на уговоры хозяйки траттории и схомячили по горячему сырному круассану. Чтобы вдоволь накататься до обеда, они поспешили на череду из подъемников, ведущих на Кристалло. Чжань сфотографировал Ибо на фоне пиков, уже в полном обмундировании и с пристегнутым бордом. Ибо с наслаждением носился по склонам до тех пор, пока не понял, что хочет кататься там же, где катается Чжань. В последний раз кидая взгляд с вершины на Кортину, он съехал вниз и бодро направил доску на Падеон. Чжань, правда, не катался, а сидел внизу у финиша и смотрел на Помедес.       Ибо скатился вниз и с разбегу плюхнулся рядом.       — Выдохся? – Спросил Чжань, улыбаясь.       — Время уходит, скоро на автобус грузиться, а ты не катаешься.       Чжань перевел взгляд назад на горы.       — Веришь, нет, но я очень накатался за каникулы. Мне кажется, я никогда так подолгу на склонах не торчал.       Ибо стянул очки и отстегнул доску, устраиваясь на снегу удобнее.       Он взаправду любил это место. Наверное, если бы он мог проводить здесь столько времени, сколько хочет, у него не щемило бы так сердце сейчас. Наверное, если в Кортину можно было бы приезжать хотя бы раз в несколько месяцев, она бы приелась. Ибо представил себя австрийцем, могущим пересекать границу и кататься в итальянских Альпах каждые выходные.       Ибо уже сейчас понимал, как же сильно будет скучать. Как не хватать будет резкого травяного чая, заваренного так, будто европейцы вообще не разбирались в дозировании трав. Скучать по рассвету на Кристалло, где солнце превращало серый камень в розовый, а кипенно-белый снег становился темным, как щебень. Будет скучать по скорости, по скрипу снега, по свисту ветра в ушах, по холоду снаружи и жаре внутри, под курткой и шлемом, под кожей.       — Какой план, Ибо? – Спросил Чжань.       Ибо ласково огладил взглядом высокую часовню – самое приметное место в городе, нашел глазами автотрассу и проследил за ней до тех пор, до куда хватало зрения. Эта дорога увезет их в аэропорт Венеции.       Это было время, чтобы быть взрослым. Чтобы обнять Сяо Чжаня и сказать честно, что это была незабываемая неделя. Сказать, что Чжань, вероятно, самый красивый и самый очаровательный человек, к которому Ибо когда-либо прикасался. Сказать, что надо возвращаться домой. В свой мир.       Ибо смотрел на смутно различимую из-за белого снежного покрытия линию горизонта, но видел теплые красные блики в бокале, тонкие длинные пальцы, зарывающиеся в черные волосы, видел губы, прячущие улыбку за страницами книги или мобильным телефоном.       — Как тебе такой план. – Наконец ответил Ибо, прощаясь с рассудком и здравым смыслом. – Мы оба живем в Пекине. И оба, очевидно, не имеем возможности встретить кого-то среди своего круга общения.       Чжань протянул руку и повернул лицо Ибо к себе. Глаза смотрели пристально, выискивая что-то, что было необходимо найти Чжаню.       — Ты предлагаешь отношения. – Медленно проговорил он.       — Я предлагаю попробовать. – Ибо смотрел, собираясь с мыслями, чтобы произнести правильные слова. – Вместо того, чтобы сгорать на работе, знать, что в ближайший выходной тебя ждет секс с кем-то, кем ты очарован и возможно, влюблен.       Ибо понимал насколько сильно это глупо, примерно так же, как ехать через полмира, отдав сердце одной единственной чертовой скале.       — Не получится – ладно, но по крайней мере мы не упустили возможность на большое чувство. – Добавил он через мгновение.       Чжань все не отводил и не отводил от него взгляда.       — А если получится, – произнес он шепотом.       — А если получится, то следующей зимой мы сэкономим на брони номеров в этом отеле.       Чжань, наконец, отвел взгляд.       — Ты уверен? – Спросил он.       — Нет, – честно проговорил Ибо. – А кто был бы?       Чжань хмыкнул, потом выдохнул, расправляя плечи. Ибо и не заметил, как тот был напряжен.       — Я все это время сидел тут и думал, что больше ни за что сюда не приеду, – поделился Чжань.       Ибо вопросительно хмыкнул. Чжань потянулся и зарылся рукой в снег впереди себя.       — Почему?       — Потому что везде буду слышать твой голос и искать твою идиотскую яркую куртку.       Ибо снова хмыкнул.       — Это значит, что ты ответил мне «да»?       Чжань выдохнул и резко поднялся с места.       — Это значит, что я ответил тебе «да». – Чжань выглядел так, будто озвучил очевиднейшую истину. Ибо краем сознания ощутил, как широко улыбался в этот момент. – А теперь поднимайся и говори «пока» своей возлюбленной Кристалло, время обедать и собирать чемоданы.