A Burden Relieved

Леви находит Эрена побитым и отчаявшимся. Он шатается по улицам, как истекающий кровью безмолвный призрак. Эрен впивается костяшками пальцев в темные скулы, на его нижней губе нет живого места от синяков. Он переживает. Он волнуется. Ему хочется вырваться из своей кожи, как он это делает обычно через затылок своего титана: прорваться сквозь жар, кровь и пар и испариться, как дым в воздухе. И это именно та ночь, когда он хочет этого. Чего-нибудь. Чего угодно, что помогло бы ему привести мозги в порядок и обратило бы на себя все его мысли. Он избил себя до полусмерти, отчего в ушах звенит, а керосиновые лампы расплываются перед глазами, как в тумане, когда Леви находит его в том переулке всего в квартале от казарм. Леви находит его и лениво прислоняется плечом к стене, будто и не видит, как Эрен сейчас бьет себя по начинающему краснеть лицу. Леви начинает что-то говорить, но Эрен не слышит его. И все же его слуху удается выхватить слова «каждый», «ты ушел», «беспокоился», «устав». Эрен складывает их вместе, помещает на свои места, будто двигает ботинком кирпичи. Он знает, что нарушил устав, знает, что ушел без спроса. Должно быть, кто-то — Армин или Микаса — обнаружил его кровать пустой. Для Эрена это не имеет значения. Он думает лишь о том, что тишина и пустота, когда он упирается кулаками в бедра, раздражают его. — Эрен. Внезапно он чувствует, как в него вдыхают жизнь. Леви крепко сжимает его руку — жестко, сердито. Эрен не хочет, чтобы этим все ограничилось, он хочет, чтобы его избили до синяков, изуродовали и покалечили. В нем просыпается зависть к самому себе, когда его заставляют прижаться к мрамору, сцепить руки за спиной и сапог Леви встречается с его челюстью, а затем начинает раз за разом врезаться в его голову. — Эрен… — Ударьте меня еще раз. Его голос обрывается. — Я не хочу, чтобы меня ругали. Я стараюсь, но каждая попытка оборачивается провалом. Не хочу больше об этом думать, не могу злиться на себя. Я не выкладываюсь на полную, капитан. Пожалуйста, сделайте это. Капитан, избейте меня. Я больше не могу думать. И Леви не может не понять, как сильно Эрен хочет калечить и калечиться, потому что в действительности они одинаковые. Не во всем, но в достаточной степени, и поэтому Леви ведет Эрена за собой, но не к главным воротам, не туда, где на двухъярусных кроватях спит остальной отряд или где Армин с Микасой бродят по коридорам в поисках Эрена. Леви не говорит куда и не ругается. Он тихо приводит Эрена в свой кабинет и раскладывает его поперек стола. Леви вытаскивает из шлевок широкий черный ремень и, сложив его в руке, говорит: — Хорошо. Снимай штаны и нижнее белье, если оно у тебя есть. Мне не важно, где оно окажется, — на полу или где-то еще — но на твоей заднице ничего не должно быть. Понял? Эрен выдыхает, прижимаясь щекой к темному дереву. Он скользит лицом по столу и в итоге утыкается в него лбом. Просунув под себя руки, он возится с одеждой, пока из-под кромки брюк не показывается загорелая кожа. Он слышит, как Леви хмыкает. — Получишь двадцать ударов, — говорит он. — Считай каждый раз и говори «спасибо». Внутренности Эрена скручивает, он не может дать название захлестнувшему его чувству. Под кожей мечется что-то на грани страха и восторга, и это возбуждает еще больше. — Да, сэр, — шепчет он. И… — Черт! Первый удар жалит и посылает вдоль позвоночника тысячу мурашек. Настолько колкий, что почти обжигает кожу холодом. У Эрена перехватывает дыхание: — Один. Спасибо, капитан. Он бодро принимает еще несколько ударов. Ну или просто справляется с тем, чтобы вытерпеть их. Каждый раз он тяжело хрипит, морщится, но стоит ровно. На восьмом он вздрагивает. — Ах, ч-черт… — Эрен, какое число? — Восемь… Эрен выдыхает в гладкую поверхность стола. Он чувствует тепло от руки Леви, который держит его за правую половинку ягодиц, рождая в нем мучительно сладостное ощущение. — Восемь. Спасибо, капитан. На двенадцатом он уже вскрикивает, и череда ругательств тихо срывается с губ. В его голове все шипит, как взбитая пена. — Скоро пойдет кровь, — слышит он бормотание Леви. — У тебя тонкая кожа. Леви встает ближе, и расстояние между ними сокращается. После восьмого раза он упирается левой ладонью о стол для равновесия и склоняется над Эреном во время каждого удара. В те минуты ткань его штанов невесомо касается аккуратной розовой задницы. Эрен шипит сквозь стиснутые зубы от этих легких прикосновений. Но ему приятно. По-настоящему приятно, потому что это Леви. — Эрен, — строго произносит Леви. Его голос раздается очень близко, он очень низкий, и оттого, как хорошо он звучит, Эрену хочется кричать. — Число. — Черт, — задыхается Эрен, — Ах-х, черт… — Я не буду повторять дважды. Проклятье. Какое число. Какое число? У Эрена кружится голова. Леви шлепает твердой ладонью по покрасневшей половинке ягодиц. Пальцы стискивают ее жгучим кольцом. — Я не… — и голос Эрена обрывается. Он чувствует солоноватый привкус на языке — он даже не заметил, как в какой момент по его щекам начали течь слезы. — Что ж, ладно, — вздыхает Леви. Ощущение близости чужого тела покидает Эрена, когда Леви отходит от него. — Выпрями спину, — говорит он. — Выглядишь ты не лучшим образом. Мы начнем сначала. Сильный удар. От него Эрен резко подается вперед, и болезненное жжение вспыхивает на уже образовавшемся рубце. С его плотно сжатых губ срывается удивленный выдох. Он захлебывается слезами и вскрикивает «спасибо, сэр» целых три раза, пока не справляется со шквалом чувств и не затихает, а его колени начинают подкашиваться от боли. Каждый удар приводит его в мучительное и вместе с тем приятное исступление. На этот раз он не сбивается со счета. Он находит для себя логическую закономерность в том, чтобы держать в уме число, предшествующее тому, которое он затем называет вслух. Черт, и все же ему больно. Семь, восемь, девять, десять… И все же… И все же ему хочется, чтобы его били еще и еще, потому что он наконец-то ни о чем не думает, он больше не ненавидит себя, он больше не… Тринадцать, четырнадцать… — Пятнадцать. Пятнадцать. Пятнадцать, сэр. Спасибо, сэр, спасибо большое, сэр, — звучит так, будто умоляет. Он и правда умоляет. Леви заставляет Эрена выпрямляться после каждого удара, помогая себе ногами и подталкивая его тазом. И Эрен чувствует. У него стоит. У Леви стоит. — Хороший мальчик, — говорит Леви. — Я горжусь тобой, Эрен. И черт, ему хорошо, ему так хорошо, потому что все, что Эрен хочет, — это поступать правильно и принимать верные решения, чтобы Леви гордился им. Эрену хочется рассыпаться в признаниях в любви, неустанно умолять и просить. У него плывет голова. Он уже близок к тому моменту, когда колени перестанут держать его и он не сможет стоять прямо. Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать… На девятнадцатом ударе он чувствует привкус крови во рту, когда впивается зубами во внутреннюю сторону щеки. Они почти закончили, предпоследний удар заставляет его вздрогнуть от боли и прокричать сквозь слезы число. Его ребра ноют, когда он приподнимается. Леви приближается к нему, всем тазом вжимаясь в его ноющую кожу. Эрен чувствует, как у Леви стоит на него. И он тоже хочет этого. Хочет почувствовать его не только поверхностью кожи, но и внутри себя. Хочет, чтобы пальцы Леви стиснули его шею, чтобы он вошел в него и вытрахал все его страдания. Чтобы по его садящей заднице бился не холод пряжки, а кожа чужих бедер. Потому что Эрен одинок и ему нужен кто-нибудь. Он хочет этого. Он хочет, чтобы его избили, так же сильно, как и распластаться в ногах Леви, хочет, чтобы его обняли, поцеловали и о нем позаботились. Нет, нет, не только это — он умоляет принять его, ненавидящего самого себя, чтобы им командовали, чтобы его использовали, трахали и любили… — Еще один, Эрен. Еще один. Еще один… — Постойте, капитан. Леви замирает в тишине, и Эрен наконец слышит, как они оба тяжело дышат. Он чувствует жар его тела, и его разум окутывает дымка, оседая на нем теплым туманом. Эрен глубоко вздыхает. Ему ужасно больно. Его сердце стучит в груди, отчего создается впечатление, что от этого колышется стол — по крайней мере ему кажется именно так. Он чувствует, как Леви переступает с ноги на ногу. — Ты в порядке? — и в его голосе слышится беспокойство. Что-то похожее на чувство тревоги сладко селится в душе. Ты в порядке? Эрен спрашивает самого себя об этом, и ему хочется всхлипнуть. — Я… я в порядке. Все хорошо, — выдавливает из себя Эрен. — Я смогу, я дотерплю до двадцати. Но… Используйте меня, оттрахайте меня. Пожалуйста, пожалуйста… У Эрена едва ворочается язык. — Просто давай закончим на двадцати, — отвечает Леви. Он откладывает ремень на стол. Его руки стискивают бедра Эрена, не давая ему упасть. Он уже хочет отшагнуть, как вдруг… — Стойте, просто… — Эрен выбрасывает руку назад. Он впивается ногтями в бедро Леви в тщетной попытке удержать его на месте, однако она срабатывает. — Просто… — Эрен пытается выразить свою мысль еще раз. Он в отчаянии, и оно вытесняет из головы абсолютно все, кроме главного: используйте меня, оттрахайте, прикоснитесь ко мне, сделайте что угодно, только не уходите… — Капитан, пожалуйста, — вырывается у него сдавленным всхлипом. — Еще. Пожалуйста, трахните меня здесь. Пожалуйста. До или после моих «двадцати» — не важно. Только, пожалуйста… Внезапно Эрен чувствует, как чужой палец дергается на его бедре. Он упирается руками в стол и, обернувшись, бросает взгляд через плечо. И видит лицо Леви близко к своему собственному. Он все еще склоняется над Эреном, задумчиво нахмурив брови. Леви не смотрит на него, и густые ресницы касаются его щек, когда он опускает взгляд. И, пожалуйста, Эрен готов умолять, пожалуйста… Приготовившись к новой порции боли, он подается бедрами назад, сильнее вжимаясь в эрекцию Леви. В ответ он получает приглушенный стон, и Леви сильнее впивается в его бедра. И затем, словно сдаваясь, Леви вздыхает. — Ты правда хочешь этого? Чтобы я оттрахал тебя на этом столе? Боже, он произносит это с придыханием, и воздух касается ушей Эрена, отчего дрожь пробегает вниз по его спине. Эрен кивает. Леви вжимается в него, и от прикосновения кожа вновь начинает жечь и саднить, но, боже, как же хорошо. — Я надрал тебе задницу, и теперь ты хочешь, чтобы я грубо отымел тебя? Дыхание Эрена резко прерывается. — Да, — шепчет он. — Да, пожалуйста. Он слышит, как Леви расстегивает штаны, слышит звук вынутой из петельки пуговицы, «вжик» молнии и мягкий шорох стягиваемой одежды. — Ты еще более ненормальный, чем я думал, — бормочет Леви. — Впрочем, я не удивлен. — Вы тоже, — отвечает Эрен. Он сглатывает и, набравшись храбрости, ставит перед фактом: — У нас у обоих стоит. — Я заметил. Ты уже занимался таким? Эрен качает головой. — Мне нужно подготовить тебя, — бормочет Леви, словно говоря это самому себе. — Я схожу за маслом… — Нет, — Эрен снова хватается за него. — Нет, все нормально. Не надо. Леви замирает. Он словно размышляет о чем-то в полном молчании. И наконец… — Будет больно, — говорит он, и его низкий, мягкий голос звучит обеспокоенно. — Будет очень больно. — Хорошо, — тихо отвечает Эрен, ложась лицом на холодный стол. — Хорошо. Я хочу этого. Это успокаивает меня. Леви сплевывает на ладонь, прежде чем поднести ее ко рту Эрена. — Плюй. И Эрен слушается. Его сердце готово выскочить из груди, а в животе все закручивается в узел. Он не видит Леви, но может представить, как тот смотрит на их смешанную слюну, которую окрашивают в розовый капельки его крови. — Отлично, — говорит Леви. Он размазывает слюну по своему члену. А затем проводит головкой от копчика до колечка мышц, и Эрен дрожит от этого ощущения. — Хочешь мой член, Эрен? Ох, черт… — Больше всего на свете, — все его тело словно горит. — Трахните меня. Пожалуйста, отымейте меня. Пожалуйста. Эрен вздрагивает, когда рука Леви тянется вниз, проводя по его бедрам, открывшимся рубцам и наливающимся кровью синякам. — Озабоченный, — и, отдернув руку, Леви резко и размашисто бьет ей по заднице. Эрен вздрагивает. Он вскрикивает. С его дрожащих губ срывается ругательство. — Число. — Двадцать, сэр! — громким ломающимся голосом отвечает Эрен. Его всего трясет, и он скребет ногтями по столу, задыхаясь от слез. — Двадцать, сэр, пожалуйста! Скажите, что я справился. Пожалуйста, скажите, что я справился, и… Трахните. Меня. И боже, Леви подается вперед и толкается в него, входя без какой-либо подготовки. Боль и жжение разрывают мозг, Эрен запрокидывает голову и падает обратно на стол. Перед глазами все как в тумане, он вот-вот потеряет сознание, но острая боль отрезвляет его в следующую же секунду. Ему нравится это, нравится, ему… — Только посмотри, как ты принимаешь его, — доносится до него голос Леви. — Эрен, у тебя очень хорошо получается. Эрен не может собраться с мыслями, чтобы что-то сказать, и в ответ слышатся лишь резкие выдохи и стоны. — Че-ерт, — боль усиливается. Леви вбивается в него. Его бедра касаются чужих, и Эрену кажется, что он весь пылает. Перед глазами вспыхивают искры обостренных чувств, и он готов кончить прямо вот так — даже не прикоснувшись к себе, просто оттого, что его трахает, использует, оставляет на нем синяки и разрывает на части Леви Аккерман. — Аа-х!.. Да, да, пожалуйста, да… Леви прижимается губами к его лопатке. — Вот в чем ты действительно хорош, — говорит он, касаясь его кожи. — В том, чтобы тебя трахали на столе. Скажи мне спасибо, Эрен. — Спасибо, — задыхается Эрен. Он всхлипывает. Он даже не замечает, когда начинает захлебываться горячими слезами. В глазах темнеет. В каждой клеточке взрывается фейерверк ощущений. — Когда у тебя завтра все будет болеть, вспомни об этом вечере. Каждый раз, что ты будешь выкидывать что-то подобное, просто держи в голове то, что я выбью из тебя душу. — Да, — он близко, очень близко. — Капитан, пожалуйста, я… — Скажи мне, чего ты хочешь. — Я хочу кончить, — выдыхает Эрен. — Пожалуйста. Пожалуйста. Я справился… Он чувствует спиной теплую грудь Леви и то, как член скользит внутри него, чувствует мягкие прикосновения его губ к своей шее. — Ты хорошо постарался, — на выдохе говорит Леви, жарко, нежно, сладко. — Ты справился. Я хочу, чтобы ты кончил, Эрен. Ты заслужил… И Эрен не выдерживает. Он содрогается всем телом. Леви выходит из него, и Эрен падает на стол, пачкая себя. Он едва ли не светится от взрывов в каждой клеточке своего тела и в итоге оседает на колени. Его грудь тяжело вздымается. Он давится стонами. Ему плохо. Или легко? Да, ему легче. В нем сталкивается миллион противоречащих друг другу мыслей. Но, черт, ему хорошо — просто погрузиться в них и ни о чем не думать, потому что чужая теплая рука внезапно ложится на его поясницу. И он понимает, что ему хорошо, еще даже не подумав об этом. Леви наклоняется к нему. Его член весь в сперме — неужели он тоже кончил? Неужели ему было хорошо с Эреном? Он правда хорошо постарался? Уже не важно. Леви притягивает его в объятия, и Эрен утыкается своим мокрым пылающим лицом в его левое плечо. И он падает на Леви. Все его тело и все его мысли, все его страхи и недостатки, как груз, перекладываются на чужие плечи. Чужие, не его собственные. И его бремя становится легче. Он впервые чувствует, как становится вольным от самого себя, — возможно, в первый и последний раз — и ощущает себя как никогда близким к свободе.