человеческие чувства.

тонкая сигарета, зажатая между длинных и изящных, женских пальцев. одно женское бедро опущено на белоснежную поверхность подоконника, пока другая стройная нога комфортно свисает, почти касаясь кончиками пальцев до холодной паркетной доски. женский силуэт, лишь чуть подсвечен фонарями ночной улицы, которые виднелись через открытое окно, освещая дорогу с шумом проезжающим авто. столица. вечный шум, движение..жизнь. именно так все описывали столицу холодной и необъятной страны, занимающую большую часть Евразии. как бы могла описать её шатенка, что вглядывалась своими красивыми очами в пейзаж прохладной ночи?.. наверное она бы описала её также, но добавив лишь одно слово. родная. этот город, его ритм, даже чуть грустная и печальная атмосфера, всё было родным. особенно сейчас, когда весенний ветер, что пробирался свозь открытое окно, заставляя её локоны откинуться на спинку. она лишь чуть усмехается своими сухими, искусанными губами, пройдясь по ним кончиком языка, дабы не привести к образованию ран с привкусом металла, не осознавая, что из-за ветра она сделает ситуацию ещё более плачевной. но возможно её и не остановило бы это вовсе. не до этого сейчас было юной особе, которая лишь почти бесшумно вздыхает плавно наклоняя голову набок, упираясь виском в раму окна, устало прикрывая веки. голова была тяжёлая и воздушная одновременно. тяжела она была от мыслей, которые оказались рецидивным, и несмотря на лечение длиной в несколько дней, появились в её голове вновь, а воздушная была она из-за побочного эффекта этих мыслей. нервы. они пагубно сказывались на состояние девушки, чей взгляд был как у человека, прожившего уже длинную и насыщенную жизнь с кучей трудностей. её голова кружилась, а организм казалось бы перестал воспринимать любимый напиток. нервы, и ни что иначе. красный огонёк сигареты красиво горел, позволяя взору проходящих зевак, что любили рассматривать многоэтажные здания при ходьбе, невольно обратить внимание. и на огонёк и на изящную ладонь, которая по тонкое запястье виднелась из открытого окна. тяжелые веки раскрываются на взмахе длинных и пушистых ресниц, что делали женский, обычно сияющий всеми бриллиантами мира, взгляд более выразительным. только сейчас они горели вселенской усталостью и печалью, даже болью. и фонари, что горели мягким светом, желая осветить путь, придавали тёмным очам блеска. искусственного, но блеска, который заметен в свете ночи. тонкая и изящная фигура, окутанная тьмой пустой и мертвецки тихой квартиры, вовсе не шевелиться, не прикасается к кружке любимого кофе, стоящего рядом с её бедром. мертва... и никак иначе. а хотя... женский, расфокусированный взгляд, на секунду опускается на ладонь, которая чуть покраснела от ветра и холода. она бы и не заметила, если бы не взглянула в этот момент. сигарета...тонкая и изящная, с золотой полосочкой, которая прекрасно вписывалась в цветовую гамму, которая была в кофейных оттенках. она лишь чуть усмехается и приподнимает ладонь, поднося табачное изделие к пухлым губам, делая один вдох, сразу ощущая как горло начинает обжигать наркотик больше, чем миллиарда людей. кофе. на губах, языке, никотин в лёгких. даже дым был со сладким и приятным отголоском кофе. девочка-кофе, состоящая на процентов семьдесят из кофе, на ещё двадцать из боли и на пятнадцать из усталости. остаётся пять процентов. пять процентов веры в настоящую любовь, та что не доведёт до тряски тонких ладоней, сорванного голоса от крика в пустоту и усталого взгляда, почти безжизненного. оболочка. от неё осталась лишь оболочка. оболочка и кровотечение заштопанного сердца. она вновь вытаскивает ладонь на прохладу ночи, легко стряхивая пепел пагубной вещицы с помощью движение тонкого пальца. никотин, он пробирается в лёгкие и заставляет голову кружиться ещё больше, из-за чего веки вновь опускаются, пока девушка сравнивает это состояние с полётом в космос. пробегает мыль о том, что она может легко вывалиться из окна в таком состоянии, ведь голова шла кругом. и в прямом и переносном смысле. однако это не пугает, ничего уже не пугает. устала, умерла морально, а теперь медленно чахнет физически. и всё же моральная боль тесно связана с физической. она приоткрывает глаза на новом дуновении холодного ветра, который будто и шепчет открыть ей веки, что та и делает, рассматривая огни, что размылись от расфокусированного взгляда. сигарета и кофе. красная полоса на запястье от островатой, открытой и белой рамы форточки. темнота ночи в столичной квартире и шум проезжающих машин. мысли и боль. смерть. моральная. теперь это её эстетика. она держит мучительную смерть меж тонких и изящных пальцев с серебряными кольцами, пока её личная смерть состоит из шести букв. любовь.