Лесные огоньки

      Вася и сам не знал, что потянуло его той ночью в лес. Когда ему нужно было обдумать серьезный вопрос, упорядочить мысли, он всегда ходил охотиться. Силки, ловушки, часы неподвижного ожидания, когда голова пуста и легка, помогали увидеть главное, расставить приоритеты, увидеть свои истинные желания без налета надоевшей маски прилежного студента и всех общественных ожиданий, с ней связанной.       Он всегда возвращался с добычей, умиротворенный и спокойный после дня, проведенного в одиночестве. Но той ночью он вышел в лес не охотиться. И той ночью что-то пошло не так.       Он чувствовал, что кто-то был рядом. Какая-то незримая сущность шла рядом с тропой в чаще, непостижимым образом не задевая сухих опавших веток и жухлых листьев, чужая тень скользила с ним рядом между деревьями. Он обернулся и вскинул охотничий обрез, который всегда носил с собой в лес.       Поднялся сильный, злой ветер. Деревья зашумели. Весь лес гневался на чужака, стремясь изгнать убийцу его детей. Ветка старого дуба с размаху выбила из его рук оружие.       Ветка. Этого просто быть не могло. Вася отступил и слегка пригнулся. Он был ученым, и он знал, что деревья не могут обладать разумом, тем более сражаться.       И тем не менее происходило именно это. Он едва увернулся от удара осины. Ветер швырял в глаза пыль и листья, выл и стонал в кронах облетающих деревьев. Вася закрыл лицо руками, защищаясь от непостижимого явления.       - Хватит! – голос звонкий, мальчишеский.       Внезапно все прекратилось. Стих ветер, и замерли деревья, точно послушные собаки. Вася опустил руки от лица.       Напротив него стоял бледный юноша с черными, как смоль, волосами, тепло-карими глазами, которые будто светились, и тонкими чертами лица. Он был одет в черное, практически сливаясь с окружающей обстановкой. Его кожа мерцала, как полная луна.       Вася потерял дар речи, рассматривая это удивительное явление. Он никогда в жизни не встречал людей красивее, и тут же отметил свое учащенное сердцебиение.       - Тебе надо уйти, - четко сказал юноша, указывая рукой за спину Васи. – Ты не нравишься лесу. И не охоться больше.       Не совсем соображая, что делает, Вася двинулся ближе к юноше. Тот пугливо отступил.       - Не бойся, - Вася поднял руки, - я не буду стрелять в тебя.       - Я и не боюсь этого, - тот звонко рассмеялся.       - Как тебя зовут? – Вася больше не думал ни о чем, кроме странного человека перед ним и его тайны. Он выглядел как человек… Наверняка им и был.       - Максим, - доверчиво ответил паренек и тут же спохватился, топнув ногой. – Уходи! Я хочу, чтобы ты ушел!       Вася повернулся. Отошел на пару шагов и обернулся.       - Что если лес… Снова нападёт?       - Он не нападет. –Полусказочный юноша с прозаичным именем Максим покачал головой.– Если обещаешь больше не приходить.       «Не могу обещать».       - А откуда ты…        - Я тебе не отвечу, - звонкий голос хлестнул больнее холодного ветра. Юноша отступил за деревья.       Вася поджал губы и медленно вышел из леса, который будто указывал ему кратчайшую дорогу до опушки.       Ночью ему снились хлещущие по лицу ветки, мириады светлячков, холод и тьма.       Следующей ночью он опять пошел в лес, взяв обрез. Но уже без малейшего желания охотиться. Лес встретил его абсолютно равнодушным скоплением деревьев – как и всегда. Вася бродил вокруг того места, где встретил Максима, до утра.       Он ходил в лес каждую ночь. По выходным – и днем. Пару раз прогулял занятия, чего с ним не случалось с первого курса. Пытался подгадать время, когда бы появился загадочный незнакомец. Почему-то Васе казалось, что Максим появляется только ночью.       Максим не появлялся всю зиму. Вася не бросал ходить в лес даже в зимнюю сессию. Он столкнулся с чем-то совершенно необъяснимым, и должен был разузнать, что он видел, и как этот странный юноша управлял погодой.       Ему совершенно точно не показалось. Ссадины на руках были тому доказательством.       В феврале Вася бросил свои бессмысленные походы, наконец, найдя всему этому объяснение – от усталости и недосыпа ему тогда привиделось, что деревья на него нападают. Поднялся ветер. Он встретил какого-то паренька, который тоже любил гулять по лесу ночью – мало ли какие странные люди бывают. А он уже напридумывал себе невесть что.       Когда сошел снег в начале апреля, Вася, вконец измочаленный бюрократической тупостью производственной практики, на которой он не получал никакой практики, снова отправился в лес после долгого перерыва. Выбрав хорошее место для силков, он присел на землю и начал их устанавливать. Тишина, хорошо знакомое занятие и пение птиц успокаивали взвинченные нервы.       - Ты опять тут охотишься?       Сильно вздрогнув, Вася выпустил петлю из рук, и вся конструкция развалилась. Он поднял глаза.       Прямо над ним, нахмурившись, стоял Максим в черных берцах, черных штанах с карманами и черной футболке. При тусклом свете пробивавшегося через плотные облака солнца он выглядел чуть менее эфемерно.       Оценив опасность, исходящую от паренька, Вася медленно поднялся. Оружия у Максима не было видно, но мало ли…       - У тебя нет другой еды? – В вопросе не звучало осуждения, только любопытство.       - Есть.       - Зачем тогда ты убиваешь животных?       - Я…       Под взглядом посуровевших глаз все причины вдруг показались незначительными. Вася посмотрел на веревку в своих руках.       - Моему отцу это нравилось. Он научил меня.       - А тебе нравится?       Вася вздохнул, поднял глаза к голубому небу.       - Я не знаю.       - То есть, ты лишаешь кого-то жизни и даже не знаешь, зачем? – Максим покачал головой. – Кажется, папа был прав насчет людей…       - Людей? А ты разве не человек?       Максим отступил на шаг. Вася вытянул к нему руку, инстинктивно подавшись вперед.       - Подожди!.. Погоди, не убегай! Я просто хочу понять тебя. Я обещаю больше не убивать никого.       Это приостановило Максима. Он переспросил:       - Точно обещаешь? Никогда-никогда, ни в каком больше лесу?       - Обещаю, - охота никогда не была у Васи в первых пунктах списка приоритетов. Прямо сейчас ему куда больше хотелось поговорить с этим удивительным существом. Вася не мог бы рационально это объяснить, но от Максима будто исходили лучи потусторонне-лесной энергии, запах свежей земли, хвои, дождя, цветов и ягод. Хотя никаких цветов и ягод еще и в помине не было. Он пах… Не совсем человеком.       - Как тебя зовут? – Максима будто точно так же тянуло к нему. Он медлил.       - Вася, - протянутая рука осталась простертой в воздухе. Максим удивленно воззрился на нее.       - А зачем ты так сделал?       - Ну… Так делают. Когда знакомятся.       Максим заинтересованно вытянул руку, повторяя жест, и она повисла на некотором расстоянии от Васиной. Вася двинулся навстречу, и Максим тут же убрал руку.       - Ой! Нет, мне нельзя тебя трогать!       - Почему?       - А то я исчезну.       - Куда? – Не понял Вася, но руку опустил.       - Ну, просто исчезну. Папа сказал, что людей нельзя трогать.       - Папа… - пробормотал Вася и сел на корягу. Максим устроился рядом. – Где вы живете с папой?       - Здесь. В лесу.       - У вас дом тут? – Вася все меньше понимал происходящее.       - Нет… Мы не живем в домах. – Максим вытянул руку, и на нее села канарейка. Он погладил ее головку, и пугливая птичка легко дала ему это сделать. Она быстро оглядела Васю, перепрыгнула на голову Максима и потянула его за прядь темно-каштановых, почти черных волос. Тот засмеялся и согнал птичку с головы.       - Волнуется за меня... А ты живешь в городе?       Вася, до этого рассматривающий Максима, встрепенулся.       - А, да. В общежитии…       - Что такое общежитие?! – Максим аж привскочил на месте.       - Ну общежитие, - Вася пожал плечами, - такой дом, где живут студенты.       - Студенты? Кто это? Ты студент?       - Слушай, как ты не знаешь, что такое студент? Ты в школе учился, или папа тебя из леса вообще не выпускал? – Вася начал всерьез задумываться о вызове милиции.       Максим вдруг погрустнел, опустил голову и начал рассматривать свои руки. Вася почувствовал себя последней тварью.       - Я не хо…       - Я был человеком, - прервал Васю тихий голос. - Очень давно. Но оказался не нужен своей маме. Она принесла меня в лес. К папе. Отдала ему. Он не человек совсем, а я родился человеком. Я умирал без мамы. Папа сделал меня, как он, но полностью не смог. Он предупреждал не дотрагиваться до людей, а то заклинание спадет, и я исчезну.       Вася слушал, напряженно хмуря брови. Сумасшедший?.. Отклонение в развитии, вызванное жизнью в изоляции с полоумным отцом, который внушил ему страх перед людьми, чтобы мальчик гарантированно не сбежал?       Максим знал, на каком дереве гнезда белок, дупла дятлов, знал точно, сколько в лесу зайцев, когда замерзает река, и в каких местах осенью растут съедобные грибы. Максим знал лес так же хорошо, как собственное лицо. Он обладал отрывочными знаниями о мире людей, например, знал календарь, но не понимал, что такое университет, паспорт, наручные часы, автомобили. Вася придумал чередоваться с ним вопросами и ответами.       - Ты мне не веришь, - сказал Максим, проводив его до опушки, когда на лес опустилась непроглядная темень, похолодало, и заухала сова.       - Почему ты так решил?       - Ты все время хмуришься, вот так, - и Максим презабавно свел темные брови на переносице, зачем-то скосив глаза. – Ясно же, что не веришь.       Вася вздохнул.       - Прости, пожалуйста, я не хотел обидеть тебя. Просто я никогда не встречал лю… Никого, похожего на тебя.       - Я понимаю, - кивнул Максим, - приходи завтра на болото. Я тебе докажу.       - Ладно, - завтра были шесть пар и лабораторная на дом, но, кажется, придется отработать ее Валентину Казимировичу позднее.

***

      «Докатился, Василий. Идешь на болото встречаться с сумасшедшим», - думал Вася на следующий день, чапая берцами по грязи. Он остановился, увидев Максима, который энергично замахал ему руками.       - Привет!       - Здоро́во, - Вася огляделся. И потерял дар речи.       Над болотом лениво плавали мириады болотных огоньков. Они вспыхивали белым, зеленым, перемещались, затухали и снова разгорались. Максим засмеялся.       - Закрой рот, а то залетит!       Часть огней полетела на его голос и сгруппировалась вокруг его головы на манер короны. Максим засиял, как призрак, окончательно теряя схожесть хоть с чем-нибудь из материального мира. Вася мог только хлопать глазами и понимать уже сейчас, что это зрелище он запомнит навсегда – окруженный тьмой хрупкий юноша в венке из светлячков, мерцающих зеленым.       Максим прошептал что-то огоньку, зависшему около его лица. Через пару секунд огни собрались в слово «Вася». Имя померцало в воздухе и рассыпалось.       - Это ты ими управляешь?..       - Ты что, конечно, нет! – Максим засмеялся, довольный произведенным впечатлением. – Я их просто попросил. Ничем в лесу нельзя управлять. Лес можно только просить, и уже его дело – выполнит он просьбу или нет. Ой! Смотри, дядя Игорь! Привет, дядя!       Болото забулькало, и оттуда поднялась куча грязи, лишь отдаленно напоминавшая человека, почему-то в оранжевой строительной каске. Куча приветственно булькнула и прошлепала мимо них дальше в лес.       - Интересно… - Вася огляделся, пытаясь найти происходящему логическое объяснение, а не просто запаниковать и ломануться прочь, не разбирая дороги. Галлюцинации? У обоих?       Его чувствительно шлепнули по плечу палкой.       - Опять ты!.. Подвох пытаешься найти!       - Ай! – Вася потер ушибленное плечо. – Да я просто… Послушай, Максим, я ведь ученый. И ничего, что я вижу сейчас с тобой не имеет научного объяснения. Я пытаюсь его найти.       - Ученый – это кто? - Максим протянул пальцы к огонькам, и они начали пролетать между ними, играя. Васю они по прежнему избегали. – Ты ведь сказал, что ты су… студент.       - Студент – это тот, кто еще учится. А ученый – это специалист в какой-то научной области. Тот, кто хорошо что-то знает. Я почти ученый. – Он улыбнулся.       - А что ты знаешь? – Максим протянул ему конец палки. – Пошли, выведу тебя, а то холодно становится.       - Химию, - Вася медленно пошел с ним рядом, - науку о веществах. А твой папа… Когда-нибудь выходил к людям? Он знает, что ты со мной гуляешь?       - Папа не любит людей… - Максим помедлил. – Он любил маму, но… У них не сложилось. Теперь он людей вообще избегает. Они то лес вырубят, то животных и птиц поубивают, то пожар устроят. И не слушают. Люди никогда не слушают. Ты другой. Да, ты охотился, но когда я попросил, ты перестал. Ты слушаешь меня.       Они остановились, все еще держась за палку. Посмотрели друг на друга.       - Тебе… Не холодно бегать в одной футболке?       - Нет, я всегда так хожу.       - А почему зимой тебя не было?       - Я знаю, что ты меня искал, - Максим тепло улыбнулся. – Но зимой я сплю. Почти весь лес спит зимой. И мы с папой тоже засыпаем.       Вася не расслышал последние слова, рассматривая лицо Максима. Ростом он едва доставал Васе до подбородка. В его карих глазах сияли золотые огоньки, подсвечивая их изнутри. Он по-прежнему был очень бледен, но сейчас на острых скулах играл румянец. Максим рассматривал его в ответ, приоткрыв рот. Вася слышал только уханье собственного сердца где-то в ушах. Максим потянулся к нему ближе, и что-то внутри у Васи торжествующе взревело. Он сделал маленький шаг…       И тут же отпрянул назад.       - Извини, я…       - Н-нет, ничего, ты прав. – Максим отвел глаза. Его вспыхнувшие щеки и шею было видно даже в свете далеких огней города.       - Я приду завтра? – Васе казалось, что отказа он бы не пережил.       - Ты хочешь? –Максим улыбнулся несмело, с надеждой.       Вася пришел следующим вечером. И приходил каждый вечер весь остаток весны, и весь июнь.       Они гуляли, держась за разные концы ветки. Гонялись друг за другом по полянам, пугая птиц. Затаив дыхание, наблюдали за дятлом, а потом хохотали, передразнивая его «тук-тук». Максим отвел Васю в самую чащу и показал пугливых оленей. Прятались от дождя под огромным дубом – тем самым, который когда-то выбил из рук Васи обрез. Валялись на траве и разговаривали обо всем на свете. Вася отдал Максиму свою куртку, а Максим выкопал из земли и подарил Васе растение с цветами по всей длине стебля в виде голубых колокольчиков.       - Похоже на гиацинт, - сказал Вася, аккуратно неся цветок и стараясь не рассыпать окружающую корень землю. – В этом лесу и гиацинты растут?..       Максим снова вспыхнул, неловко почесал шею и отвел глаза. Вася не стал больше задавать вопросов – только улыбнулся.       Дома он аккуратно посадил гиацинт в горшок возле своей кровати.       - Выльете туда свое пиво – пеняйте на себя, - мило улыбаясь, предупредил он двух своих соседей.       - Лучше на этот горшок вообще не смотреть, - пробормотал Санек и пошел выливать остаток пива в раковину, - целее будем.

***

      - …А что будет, когда ты закончишь учиться?       - Защита диплома.       Они лежали на залитой солнцем поляне в самом сердце леса. Животные привыкли к Васе через Максима, и сейчас в пяти шагах от них спокойно щипала травку важенка. Сильно пахло животным, травой, солнцем, разморенным покоем.       - Ого! Ты будешь драться? – Максим приподнялся на локте. Вася рассмеялся.       - Да нет… Я буду писать большую работу. Письменную. Изучу свойства веществ, про которые никто не писал до меня. И потом буду рассказывать, что у меня получилось, другим ученым. А они будут решать, давать мне диплом или нет.       - Диплом – это то, что сделает тебя настоящим ученым? – Макс перекатился на живот, пачкая футболку в траве.       - И да, и нет… Формально – да. Так другие люди будут знать, что я действительно успешно выучился. Но я думаю, что бумажка не сделает из лентяя ученого. Ученый – это… Это образ мышления, понимаешь? И бумажка тут ничего не изменит.       Максим кивнул и вытянулся. Вася зевнул и прикрыл глаза. Здесь было так хорошо, так спокойно, что даже его психика, привыкшая ожидать опасности повсюду, здесь расслаблялась, и он спокойно мог задремать на открытом пространстве.       Когда он проснулся, солнце уже садилось. Максим легонько тронул его веткой.       - А пойдем, я покажу тебе, где в лесу красивее всего?       Они зашли в лес совсем глубоко, и пришли к обрыву. По его краям росли цветы, покрывая собой практически весь склон. Некоторые еще не зацветали, но большинство распустились, и Вася вдохнул дурманящий, терпкий, сладкий воздух, любуясь на яркие цветные пятна.       - Ничего се…       - Осторожно!       Земля под Васиными кроссовками вдруг сползла вниз, не выдержав веса двух человек, и Вася сорвался в обрыв.       …Сорвался бы, если бы не крепкая, теплая рука, перехватившая его запястье.       - Нет!.. – Вася задохнулся от ужаса. Нет, пожалуйста, пусть Максим ошибается, пусть это будет вынужденной ложью отца, оберегавшего своего ребенка от контакта с людьми, пусть…       - Вылезай! – Максим отчаянно тянул его наверх. Вася вцепился свободной рукой в край обрыва, сорвал вниз камень, вцепился снова. Вместе они вытянули его на землю и, обессилев, упали.       Едва отдышавшись, Вася подполз к Максиму.       - Макс…       Вместо ответа тот приподнял руку, которой перехватил Васино запястье. Кончики пальцев медленно растворялись в воздухе, отлетая от руки болотными огнями. Медленно, очень медленно, но это происходило.       - Нет, не может быть, нет, должно быть что-то, какое-то ваше заклинание или… Думай, Максим, скорее, что-то должно быть, может быть, твой отец говорил тебе!.. – Вася практически умолял.       - Ничего нельзя сделать, - Максим покачал головой и протянул к Васе руки. – Обними меня.       Помедлив с секунду, Вася сгреб Максима в объятия и прерывисто выдохнул. Он так давно хотел это сделать, и теперь…       Неужели теперь – всё? Максим в его руках был теплым, живым, из мяса, кожи и костей. Вася нащупал дрожащей рукой его сердце. Бьется. Может быть, исчезновение – это очередная иллюзия?..       - Тепло, - Максим повозился в сжавших его объятиях, уткнулся губами в Васину шею, подбородок. – Ты так хорошо пахнешь…       Вася постарался унять дрожь.       - Ты уверен, что ничего?..       - Не-а, - спокойствие Максима перед лицом небытия поражало. – Давай не будем проводить последние минуты… Так. Посиди со мной немножко.       Он поднял голову. Вася опустил свою.       Целовать его было все равно что целовать цветок. Вася боялся сломать его, но Максим прижался ближе, положил одну руку на Васин затылок, взъерошил волосы. Вася впился в его губы, точно мог задержать его здесь. Они отрывались друг от друга, вдыхали и снова начинали отчаянно целоваться. Вася не хотел смотреть, сколько от Максима еще осталось, но невольно чувствовал, как исчезает его левая ладонь. Он оторвался от мягких прохладных губ, начал целовать лоб, пушистые волосы, щеки, глаза.       - Не плачь, - прошептал Максим, осушая его слезы лихорадочными поцелуями. Вася и не заметил, когда начал плакать.       - Пожалуйста, не исчезай, - жалко взмолился он, как ребенок. Он вспомнил маму, вспомнил маленького мальчика, который стоял у ее больничной койки, размазывая слезы по щекам кулачками, и точно так же не понимал – за что?       «Пожалуйста, не умирай».       - Я не могу, - Максим обхватил его плечи одной рукой, прижался губами к жилке на Васиной шее. – Ты ведь меня не забудешь?..       Вася задохнулся от слез.       - Обещаю.       - Я даже рад, что так получилось, - прошептал Максим. – Лучше прожить немного и иметь возможность обнять тебя, чем жить тысячу лет одному.       Агонизирующие минуты летели с неумолимостью охотничьих ножей или пуль из обреза. Ну еще немножечко, еще пара минут…       У них больше не было пары минут. Максим уже целиком светился, как болотные огни, медленно распадаясь.       - Я люблю тебя! – Выпалил Вася, уже чувствуя, что держать в объятиях ему больше нечего.       Максим улыбнулся. Услышал, но ответить не успел.       Через секунду Вася сидел у обрыва, сжимая в руках темную пустоту. Где-то совсем рядом безразлично стрекотали кузнечики.       Он лежал неподвижно всю ночь. Васе казалось, что если он встанет, если уйдет, он окончательно поставит точку во всей этой истории, и Максим уже не вернется.       «Он и так не вернется. Чего ты ждешь?»       Вася вцепился руками в землю и глухо завыл. Не вернется, не вернется. Больше не будет петь ему смешные песенки, которые подслушал у играющих возле леса детей, не отведет на болото, не покажет дятлов и маленьких зайчат. Открытая рана в груди болела нестерпимо, и не выть смертельно раненым зверем не получалось.       Лес постепенно просыпался. Черное небо посерело, зачирикали первые птицы – еще сонно, потихоньку. Кто-то сверху перепорхнул с ветки на ветку, и Вася приподнял голову.       Он больше был не один.       Прямо перед ним стоял человек в длинном черном пальто и черной шляпе с полями. Он выглядел в этом лесу странно, чужеродно. Люди не ходят в лес, одетые в пальто и шляпу. Его бледное лицо было бы точь в точь лицом Максима, если бы не плотно сжатые губы, сурово сведенные брови и глаза разного цвета – голубой и карий. Из-за их цвета казалось, что на Васе остановились два взгляда, а не один.       Отец.       Вася сел на землю и вытер грязное, мокрое лицо, оставив еще больше землистых разводов.       - Вы пришли убить меня?       Мужчина продолжал молча рассматривать его, как диковинную и весьма противную зверушку. Нервы Васи, обычно стальные, не выдержали этого молчания. Не после того, что он пережил. Он закричал:       - Ну убей! Убей! Прекрати уже меня мучить! Где ты был, когда ты был нужен ему? Почему не остановил? Почему позволил встречаться со мной? Почему не спас его?!       Отец Максима резко шагнул вперед и, схватив Васю за горло одной рукой, приподнял над землей. Кожаная перчатка заскрипела.       - Ты ничего не знаешь, сопляк, - голос у него был глубокий, бархатный, удивительно спокойный. Но в нем звучала такая скорбь, что Васе тут же расхотелось комментировать ситуацию. Вблизи глаза мужчины не казались злыми или страшными. Они были полны отчаяния. Он разжал пальцы, и Вася рухнул на колени, откашливаясь.       - Как… Как вернуть его? – Едва придя в себя, спросил он.       - Его не вернуть, - последовал ответ.       Вася обхватил себя руками и согнулся пополам от нового приступа боли.       - Я пришел убить тебя, - продолжал мужчина, - но вижу, в этом нет нужды. Ты наказан за свою глупость достаточно. Уходи. Тебе больше нельзя приходить сюда, или лес избавится от тебя по-своему и поверь, тебе это не понравится. Это совсем не похоже на смерть. Он любил тебя – так что уйди.       На негнущихся онемевших ногах Вася поднялся и, не оглядываясь, вышел из просыпающегося леса. На небе занимался рассвет.       Он не помнил, как добрел до своей комнаты. Стянув с себя грязную футболку и обувь, он без сил рухнул на кровать и закрыл глаза, не обращая внимания на заспанного Санька. Тут же открыл и бросился к подоконнику, как ошпаренный.       Гиацинт, мирно цветущий, на вид был в полном порядке. Вася уткнулся носом в хрупкие цветы.       Они больше не пахли гиацинтом. Они пахли Максимом. Свежей землей, хвоей, дождем, лесными цветами и ягодами.