как тебя покорить

В магазине с емким названием «Продукты 24» было многолюдно; у витрины с йогуртами и молоком кто-то рассыпал замороженный горох. Свет над хлебным отделом неприветливо мигал.

Гречкин К., 17:07. «привет хорошая сегодня погода доллар растет давай пообедаем».

майор огонь, 17:12. «Сколько раз я говорил, чтобы ты не писал на этот номер?»

Гречкин К., 17:12. «раза два три пять десять». «так что насчет обеда».

майор огонь, 17:13. «Обед давно закончился».

Гречкин К., 17:14. «тогда ужин???»

В ожидании ответа Гречкин трижды обошел отдел со сладостями. К четвертому разу не выдержал: закатил глаза и сам полез за телефоном.

Гречкин К., 17:17. «может тогда по пиву?»

майор огонь, 17:18. «По какому пиву?»

Гречкин К., 17:19. «светлое премиум как ты только пиво».

майор огонь, 17:19. «Ты пьяный, Кирилл?»

Гречкин К., 17:20. «я только из университета очень устал хочу есть и любви».

Кирилл перечитал коротенький диалог и, печально вздохнув, сдался. По опыту он знал: если товарищ майор молчит, лучше его не перебивать. С Громом делать было нечего; и посреди магазина в неприметном спальном районе делать, по большому счету, тоже было нечего. Гречкин двинулся к выходу. В тот момент, когда он почти миновал раздвижные двери, что-то оглушительно завыло. Охранник удивленно посмотрел на Кирилла, Кирилл — в ответ. Он остался стоять, как был: одна нога здесь, другая — там, одна рука здесь, а в другой — буханка белого хлеба по скидке. — Карманы покажите, — опомнился охранник. Кириллу захотелось настучать себе — кому-нибудь — по голове. Он растянул губы в приветливой улыбке и аккуратненько зарулил обратно в зал. — Слушай, мужик, ты чего? Я же просто задумался. — Все вы задумываетесь. Платить будем? — За что? — возмутился Гречкин. — Говорю же, я его случайно цапнул. За спиной послышался шепот. Кирилл подмигнул дамочкам на кассе и мысленно пожал себе руку: из одной задницы вылез в другую, очень красиво получилось. — Чего застыл? — поторопил его мужик. — Дядя, ты стебешься? — тяжело вздохнул Кирилл. — Недоразумение вышло. — А, — многозначительно протянули в ответ, — ну если недоразумение, тогда топай за мной. — Куда? — Топай, а не вопросы задавай. В полицию звонить будем. В кабинете — коморке — охранника Левина П. Е. было тесно, тепло и пахло дешевым чаем. От мрачных мыслей Кирилл отвлекся очень быстро, когда увидел на столе, застеленном клеенкой в цветочек, открытую пачку баранок — от одного взгляда на нее живот скрутило, как на карусели. — Положи, где взял, — остановил его Левин. Кирилл замер с открытым ртом и посмотрел на охранника недовольно. — Ну и пожалуйста, — ответил он и положил баранку на место. — Ну и не надо. Ты мой прикид видишь? У меня часы дороже стоят, чем этот ваш клоповник. Охранник, смерив его взглядом, вышел звонить. Когда вернулся, Кирилл уже по-хозяйски устроился на скрипучем стуле и, задрав голову к потолку, думал о своей жизни. Подумать так-то было о чем. На прошлой неделе его, злостного нарушителя ПДД, лишили водительских прав. На этой неделе он, сам того не подозревая, почти стырил хлеб из магазина. Как низко пало русское дворянство. — Баранку возьми, — буркнули сбоку. — А? — Баранку, говорю, возьми, — повторил мужик, отгородившись от Гречкина газетой. — А то как будто из голодного края. — А. Спасибо, дядь. Охранник читал газету, Кирилл меланхолично жевал. Так они и сидели, пока в дверь не постучали. — На месте сиди, — сказали Гречкину. П. Е. Левин вернулся спустя пять минут. Не один. За ним, пригнув голову и обругав низкий потолок, в помещение впорхнула надежда городской полиции. Кирилл на секунду забыл, как жевать и дышать. Гром посмотрел на него удивленно. Удивление быстро перешло в раздражение. — Ты что здесь забыл? — спросил Игорь. Гречкин сглотнул. Ему, конечно, хотелось бы увидеть товарища майора, но точно не при таких обстоятельствах. — А что, не видно? — ляпнул Кирюша. — Культурно провожу время. В разговор вклинился Левин: — Игорек, так ты этого клоуна знаешь, что ли? — Я бы попросил. Я, между прочим, не клоун. Вы думайте, что говорите, дя… Игорь отмахнулся от Гречкина, как от назойливой мухи. — А ты молчи, когда не спрашивают, — сказал он. Потом, повернувшись к охраннику, спросил: — Сколько, дядь Паш? Давайте только быстрее, а то мне идти надо. Дядя Паша наградил Гречкина (очередным) неодобрительным взглядом и назвал цену за батон. Гречкин вздохнул и вытащил из кармана бумажник — черный, кожаный, купленный матерью в Берлине за какие-то бешеные деньги. В бумажнике рядом с пустыми картами ждала своего часа одна-единственная сотка. — Сдачи не надо, — добавил Гречкин. На него посмотрели, как на идиота. На улице стремительно темнело и начинался дождь. Кирилл с Громом стояли под навесом. Пока Игорь что-то печатал в телефоне, Гречкин во все глаза смотрел на него и думал о том, что день становится лучше — немного, но лучше. — Ты совсем сдурел? — задал вопрос товарищ майор немного погодя. — Ты о чем? — Совсем, говорю, сдурел? Вчера были гонки на машинах, сегодня — хлеб, а завтра что? Мне начать стягивать патрули к какому-нибудь банку? — Какого ты высокого мнения о моих способностях, — попытался пошутить Кирилл. Не получилось. Не повезло. — Не «ты», а «вы». Для тебя — Игорь Константинович, Гречкин. Под строгим взглядом Игоря Константиновича Кириллу стало ужасно неуютно и, что было хуже, неожиданно совестно. Он как будто увидел себя чужими глазами: нашкодившего пацана с кучей денег и полным отсутствием извилин. Может, отчасти это было правдой, может, даже не отчасти, а полностью, но рядом с доблестным майором полиции Кириллу хотелось выглядеть совсем не так. — Это уже не смешно, — продолжал Игорь. — Я не понимаю, чего ты добиваешься? А если бы кто-то другой приехал? Ты по отделению соскучился, скажи мне? Кирилл почесал кончик носа и поднял взгляд на Грома. Лучше бы и дальше продолжил асфальт изучать. — Вы поверите, если я скажу, что это случайно вышло? — спросил он осторожно. — Правда случайно. Клянусь, я вообще не помню, зачем этот ебучий хлеб схватил. — За языком следи. Я говорил не только об этом. Кирилл открыл рот, но Игорь даже слушать не захотел: развернулся и стал кому-то звонить. Вот и поговорили. — Долго стоять собрался? — вздохнул Гром спустя пять минут. — А что мне делать, — протянул Кирилл, — товарищ майор? — Езжай домой, Гречкин. Холодно. Дождь идет. Кирилл уперся в металлические перилла и покивал. Но с места, конечно, не сдвинулся и позволил себе ухмыльнуться. — И на чем я поеду, Игорь Константинович? — мурлыкнул он. — Прав-то у меня нет. С вашей подачи отобрали. — Никогда не поверю, что отец оставил тебя без водителя. — Но он оставил. И без водителя, и без денег. Гром даже оторвался от телефона. — И как же ты это, — присвистнул он, — переживаешь? — Как видите, очень тяжело. Вон, уже еду из магазинов воровать начал. На хмуром лице товарища майора показалось что-то похожее на улыбку. Гречкину захотелось протереть глаза, потому что улыбка Игоря Константиновича была явлением таким же редким, как солнце в их чудесном Петербурге. — Расплачивался ты сейчас чем? — поинтересовался Игорь. — Всем, что осталось от моих карманных на неделю, — нехотя ответил Кирилл. — Остальное ушло на такси до универа и на шмот. — На что? Вместо ответа Кирюша распахнул полы джинсовки и продемонстрировал Игорю обновку. Толстовка, на вкус Грома, была обыкновенной, но наверняка стоила половину его зарплаты за месяц. — Ты решил спустить последние деньги на одежду? — Игорь приподнял бровь. — Я просто уточняю. — Не самый умный мой поступок, — признался Кирилл. — Да, я остался без денег, но других оснований не покупать ее у меня не было, понимаете? Эйфория от встречи с Громом начинала потихоньку проходить. Кириллу вдруг захотелось оказаться дома — подальше от проклятого магазина и от всех этих нелепых ситуаций. Он сдался. — Игорь Константинович, — проныл Гречкин несчастным голосом, — мне очень стыдно, пожалуйста, помогите. — Как тебе сказать? Тут даже доктор не поможет. — Знаю. Но вы-то круче доктора. Гром снова вздохнул, убрал телефон в задний — кто так делает? — карман и посмотрел на собеседника снисходительно. В конце концов сказал: — Пошли, недоразумение. Кирилл оживился. — К вам? Игорь приподнял брови: «с ума сошел, да»? — Я просто… — замялся Гречкин. — Вы же здесь рядом живете, я помню. — Еще чего. Пошли, домой тебя отправим. — А зачем идти тогда? Такси и сюда вызвать можно. В этот момент на лице Игоря — бам! — появилась довольная ухмылка. В другое время и в другом месте Кирилл бы обязательно засмотрелся, сейчас — насторожился. — Правонарушители, — учительским тоном отчеканил Игорь, — на такси не ездят. Они на троллейбусах ездят. — Не понял мема. Кирилл остался стоять на месте, и Гром, приблизившись в два шага, подтолкнул его в нужную сторону — да так хорошо, что Кирюша едва не вскопал асфальт носом. Ах товарищ майор, вечно вы силу рассчитать не умеете. До остановки шли не меньше двадцати минут. Часть из них Кирилл чувствовал себя подавленным, часть — пялился на Игоря. Раздраженным майор Гром больше не выглядел, но и веселым назвать его было сложно. — Не пялься, — пробормотал Игорь рассеянно. — Это невежливо, ты в курсе? — Торчать в телефоне во время разговора тоже невежливо, — парировал Кирилл. Игорь поднял на него взгляд. — Мы разговариваем? — уточнил он. — В данную конкретную секунду? — Забудь, просто забудь. Кирюша заметно повеселел. Разговоры всегда были его коньком. Языком он чесал хоть и криво, но с энтузиазмом. У Игоря Константиновича, напротив, речь была более-менее чистой, немного даже старомодной, вот только болтать без повода он не любил. А жаль. — Почему отцу не позвонил? — спросил Игорь, когда они проходили мимо детской площадки. — Или кому-нибудь еще. — Вряд ли «кто-нибудь еще» поехал бы хуй знает куда так поздно. За французский извините, — Гречкин пнул камушек под ногами. — А отец злится из-за машины. Да он бы и в другой ситуации не сорвался. На него посмотрели с едва заметным сочувствием, но Кирилл только отмахнулся. У него не было никаких комплексов и детских травм. Он давно привык, что в его мире каждый по-настоящему заботится только о себе. Именно поэтому Игорь Гром казался ему немного странным. Он всегда помогал — и Кириллу, и вообще всем. Не майор Гром, а дядя Степа, бля. Это, конечно, восхищало, потому что сам Гречкин так не мог и не думал, что когда-нибудь сможет. — Тогда другой вопрос, — оторвал его от размышлений Игорь. — Как ты оказался в этом районе? Кирилл состроил невинное выражение лица: — Таксист узнал, что денег нет, и высадил меня здесь. — Случайно? — Допустим, не очень. Допустим, я запомнил ваш адрес. — Зря спросил только, — закатил глаза Гром. А чего? Они много времени провели вместе. С тех пор, как Игорь сцапал его в каком-то сомнительном клубе полгода назад, бедовый Кирюша стабильно пару раз в месяц катался к Грому в отделение. Товарищ майор научился не обращать внимание на бестолковую болтовню Кирилла, а Кирилл — сидеть на стуле ровно и не отсвечивать лишний раз. Иногда он бывал полезным, иногда не бывал. Как-то раз попробовал, например, заварить уставшему Игорю кофе. Кофе тогда выпил Дима, жутко закашлялся и пообещал написать на Гречкина заявление за покушение на жизнь сотрудника полиции. Скоро дошли до остановки. Кирюша, стряхнув грязь с разрисованной скамейки, с удовольствием упал на нее и вытянул вперед длинные ноги. Потом снизу-вверх посмотрел на Грома: не тупи, мол, дядь. — Сядешь… сядете, Игорь Константинович? — все-таки предложил Гречкин. — Простите за каламбур. Гром покачал головой. — Мне идти надо. — И вы что, оставите меня здесь? Район-то криминальный. — Да что ты говоришь? — Как есть, так и говорю. Гопники, наверное, водятся. Майоры, которые при задержании полномочия превышают, точно есть. Игорь Константинович поморщился: «ой, только не начинай снова». Кирилл фыркнул, закатал рукава и показал Грому чистые — без синяков — запястья. На него снова посмотрели, как на идиота. — Это сейчас нет, — убежденно проговорил Кирюша. — А неделю назад все было. Знаешь, сколько неприличных вопросов я получил? Не знаешь, а если бы знал… Его поток мыслей остановили самым бесцеремонным способом: Игорь, дождавшись, пока он достаточно отвлечется, потянулся и ущипнул открытую кожу. Гречкин даже подскочил. — «Вы», — не без удовольствия напомнил Игорь. — Мы с тобой не друзья. Кирилл потер руку и обиженно посмотрел на Грома. Он не знал, что еще нужно было сказать, чтобы Игорь остался. — Так ты правда уходишь? — уже тише спросил он. — А ты правда гопников боишься? Выглядеть еще глупее не хотелось, и Гречкин промолчал. Он грустно проследил, как товарищ майор прошел двести метров до ближайшего ларька, и заулыбался, как последний придурок, когда тот пришел обратно — с двумя свертками в руке и со сложным выражением на лице. — Ты будешь молчать, — предупредил Гром сразу. — Договоримся так, ладно? Я даю тебе шаврульку, а ты мне — идеальную тишину. Усек? Чего молчишь? — Так мне говорить или?.. Игорь сел рядом. На шаверму, которую ел полтора раза в жизни, Гречкин смотрел с подозрением, и это почему-то заставило товарища майора коротко хохотнуть. — Ешь, не укусит, — подбодрил он. — Не укусит, значит, внутри замяукает, — Кирилл скривился. — Не, не буду, извини. — Давай. А то твой живот на весь район слышно. Кирилл густо покраснел. Игорь, воспользовавшись заминкой, одной рукой пододвинул к нему шаверму, а другой — надавил на шею сзади, заставив нагнуться и сделать укус. Гречкин бы соврал, если бы сказал, что никогда не хотел почувствовать эти руки на своей шее, но сейчас ему было не до влажных фантазий. Сейчас ему хотелось стереть с носа жидкий соус и обругать ментовский произвол. Игорь хмыкнул. — Я по лицу вижу, что тебе нравится, — сказал он. — Это было грубо, — с набитым ртом пробормотал Кирюша. — В полицию позвонишь? — Очень смешно. Игорь снова достал телефон и стал что-то медленно печатать. Кирилл ел и, пока никто не видел, умилялся отвратительным отношениям майора с гаджетами. — Чем ты занимаешься? — спросил Гречкин. — Договорились же молчать. — Покажите документ, товарищ майор. Если документа нет, то ни о чем мы не договаривались. Что? Я у тебя учился. В ответ Игорь только закатил глаза. Потом потянулся, закинул руки за голову и задумчиво посмотрел вдаль — в пространство между зоомагазином и стоматологией. Гречкин тоже туда посмотрел, ничего интересного не нашел и перевел взгляд обратно на Игоря. Кирилл смотрел, как ровно вздымается чужая грудь под легкой тканью, и завидовал: сам он мерз в теплой (нет) толстовке и джинсовке поверх. — У тебя зубы стучат, — лениво заметил Гром. Кирюша на автомате выдал: — А у тебя песок сыпется. Переглянулись. — Пятнадцать суток захотел? — Все, молчу. Выпрямившись, Игорь стянул с себя кожаную куртку и — боже, боже, боже, — протянул ее Гречкину. Жест был неожиданным, но Кирилл быстро взял себя в руки: принял чужую куртку и накинул себе на плечи. В один момент стало как-то тепло и приятно; от одежды пахло парфюмом и, наверное, самим Игорем. — И все-таки, — снова попробовал Гречкин, — у тебя новое дело. Расскажи? Может, я помогу. — Чем, например? — хмыкнул Гром. — Свежий взгляд, все такое. — Нет у меня никакого нового дела. — Ну да, ну да. И думаешь ты сейчас о судьбах Родины? — Я о них всегда думаю. В голове тут же всплыла картинка: Гром обнимает гитару и от всей души поет «Отчего так в России березы шумят». Кирилл не сдержался и заржал. — Скажи, что ты знаешь про Сергея Разумовского? — вдруг спросил Игорь. Гречкин задумался. — Ты про чувака, который «Вместе» основал? Игорь кивнул. Кирилл снова задумался. — Это и знаю. Видел его пару раз на закрытых вечеринках. — И какой он? Кирилл посмотрел на товарища майора с подозрением. — Симпатичный, — ответил он и прищурился. — А ты с какой целью интересуешься? — Не в том смысле, балда. — Так ты же не уточнил, в каком смысле, — уже спокойнее фыркнул Кирилл. — Ну, нервный. Разговаривал не слишком много, а если и разговаривал, то хотелось его пожалеть. Он, наверное, из этих… как их? Да, из интровертов. Пил… что-то, уезжал рано. — Будьте добры, помедленнее, — попросил Игорь. — Я записываю.* Кирилл качнул головой: «не, не догнал». Игорь долго-долго на него смотрел. — Ты «Приключения Шурика» не смотрел, да? — тяжело вздохнул он. — У меня каждая неделя — это «приключения Шурика». Не перебивай. На чем я остановился? Уезжал рано. Да и все, в общем-то. Еще помню, что рядом с ним постоянно мужик был. Хмурый такой. Игорь медленно кивал, как будто действительно записывал слова Кирилла, только у себя в голове. Гречкин почувствовал, как чужая куртка сползла с плеча; пришлось поправлять. — Мужика, случайно, не Олегом Волковым звали? — уточнил Гром. — Хрен знает. Может, Олег, а может, и Андрей, а может, и ворона, — пожал плечами Кирилл и дурашливо улыбнулся. — Это его телохранитель, да? Я про них читал. — Что ты читал? — Что у них очень, ну знаешь, близкие отношения. На этой замечательной ноте Игорь перестал жевать и несколько раз моргнул. Спустя пару секунд повернул голову к Гречкину и глухо переспросил: — У кого? — Ну, у Разумовского с Волковым. Что ты так смотришь? Да там все понятно, я сотку ставлю. — Во-первых, у тебя нет сотки. Во-вторых, не лезь в чужую личную жизнь, — Игорь вытер рот салфеткой, помолчал и добавил: — Не может быть. Кирилл подпер рукой подбородок и снова посмотрел на майора с умилением. У него в голове не укладывалось, как Игорь Гром, будучи лучшим следователем Санкт-Петербурга, не мог сложить дважды два, когда дело касалось романтических отношений. Святая наивность. — Слушайте, Игорь Константинович, — усмехнулся Гречкин, — вы зрение давно проверяли? — Это ты к чему? — Да так. Помолчали. — У Разумовского скоро закрытая презентация, — сказал Кирилл, болтая ногами. — Для таких же задротов-айтишников. Могу провести, если надо. На него посмотрели с интересом. — Ты приглашен к задротам-айтишникам, хочешь сказать? — Нет, но билеты достану. — Так. И что ты за это хочешь? Вопрос поставил Кирилла в тупик. Он отвлекся от разглядывания свежей царапины на красивом подбородке товарища майора и посмотрел ему в глаза. — Давай… давайте куда-нибудь сходим? — предложил он первое, что пришло в голову. — В кино, например? Игорь приподнял брови. — Ну давай, — с налетом иронии согласился он. — Только я буду в зале, а ты — на улице. Или наоборот. Как хочешь. — Вы сегодня в ударе, — хмыкнул Кирилл. — Я имел в виду «сходим в кино вместе». — Тогда мимо. — Хорошо, — Гречкин лихорадочно соображал: упускать такую заманчивую возможность ему не хотелось. — Тогда давайте общаться? — А мы чем занимаемся? «Не тем, товарищ майор, совсем не тем», — с тоской подумал Кирюша. Вслух сказал: — Как нормальные люди. Вы в этом, я знаю, не шарите, но мы могли бы попытаться. — Скажи, тебе совсем заняться нечем? — Ладно вам. Общаться — это типа здорово. Впечатленным Игорь не выглядел. Кирилл от своей болтовни тоже был не в восторге: нес он какую-то дичь, откровенно говоря. А как сказать по-другому? «Я, Кирюша Гречкин, на вас, товарищ майор, запал»? И в конце добавить: «подпись, число». Шикарно получится, ага. — Можете считать это частью воспитательной работы, — буркнул Гречкин. — Вы же мне на прошлой неделе лекцию про важность высшего образования прочитали, да? А сегодня утром я в универе был. — Молодец какой. И вечером решил стащить хлеб из магазина? — Не все же сразу. Слушайте, товарищ майор, я же правда не специально. Как это говорится? Мотор у меня хороший, а тормозов нет. Останавливаюсь только в кювете.** В глазах Игоря отразились понимание и одобрение. От последнего Кирилл почувствовал прилив гордости и детской радости. — Довлатова читал, что ли? — прищурился майор. — Прикиньте, — улыбнулся Кирюша, обнажив зубы. — И не только его. Про существование писателя Сергея Довлатова Кирилл, вообще-то, узнал от Игоря: во время очередного визита в ментовку увидел на столе Грома книжку, в тот же вечер нашел ее в сети и прочитал. Мало ли, подумал он, выпадет возможность умом блеснуть. Игорь смотрел на него снисходительно. — Думаешь, — наконец выдохнул он, — я нуждаюсь в общении? Кирилл пожевал губу. — Не знаю, — честно сказал он. — Но вы же зачем-то со мной возитесь. И, вон, улыбаетесь даже. От неловкой паузы их спас троллейбус; пришел, родимый, как раз вовремя. Игорь точным движением кисти закинул мусор в урну и поднялся на ноги. — Игорь, — позвал Гречкин. — Чего? — Хлеб возьми. — Мне он зачем? — Ты наверняка забыл купить, пока мир спасал. Игорь рассмеялся и все-таки принял протянутый батон. Потом выдал неприлично довольному Кириллу деньги на билет и проследил, как тот поднимается в салон троллейбуса. Вся соль ситуации дошла до майора чуть позже, когда Кирюша уже скрылся за поворотом — активно махая на прощание, ярко улыбаясь. В его, Игоря, куртке. Вот же гад.

Из чата «Стая нахрен». Капитан Молния, 19:25. «Почему у меня такое ощущение, что Кирилл Гречкин ко мне подкатывает?» «Только не смейтесь, ок?» Робину не платят, 19:27. «Игорь, ты…» «Может, сказать ему?» Живи своим умом, Пчела, 19:27. «ДИМ, ДАВАЙ САМ, Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ».