Чёрное небо

      Война. Война никогда не меняется. Пока живы люди, войны не прекратятся, поэтому испокон веков многие деятели искали пути либо полной остановки конфликтов, либо методы, при которых война не начнётся ещё в зародыше.       Фактор сдерживания. Факторами сдерживания могут стать правда без манипуляций, страх перед чем-то, чья-то любовь и узы. К сожалению, всё, кроме страха за свои ресурсы, которые в случае чего неминуемо исчезнут, является временным фактором, который действует максимум от силы в течение жизни среднестатистического человека.       В мире на данный момент существуют всего три варианта устрашения целых стран: А) Техника Печатей Бога смерти. Эта техника может запечатать любой козырь противника, несмотря на его силу и потенциал. Великий клан Узумаки был уничтожен за это, а деревня Скрытого Водоворота разрушена. Почти все представители и хранители знаний клана погибли. Фактически тандем войск пресёк на корню зарождающуюся угрозу для всех их сил, соответственно из чего можно сделать вывод, что необходимо работать полностью скрытно, дабы ни капли важной информации не просочилось. Б) Ярость. Техника является фактически оружием массового поражения за счёт единоразового выпуска накапливаемой чакры, порождая взрыв, способный уничтожить целый город. Клан Цучигумо подвергся нескончаемым нападениям, и большинство из них погибли. Сам создатель, глава клана, Эн но Гёджа и ещё несколько людей клана хранят эту технику, но добыть её очень тяжело ввиду долгих поисков хранителей, которые по итогу могут ни к чему не привести. В) Хвостатые. Это не техника, а скорее контроль древних гигантских демонов в своих целях. Тоже являются живым оружием массового поражения. Если выпустить такое чудище, то обе стороны не смогут воевать, и войны в конце концов прекратятся, пока не обратятся в мелкие неконтролируемые конфликты, но это уже не будет той кровопролитной войной, в которой могут быть затронуты мирные жители. Очевидно, лучший вариант, так как всего лишь нужно захватить Джинчуурики, то есть носителя демона. Они будут сопротивляться, но зачастую они не способны использовать своих Биджу вместе с собой, поэтому их можно одолеть в их форме хвостатого.       Есть ещё вариант Г, но, к сожалению, его больше нельзя рассматривать как возможный метод. Котоамацуками Учихи Шисуи была способна менять мнение и мысли людей, а те в свою очередь этого не замечали, воспринимая их как свои собственные. Благодаря этой технике в теории можно было бы уничтожать саму причину конфликта и не создавать порочный круг ненависти, а также избавиться от неизбежных тысяч жертв. Шисуи погиб, и его техника канула в Лету, навсегда утерянная, но столь желанная.       Все эти варианты являются обоюдоострым клинком, ведь если применить их не в качестве средства для достижения мира, а для войны, то, к сожалению, это будет трагедия для всего мира шиноби, словно пороховая бочка континентальных масштабов.       Именно такой бочкой был Наруто. Внутри него был запечатан Девятихвостый Демон-Лис, древнее чудовище, пойманное Первым Хокаге и передающееся по наследству в части клана Узумаки, живущей в деревне Листа. Великая мощь и бешеный нрав послужили его прозвищу - Демон разрушения. Не мудрено, ведь когда Девятихвостый был высвобожден, Коноха почти исчезла с лица Земли.       Наруто сбежал из деревни, потому что захотел сбежать от самого себя. Душу пожирал пламень самоуничижения, она взвывала от боли, не в силах отбиться от ненависти к самой себе. Несчастный ребёнок не хотел жить, но умирать было ещё страшнее, поэтому единственным выходом оказался побег. Побег от всего: от людей, которые его ненавидят и презирают, от сверстников, которые над ним издеваются, от нескончаемых нужд в самом важном, от воспоминаний о тяжёлом детстве, которые возникали тут и там, от самого себя, бесполезного и никому не нужного себя.       Наруто хотел быть нужным людям, он хотел признания, хотел хотя бы нормального отношения к нему, но всегда получал лишь отвратительные взгляды боязливой лицемерной публики. Мальчишка был добрым душой, никогда ею не кривил, вёл себя как обыкновенный ребёнок, не какой-то там неординарный, совершенно обычный мальчик, каких в деревне великое множество. Но всем было плевать на его качества: все видели в нём лишь итог их страданий, несчастий и бед. Средоточие ненависти на беззащитном дитя, как солнечный луч под линзой, выжигало на сердце Наруто клеймо "Монстр".       Лес был большим и тёпло-зелёным изнутри. Деревья стояли не особенно плотно, но их раскидистые кроны покрывали шапкой всю землю, собирая ненасытно солнечный свет для дыхания. Повсюду слышилась жизнь лесных обитателей, певчие птицы заливались, дятлы изредка стучали по стволам старых стволов, в кустах шуршали грызуны.       Наруто бежал, не оглядываясь. Бежал прочь из "родной" деревни. Сил плакать уже не было, да и нечем в принципе. Веки распухли, и смотреть по сторонам было тяжело. Хоть они быстро заживали, постоянное раздирание век ухудшило регенерацию тканей, замедлив восстановление. В какой-то момент он споткнулся, как будто в каком-нибудь клише и жёстко ударился бедром. Оно начало дико ныть, первые секунды казалось, словно сейчас умрёшь. Постепенно боль утихла, но время было упущено, и начало вечереть. Наруто поковылял дальше, не зная броду. Может он вообще вернётся назад? Или окажется перед другой деревней?       Наступил вечер. Среди деревьев стало достаточно темно, трудно было разглядеть детали вокруг, но силуэты всё ещё немного вырисовывались. Импровизированный костыль в виде палки помог малышу двигаться дальше, при этом не испытывая столько боли, как без неё. Вечер постепенно сменился на ночь.       Щебетание птичек прекратилось, им на смену пришли совы, их угуканье на самом деле довольно пугало. Сквозь кроны пробивались редкие лучи лунного света, падая то тут, то там на нежный ковёр из травки, на которую решил улечься Наруто, совсем выбившийся из сил и не способный больше двигаться. Хотелось есть. Но он привык спать натощак, правда впервые это происходило где-то за пределами деревни. Подушкой выступила куртка, а укрытием корни огромного дерева неподалёку.       Мальчик наконец уснул, а в голове постепенно потухали навязчивые мысли, не давая мира и покоя многострадальной голове.