«Квазар»

The Strokes — Under Cover of Darkness

Кто сказал, что через две недели должно что-то поменяться? Дождь шёл всю ночь, так что поутру всё кишело червяками, которых старательно обходил Джерард, потея от натуги. Если бы ему не было так противно, он добрался бы гораздо быстрее, но пересилить себя не мог. Он пообещал себе, что как-нибудь закажет их для разнообразия (конечно, мучных, а не дождевых) — перчатки или пинцет (а лучше и то, и другое) решили бы все вопросы — и порадует Поки. Как будто сверчков было мало… И ещё он снова не взял зонт, надеясь, что тучи выплакали за эти дни всё, что у них было. К концу пути до школы — и почему он решил идти пешком? — он уже почти бежал, перебарывая свою брезгливость и всё же давя некоторых червей, так как не рассчитал и потратил на эту червячно-лужевую супер-миссию слишком много времени. В школу он ввалился за минуту до звонка, весь исходя пунцовыми пятнами. И, конечно, ему максимально не повезло с публикой возле ящичков. — Писец, Варди, не думал, что бородавки с такого начинаются… — оглядывая розовеющие пятна на его лице, насмешливо прокомментировал парень. Стэнли не мог промолчать. Но мог Джерард. Он прошёл мимо, надеясь, что на то, чтобы докопаться до него более основательно, у того не было времени. Им было по пути, так что, подождав, пока Джерард разберётся со своими учебниками, Стэн пошёл вместе с ним, а затем неслабо пихнул в плечо, обгоняя его и проходя дальше к своему классу. Джерард только вздохнул.

***

До алгебры всë шло вполне обычно. Школа жила своей жизнью: в коридоре успели появиться листовки с объявлением о прослушивании для рок-мюзикла по мотивам «Кошмара перед Рождеством». Джерарду нравился этот мультфильм, и он был бы не прочь поучаствовать, но слишком низко оценивал себя как исполнителя и актёра. А играть и вовсе ни на чём не умел. Голова готова была взорваться, и после этого урока он уже знал, что займëт большую часть его времени сегодня: домашка по математике. Он неторопливо собирал всё в рюкзак, пока класс стремительно пустел, и даже не заметил, что остался один. Ну, или почти один?.. — Чувак, ты записал д/з? — вдруг раздался позади вопрос. Оставшийся без ответа. — Чел, ты чё, спецом игноришь? — громче позвал тот же голос через несколько секунд. Джерард поспешно обернулся, удивленный тем, что обращаются, кажется, к нему. — Ты… Ты мне? — он уставился на парня, которого, похоже, видел впервые. Лицо того отпечатало колпачок от ручки, на котором, по-видимому, тот спал до этого. Он взъерошил короткие обесцвеченные волосы, а затем нацепил козырьком назад кепку. — А ты чё, кого-то ещё тут видишь? — он весьма флегматично моргнул, кажется не предпринимая никаких попыток собирать вещи. И быть вежливым тоже. — А, н-нет, — Джерард оглянулся, чтобы в этом убедиться. Со стороны это смотрелось весьма жалко. — Ну так, ты можешь сказать, чё задали? Не то, чтобы я прям собирался это делать, но хз, кто знает. Джерард был просто в ступоре. С ним кто-то общается. Весьма нормально. И не отпускает комментариев о бородавках и всём таком прочем. Он молча достал уже убранную тетрадь, прошёл к последним партам и, открыв нужную страницу, положил её перед парнем. — Ага, зачёт, — тот склонился над исписанным листом, перенося на какой-то огрызок бумажки жутчайшие каракули. — Я Джерард. Тебя, по-моему, ещё не было в школе? Ты из параллели? — отчего-то решил продолжить разговор Уэй, видимо, боясь, что потом возможность будет утрачена, и уставился на чужие долговязые ноги, далеко выставленные из-под парты. — Ага, Зак, — всё так же флегматично представился тот, быстро чиркая ручкой. — Со сломанной рукой валялся. Джерард рассмотрел сначала одну, затем другую руку, пытаясь определить, какая из них была сломана, но особых различий между ними не заметил. Зато на это обратил внимание не поднимающий головы Зак. — Левая, — подсказал он, продолжая заполнять бумажку уже с обратной стороны. — Ох, извини. Просто… Я люблю биологию, — решил весьма неоднозначно оправдать свою бестактность Джерард. — А я её ненавижу, вот и буду проëбывать, — Зак улыбнулся себе под нос, что не осталось незамеченным. Джерард находился в смешанных чувствах: пропускать предмет только потому, что он тебе не очень нравится? К тому же такой прекрасный предмет… — Алгебра, видимо, тоже не твой любимый, — совсем несвойственно для себя съязвил он, имея в виду его сонное лицо, украшенное красной вмятиной на щеке, ближе к глазу, и тут же ошарашенно поджал губы, глядя на собеседника. Но Зак и бровью не повёл на колкость и просто резюмировал, дописывая: — Да все они ни о чём. Затем порывисто захлопнул тетрадь и, безжалостно смяв исписанный клочок бумаги, кинул этот шарик в свой открытый рюкзак. — Спасиб, — он протянул тетрадь обратно смущëнному Джерарду, сталкиваясь с ним взглядами. — Слушай, а я вроде о тебе слышал. Джерард напрягся, глупо стоя со своей тетрадью в вытянутой руке и ожидая продолжения, на что тут же отрегировал Зак, уже собирая свои пожитки. — Да расслабься. Как налипло, так и отлипнет, — бросил он, видимо, имея в виду его прозвище. Он поднялся и закинул рюкзак за одно плечо, сгребая толстовку со спинки стула. — Ладн, ещё увидимся. Он махнул ему, по всей видимости, не собираясь оставаться ещё на два урока, и потопал к выходу из класса. Что-то новое происходило в жизни Джерарда, осталось только понять, хорошо это или плохо. Он растерянно улыбнулся сам себе и поспешил убраться вместе с вещами.

***

Интересно, кто придумал рисовать постер в стиле комиксов? Выглядело по-настоящему круто. Джерард стоял напротив большого красочного плаката, привлекающего внимание белой черепушкой Джека — почти с весь лист — вокруг которого выстроились в разных позах маленькие кукольные фигурки остальных персонажей. Кажется, рисовал кто-то из школьной газеты. Весьма талантливо, но пропорции Джека были немного нарушены, хотя может это такой стиль, откуда Джерарду было знать? Комиксами он увлекался только любительски. Плакат висел здесь уже порядка недели, и, кажется, набор в труппу шёл полным ходом — сроков не было указано. Каждый из этих дней он шёл в школу и надеялся, что вот сегодня ему хватит решимости подойти к миссис Вудкорт и попросить записать его на прослушивание, но нет. Снова не сегодня. — Чё, опять какие-то танцы-пляски? — незаметно подошедший Зак заставил его вздрогнуть. На удивление, вчерашний контакт не был единичным. Джерард повернулся к нему, осматривая худую высокую фигуру, скрытую свободным худи и спортивными штанами. Парень в своей манере, запомнившейся ему вчера, флегматично осматривал плакат, кажется, даже медитируя и просто глядя в стену. — Рок-мюзикл, — просто ответил Джерард, шмыгая вздёрнутым носом и поправляя держащийся на честном слове рюкзак. Зак задумчиво пожевал губу, а затем лаконично выдал: — Ну, может гляну. Ты играешь? — он неожиданно оторвался от созерцания постера и повернулся к Джерарду. Тот тоже отвлёкся от плаката, с хорошо читаемым недоумением на лице уставившись в ответ. — Я… Не умею петь. — М, — только и ответил Зак. — Ну, просто позыришь. Он пожал плечами и, подняв ладонь в воздух в прощальном жесте, просто зашагал в глубь коридора. Джерард смотрел ему вслед, размышляя, можно ли отношения, которые складывались между ними целых два дня — эти, вроде, становящиеся систематическими перебрасывания парой фраз, — называть дружбой, учитывая, что кроме Поки у него никого не было. Что ж, друзей бы у него не набралось и для пальцев одной руки. Разве что для фака, но такие жесты он не использовал. Джерард решил ещё раз взглянуть напоследок на плакат, прежде чем идти на английский. Может, он смог бы попытаться нарисовать дома его небольшую копию. А из Зака, между прочим, вышел бы хороший Джек Скеллингтон — худой, высокий, правда, не слишком эмоциональный. Сам же Джерард мог стать Салли — так он размышлял, но вовсе не из-за любовной линии с Джеком, а потому, что её характер тепло отзывался в нём. Хотя любить кого-то, кроме мамы и Поки, ему не доводилось, и он хотел бы узнать, каково это — любить как в книгах и фильмах, так, чтобы щемило сердце и чтобы ради спасения этого человека можно было отдать всё, что у тебя есть. — Считаешь, с твоим лицом, Варди, ты бы мог кого-то сыграть тут, а? — резко вырвал Джерарда из собственных мыслей знакомый голос. Рядом, гадко ухмыляясь и поглядывая то на плакат, то на него, стоял Стэнли, кто же ещё. На удивление, без Филиппа. Конечно, он просто не мог пройти мимо… — Хм, хотя может мог бы. Этого уродца, Франкенштейна, — он ткнул мозолистым пальцем в учёного на постере, не сильно заботясь о знании мультфильма. — Хотя не, у него хотя бы нет бородавок. — У меня тоже их нет, — впервые за долгое время возразил Джерард, заранее жалея о сказанном и делая шаг в сторону. Он знал, что это высказывание не останется без внимания. — Что? — глаза Стэна подозрительно сузились, улыбка стала озлобленной. — Хочешь сказать, я вру? Называешь меня лжецом, а? Общение с подобными ему было похоже на кривое зеркало: что бы ты ни сказал, всё будет переиначено и вывернуто — и Джерард это знал, обыкновенно стараясь не создавать проблем себе и другим тоже. Но сегодня что-то вынудило его воспротивиться. — Н-нет, но ты знаешь, что это глупо… — тихо продолжил он закапывать себя глубже. — То есть я ещё и тупой? — похоже, Стэнли был откровенно шокирован происходящим, так как не бросился на него сразу. Прозвенел звонок, так что все начали стягиваться в полупустые классы, делая ситуацию хуже и стремительно сводя количество возможных свидетелей к нулю… Стэн оглянулся по сторонам — он был в бешенстве от наглости всегда покладистого уродца, но, вот чёрт, ему нельзя было пропускать занятия — тренировки и так часто выдёргивали его с уроков. Он сделал большой шаг вперёд, останавливаясь в миллиметрах от не дышащего Джерарда, и выдохнул ему прямо в подбородок: — Готовься, сука. Ты покойник. Джерард стоял в почти опустевшем коридоре, глядя, как футболист удаляется в сторону своей аудитории, и буквально проживал осознание, что школьный звонок, вопреки ожиданиям, спас ему жизнь. Но надолго ли?

***

Джерард выглядел обеспокоенным, пристёгиваясь ремнём безопасности на пассажирском сиденье. — Джерри, ты что-то бледный. Всё в порядке? — мама нахмурилась, глядя попеременно то на сына, то в зеркало заднего вида, выруливая с парковки школы. Шины влажно шуршали по остаткам подсохших луж. Джерард натянуто улыбнулся, всё ещё чувствуя отголоски тревоги меж рёбер. — Да не выспался немного, тяжёлый день. Как у тебя? Не думал, что ты меня заберëшь. — Да, — материнское лицо просветлело, — решила сегодня устроить себе выходной. Дождя нет, не захотелось сидеть дома, в этом подвале. — Да брось, ты любишь свой подвал, — более искренне улыбнулся Джерард. — Твои картины будут по тебе скучать. И кружечки. Мама рассмеялась от этого сюсюкательного тона сына, и на сердце у неё отлегло. Джерард тоже немного расслабился, откидываясь на спинку. Серый минивэн наконец выехал с парковки. Ещё десять минут назад Уэй выходил из школы с последнего урока. Он завозился, объясняя Розетте — так упорно просила всех называть себя учительница английского, просто по имени — некие нюансы в своём сочинении, так что шансов сбежать раньше Стэна и Филиппа у него просто не осталось. Выходя из школы, он уже совершенно не думал о червях под ногами. Все его мысли были заняты приготовлениями к смерти, и, когда он спускался с последних ступенек крыльца, он понял, что готовился не зря. К нему с весьма суровым видом решительно шёл Коллинз, и Джерард понимал, что сейчас его схватят зашкирку и оттащат подальше от свидетелей, чтобы хорошенько навалять. Лучше, конечно, было просто поскорее принять свою участь. Когда Стэн почти поравнялся с ним, раздался автомобильный сигнал. Они оба обернулись, и, не сразу признав от стресса машину их семьи, Джерард вдруг почувствовал себя спасённым. Он на мгновение повернулся назад, встречаясь с глазами разозленного футболиста, и двинулся в сторону минивэна. Конечно, Джерард понимал, что это временно. Что Стэн будет только больше взбешён от этой беготни, но ничего не мог поделать с чувством облегчения, которое захлестнуло его пополам с усталостью. Единственное, чем он мотивировал себя пережить завтрашний день (и дни после), — это любимая биология (хоть без миссис Келли это было уже совсем не то) и мюзикл. Ну и Поки, конечно, куда без него.