Не поймёшь.

День медленно подходил к своему завершению. Добрые, мягкие облака постепенно окрашивались в самые различные цвета : оранжевый, жёлтый, нежно-розовый, а в каких-то местах и вовсе виднелся фиолетовый оттенок. Таким оно было каждый вечер здесь. Смотря на него, в душе пробуждалось что-то тёплое, что-то высокое, как будто ты и сам становишься тем облаком на огромном небосклоне. Наверное, то было место, где ты мог впервые почувствовать себя умиротворённо; были лишь облака, шумное море, и Ваша одинокая фигура, смотрящая вдаль. Море ласково омывало горячий морской песок, а кристальные волны разбивались о брег, разбрызгивая солёную воду на небольшое расстояние. В этих местах часто гулял сильный ветер, поэтому порой волна могла накрыть незадачливого путника, промочив ему всю одежду до нитки. Но сегодня, наверное, был особенный день. Ветер утих, а где-то вдали, плескаясь, играли небольшие рыбки, что обычно находились на достаточной глубине. Да и летнее солнце, что так ярко светило в этот вечер, не хотя покидало прожаренную землю, всё больше оттягивая время заката. Два друга медленно прогуливались по морскому берегу, о чём-то активно беседуя. Тот парень, что был повыше, как-то робко, но в то же время активно пытался объяснить светловолосому парнишке что-то очень важное, и, скорее всего, крайне серьёзное, но последний лишь с улыбкой смотрел на первого, порой тяжело вздыхая и переводил взгляд за далёкий водный горизонт, чем очень злил и сбивал с толку собеседника. Хотя лучше было бы сказать, что Бертольд вёл монолог, ведь Райнер мог ответить лишь что-то краткое, совсем не замысловатое, что-то вроде : "Да. Ты, наверное, прав." или "Вот значит как.". Да, Браун не был хорошим собеседником, но был отменным слушателем, чем радовал Гувера, что не требовал от него больших усилий. Они бродили по берегу уже около часа или даже больше, а темы так и не заканчивались. Парням было комфортно рядом, и они были рады поднимать даже самые глупые темы, лишь бы болтать и болтать. Но что-то во взгляде, движениях, и улыбке Райнера никак не давало покоя старому другу. Будто он сам не свой, будто он чего-то боится и пытается не смотреть на Бертольда. Да, может быть Гувер был одет слишком просто, ведь на нём не было такого же прекрасного пальто с повязкой Марлийцев, как на Брауне. Темноволосый много раз спрашивал, где же только янтарноглазый достал это, на что тот лишь отмахивался и говорил, что лучше им сменить тему и не заострять на этом внимание. Парнишка бы никогда не стал перечить своему другу, поэтому, немного постояв и подумав, вновь заводил какую-то интересную тему, на которую можно было рассуждать крайне много. Солнце всё ближе склонялось к горизонту, окрашивая весь мир в рыжеватый оттенок, а друзья всё также шли, не зная, куда они держат путь. Райнер лишь порой бегал глазами по сторонам, будто опасаясь чего-то. Но ведь всё плохое осталось далеко в прошлом? Да, где-то там, за далёким горизонтом прошлого, но мысль, что могло что-то случиться в любой момент, никак не хотела отпускать мужчину. Поэтому, пройдя так ещё пару шагов, он вдруг выдал : -Может дойдём до моего дома, Бертольд? Я, кажется, забыл что-то, но совсем не помню что. Тут недалеко, в общем-то. Но если тебе не хочется идт- Вдруг, нежная рука Гувера опустилась на большую ладонь Брауна, крепко сжимая её. Блондин медленно поднял глаза и увидел перед собой яркую улыбку своего лучшего друга, которая сказала всё за себя, но с уст Бертольда всё же спал ответ. -Да, я с удовольствием схожу с тобой!- Мимолётно улыбнувшись и зажмурившись, чтобы впитать обратно выступившие слёзы, Райнер лишь осторожно сжал руку парня в ответ и повёл его за собой, чтобы указать тому дорогу. По прибытию в дом Брауна, Гувер тут же поразился чистоте, что царила в нём. Небольшое пространство было совсем нетронутым, словно тут никогда и никто и не жил. Всё было расставлено точно под определённым углом, по порядку, ну точно по инструкции! -Присаживайся, Бертольд, я сейчас вернусь.- тихо произнёс блондин, уходя в дальнюю комнату, оставляя голубоглазого одного. И всё же, "дружище" медленно опустился на стул, всматриваясь в крошечные детали интерьера, пока не увидел небольшую рыбу в таком же небольшом аквариуме. Подойдя поближе к нему, он присел на колени, чтобы сравняться глазами с той самой одинокой рыбкой. Она была точно жёлтой, но на свету отдавала зеленоватым оттенком, или это просто Гуверу казалось, что она была таковой из-за водорослей? Тем не менее, именно эта особь отняла всё внимание темноволосого, что тот даже не заметил возвращения друга. Осторожно подойдя к парню, Браун медленно наклонился к нему, чтобы рассмотреть домашнюю рыбёшку вместе с ним, чем и напугал его. -Р-Райнер, не пугай так!- чуть вскрикнул от испуга Бертольд, бегая глазами по комнате, позже решив остановить его на лице друга. Браун же смеялся. Смеялся так, как не смеялся, наверное, ещё никогда. Громко, заразительно, от души. -Райнер?- уже взволнованно смотря на янтарноглазого, лепетал мальчишка, не зная, что делать в такой ситуации, но первый быстро успокоился, и достав корм для рыбки из маленького шкафчика, осторожно протянул его шатену. -Я вижу, что она очень понравилась тебе. Не хочешь ли сам её покормить?- -Н-но я ведь совсем не умею! Почему бы тебе самому её не покормить? Ты же, наверное, лучше разбираешься, а я вот ни на что не гожу- Но Браун продолжал тянуть руку с кормом и настойчиво смотреть в глубокие глаза Берта, заставляя его дрожащую руку взять небольшую баночку и открыть, поднося к аквариуму. -Я же правильно всё делаю, да?- взволнованно говорил Гувер, осторожно отсыпая содержимое баночки малыми дозами. -Да, ты делаешь это правильно, Бертольд.- с улыбкой на лице шептал Райнер, смотря вовсе не на то, сколько он ей отсыпает, а на самого голубоглазого, что неловко улыбался, путался в движениях и нервно хихикал. Ему нравилось наблюдать за другом, за его повадками, и просто видеть дорогое лицо рядом. Ведь он так долго не видел его... -Райнер, что такое?- спустя пару минут, мужчина наконец-то вышел из ступора, когда вытянутое личико мальчишки было точно перед его носом. Взволнованные глаза смотрели в пустые глаза блондина, а руки покоились на широких плечах. Парень говорил ещё что-то, но Браун уже не слышал. Слёзы медленно подступали к глазам, а голосовые связки отказывались приходить в действие, поэтому военный не мог и слова из себя выдавить. Перед ним его покойный друг. Так близко он не видел его уже очень давно, так давно не чувствовал его прикосновения на своём теле и так давно не слышал его родной, до боли в сердце любимый голос. По щекам вдруг потекли слёзы, а губы автоматически затряслись, ведь Райнер хотел кричать от боли. От боли, что скоро придёт время прощаться. -Р-Райнер!- уже кричал Гувер, раскачивая друга из стороны в сторону, чтобы тот перестал быть таким пугающим. Ему было страшно глядеть на Брауна, что буквально только что улыбался, а теперь застыл в гримасе ужаса и внутренней боли. Вдруг, мужчина прижал к себе тощее тело дорогого человека, и уткнулся ему в грудь, пытаясь будто добраться до самого сердца, чтобы остаться там навсегда, остаться, не возвращаясь в мучения. -Бертольд, я так хочу быть рядом. Я очень скучаю по тебе. Без тебя мой мир уже не тот, что был раньше. Мне... Мне не хочется жить, когда рядом нет тебя.- содрогаясь от наступающих потоков горьких слёз, блондин всё сильнее и сильнее вжимался в тёплое тело самого лучшего, и, наверное, единственного друга. -О чём ты говоришь? Я же здесь, прямо перед тобой! Ну же, Райнер, прекрати меня пугать, мне страшно..- уже в край напугано лепетал темноволосый, смотря в гущу светлых волос близкого друга. Спустя какой-то промежуток времени, заплаканное лицо мужчины оторвалось от тёплой груди друга, а большая рука ласково опустилась на горячую щеку Гувера, мягко поглаживая её. -Ты не поймёшь меня, Бертольд. Сколько бы раз я сюда не приходил - ты всё равно не поймёшь меня.- И вот, глаза Райнера медленно открылись, а скопившиеся слёзы потекли с новой силой. Верно, он снова и снова проснулся один, в своей кровати. Смотря на потолок, Браун думал лишь о том, что уже очень устал от этих снов, что снятся ему каждую ночь. Он устал смотреть на счастливое лицо Бертольда, понимая, что он никогда не сможет крепко обнять его наяву, никогда не сможет быть рядом с ним. Всё, что оставалось сейчас Брауну - это медленно подняться с кровати, и, смотря на солнечный закат, медленно смахивать дорожки от слёз и улыбаться, понимая, что его самый дорогой человек жив в его душе и снах.