Вуаль весны из запаха дождя

Шатаясь по замку как обычно при днях, когда охоте и занятиям со шпагой нужно помахать пока, Марианна не знала куда и посмотреть. Повсюду носились обеспокоенные таким наплывом высокопоставленных особ, к обычному чаепитию на террасе, слуги. В руках у них были плетëные подносы с сервизными чашками, множество маленьких заварников, стопки расшитых цветами — символикой Гирдолинии, салфеток. Несли даже позолоченные вазочки из коллекции, чтобы вставить в них расцветшие первоцветы. Хрустальные пиалы с кубиками коричневого сахара играли бликами от солнца на столе. На принцессу никто не обращал внимания, а сама Марианна не спешила вовсе на сборы. Знала что смысла напрягаться нет, раз у неë назрел план. Странностью номер один для девушки стало отсутствие любого из сегодняшнего состава церемонии. Даже своего отца, либо скучающих принцев Арилии, она не наблюдала. Страшно руки чесались взмахнуть мечом по сухой ветке где-нибудь на окраине Синего Леса, а затем запустить пару стрел в центр ствола одного старинного дуба, где многогодовые дыры от них показывали нижний слой коры.

***

— Ты загоняешь себя в рамки злобы, когда время побыть мудрее, и держишься за принципы, расслабь плечи, дорогая моя, — Нравоучения от Санни, зашнуровывающего на Марианне кружевной корсет, как глотки свежести из сухого воздуха. Везде Марианна ищет крайность и излишне драматизирует. Наряд принцессы больше походил на нижнее белье, но принцесса собиралась выйти в нëм на прием к гостям совершенно реально. Тонкий ажур сиреневого цвета с множеством жемчужных бусин украшали талию и грудь, шифоновые рукава пышно спадали с оголëнных плеч, переливались сине-гранатовым оттенком и золотом. Милую брошь с несколькими драгоценными сапфирами в виде бабочки Марианна нацепила слева на корсет. Еë идиллия с украшениями и тонкий вкус, несмотря на стандарты моды, заставляли завидовать множество дам. Они никогда в этом не признаются, ведь очень дорожат своей репутацией среди друг-друга. В женских кругах из сплетен и слухов Марианна бы не прижилась, а если сильно захочется то у неё есть Донна… и Санни. Собрав всю волю в кулак принцесса поправила короткие пряди под диадемой, чтобы не скрыть последние признаки растрëпанности после насыщенного после фехтования утра. Расправляя шифоновый подол и корсет, право на ношение которого она ни у кого не брала, принцесса ощущала прилив адреналина, и грустила по вольным вершным прогулкам по лесу. Жаль лишь что приём чайный, Марианна от розового вина бы не отказалась. С утра, да. По традициям наследницы трона, которая «безответственно сжигает нервы своего отца и бла бла бла», сечас бы шутом работать в будущем. А что, идея супер. Корсеты не нужны… — Всë пройдëт лучше чем я задумала, Санни, поверь, ещë будешь мной гордиться, — Нервы в голосе принцессы для Санни как что-то из разряда «так неожиданно и удивительно», она уверяла себя и только себя, если одобрения ни от кого ждать ей не нужно, то себя убедить это целая империя из вдохов-выдохов не поможет. — Буду. Иди давай, чертовка, — Санни послал девушке воздушный поцелуй и продолжил до блеска натирать кожаные сапоги. — Ррр, — Рыкнув на камердинера Марианна расхохоталась, да так что хрюкнула, поспешив прикрыть ладонью рот. — Ой. — О, ну это ни в какие ворота, леди Марианна. — Будущая королева Марианна! — Поводила по воздуху указательным пальцем принцесса, пародируя наставления отца, кажется еë заждались сопровождающие пажи у дверей. — Пошла, бывай. Захлопнув дверь в свою комнату, принцесса только досообразила, как всë быстро и глупо происходит, как пролетели минуты пока она переодевалась и что самое важное: расчесать волосы, надеть юбку и декоративный корсет стоили тех удобств, которыми она обзавелась благодаря своей смелости. Ступая шаг за шагом по мраморному коридору Марианна нижним зрением видела как еë грудь, выглядывающая из декольте, вздымалась от взволнованного дыхания. Никто об этом не знал, и знать был не должен, но ножны, всегда находящиеся у неё на бедре, были не пусты даже под легким пархающим платьицем. Сопровождающие еë сейчас Виктор и Гарольд из пажского состава переглядывались за спиной у своей принцессы, мысленно через глаза обменивались шоком, что эта женщина здесь навела за последние сутки. Из холла, где находился арчастый выход на застекленную террасу, доносился гул голосов. Она вовремя.

***

Каменные белоснежные перила заплетали странные оранжевые цветы. Овальный стол с сервизной раскладкой под восьмерых персон был накрыт белоснежной скатертью. — Прошу прощения, господа, я только с дороги, позволите сразу присесть? — Красивый мужской голос, который Марианна слышит однозначно впервые, донëсся через арку до ушей, в которую она ещë не вошла. Стояла лишь поодаль в центре проема, благодаря пажей за их работу. — Король Богг Кинг, ваше появление в Гирдолинии для нас такое долгожданное событие, что мы вам можем сразу и прилечь предложить, — Услышав голос своего отца — короля Дагды, Марианна посерьëзнела, выпрямила стан до натянутой струны и сложила руки в тонких сетчатых перчатках на середине корсета, как положено этикету. Наряд нарядом, а манерами эта принцесса не пренебрегает. Короли обменявшись ещë несколькими короткими фразами разошлись в хохоте, видно было невооружëнным глазом, что в ныне царящей атмосфере накаление обстановки не предвидится. по крайней мере между монархами. Слуги носились вокруг титулованных особ в хаотичном порядке, так что дела до женской части состава церемонии королям и принцам не было дела. Марианна воспользовалась моментом подать себя эффектно, шурша порчей нижней юбки и направилась в грациозном темпе к месту, где уже ждала своего часа еë младшая сестра. Как не прискорбно, но Донна, розовый цветочек, безоговорочно станет женой одного из братьев Шервуд. Марианна сделает всё, если придётся, чтобы это был не Роланд. С восточной стороны, где ей положено сидеть между принцессой Алфердой Шервуд из Арилии и Донной Тэкери, Марианна как наследница престола Гирдолинни расположилась в самом центре стола. Все гости должны видеть наследницу со всех сторон, и как же изворотливо сама девушка вышла из ситуации, где все на тебя глазеют подобно зверюшке в клетке, надев откровенный корсет с жемчугом. Он открывает виды на грудь с золотой цепочкой, почти падающей в ложбинку кулон с бабочкой мог с лëгкостью кого-нибудь ослепить. «Да начнëтся веселье» — проговорила мысленно Тэкери, теперь вынужденная не один десяток раз слышать в беседах свою фамилию.