В парке

Для победы в гонке все средства хороши. Такого девиза Адам придерживался не только в "S", но и по жизни. Убийственный Love Hug, чтобы застать соперника врасплох и заставить споткнуться, сорваться с доски, сдаться. Неожиданный "Поцелуй навылет", который одним махом вышибает дух и отправляет прямиком в лечебницу. Езда на самой грани, когда вы оба рискуете не удержаться, покалечиться, а то и чего похуже. Все это так возбуждало, будоражило кровь. Словно первобытный зверь просыпался в Адаме, заставляя творить "ужасные" вещи – акт любви, бремя страсти. Немногие выдерживали такое испытание. А если быть точным выдержать смог только один, которого Адам признал с самого начала. Который вывернул наизнанку его душу, заставив признаться в своих слабостях. Адам больше не участвовал в гонках "S", хотя продолжал следить за трассой и вкладывать деньги в организацию. Он знал, что дети и эти здоровые олухи продолжают приходить кататься, но не то чтобы он делал все это ради них. "S" всегда было и будет его любимым детищем, единственной настоящей отдушиной и смыслом. Казалось, что именно там на гоночной трассе он живёт свою настоящую жизнь. Поэтому он ни за что бы не бросил гонки, даже если сам боялся снова там показаться. После проигрыша Ланге, когда впервые за долгое время он снова ощутил простую радость от скейтбординга, Адам больше не решался соревноваться со Сноу. Он боялся поверить, что так теперь будет всегда. Пусть глупое сердце желало поверить, его рассудок твердил, что Лангу надо оставить в покое. Конечно, совсем удержаться не получилось – он все-таки явился на праздник, чтобы поздравить парня. И тот снова принял его цветы. Но, конечно, это не означало, что они теперь друзья. Да и что у них общего, кроме скейтбординга? И все же новый-старый Адам по-прежнему не мог прожить без скейтборда. Что-то в этом мире было неизменным, и для него такой вещью оставалась любимая доска и катание. Всё остальное – работа, связи, политика, совещания, даже семья и предполагаемая женитьба, – было второстепенно. А ещё был Тадаши. С которым все ещё невыносимо сложно и страшно, но уже немного ближе и почти как раньше. Недавно Тадаши улыбался так счастливо, совсем как в те времена, когда Адама волновали только скейт и дружба. В этом он нуждался и сейчас. – Сегодня езжай без меня, — с невозмутимым видом Аиноске достал из багажника доску. – Но Аиноске-сама, вас могут узнать. Тадаши пошёл бы с ним, но сейчас он не хотел. Ему нужно было побыть наедине со своими мыслями. Может в следующий раз. – Я переоденусь, – вслед за скейтом он достал приготовленный заранее пакет с повседневной одеждой. Кататься можно в чем угодно, но так меньше шансов быть узнанным – проблемы ему ни к чему. – Хорошо, – смиренно кивнул Тадаши. Его глаза совсем немного погрустнели, но Аиноске сделал вид, что не заметил этого. Переодевшись и отправив Тадаши с вещами домой, мужчина отправился в парк. Он рассчитывал, что для детей слишком поздно, а Джо или Черри обычно катались в другом районе. Растрепанная чёлка скрывала половину лица, но Аиноске машинально натянул капюшон пониже, совсем как в подростковом возрасте. Витрина показала его отражение – мешковатая толстовка, джинсы, лохматые волосы. И не скажешь, что известный политик. Пронизанный вечерней свежестью воздух наполнял лёгкие, а ветерок приятно обдувал лицо. Не раздумывая, Аиноске сразу встал на доску и отправился прямиком в парк. Он не разгонялся слишком сильно, но небольшой скорости оказалось достаточно, чтобы сердце наполнила радость. Он там, где нужно, на своём месте. Пусть это не сравнится с ощущениями, которые давала Зона, чувствовать под ногами покрытие деки, вздрагивать от небольших неровностей, легко удерживая баланс и просто ехать по ночному городу оказалось так хорошо. Ему ни перед кем не нужно притворяться или отчитываться за свои поступки. Он никому ничего не должен. Есть только ночь, мерцающие огни фонарей, воздух и скорость. Достигнув парка, Аиноске немного ускорился – по ровным асфальтовым дорожкам доска ехала хорошо. Наконец, он достиг своей цели: лунный свет выхватывал из темноты силуэт невысокой рампы. Рядом стоящий фонарь давно перегорел, видимость не слишком хорошая. Но разве это препятствие для самого Адама, великого и ужасного Короля скейтеров и Матадора Любви? Не раздумывая долго, он забрался на рампу и посмотрел вниз. Первый дроп в своей жизни Аиноске делал в пустом бассейне в огромном саду поместья. Тадаши научил его. Эта рампа была ненамного больше стенок бассейна, совсем не страшно. Не то, что срываться вниз со скалы на старой и самой опасной трассе "S". Аиноске сделал дроп ин, съехав внутрь с коупинга рампы и, разогнавшись, выполнил вылет метров на восемь. В висках стучало возбуждение, а губы невольно расползлись в улыбке. Он приземлился и, не останавливаясь погнал на другую сторону. Прыжок, мисти-флип, разворот, проезд. С Аиноске слетел капюшон, но он больше не замечал ничего вокруг. Доска будто вибрировала под ступнями, слушаясь малейшего движения, повинуясь любому желанию. Волосы взмокли от пота и облепили лицо, поэтому он остановился, чтобы убрать их. Перед глазами тут же возникли блеклые картинки из детства – маленький Тадаши осторожно стряхивает грязь и листья с его волос после неудачного столкновения с деревом. Аиноске непроизвольно сжал кулак. – Уходи прочь! – вырвалось у него. – Ты сам виноват. Сейчас Тадаши был лишь его подчинённым, и Аиноске даже не знал, что он все ещё катается. Ему ни разу не удавалось застать его с доской. На "S" он своими глазами увидел, насколько сильно вырос его уровень, и это лишь сильнее злило. Аиноске обещал себе поговорить с ним, но каждый раз при виде Тадаши не мог выдавить и слова на эту тему. И вот теперь он опять пытается вмешаться в его катание. Что за чушь! "На скейте нужно кататься с друзьями", – пронеслось у него в голове. "Даже тебе нужен кто-то, кроме тебя самого". Аиноске опустил голову. – Что за чушь? Разве мне кто-то нужен. Он снова почувствовал себя одиноким. Его сердце наполнилось невыносимой тоской. Почему Сноу был так чертовски прав? – Извините, здесь занято? Вы катаетесь или уже все? Аиноске настолько погрузился в воспоминания, что ему уже наяву мерещился голос соперника. – Нет, простите. Я уже ухожу, – бросил он бесцветно, наступив на доску и подхватив её одной рукой. – Адам? Это имя могли знать только те, кто бывал на "S". Аиноске поднял взгляд, не веря, что случаются такие совпадения. Насколько он знал, Ланга с другом обычно не катались в этом парке. Не то чтобы их было очень много в городе, но разве не лучше выбрать тот, где рампа намного больше. Это и правда оказался Ланга. Как ни странно один, с своей извечной доской под мышкой и спокойным почти не удивлённым выражением лица. – Сноу? – невольно вырвалось у Аиноске. Они не виделись с того самого праздника, ведь Адам почти не появлялся на "S". Только контролировал издалека. Поэтому столкнуться вот так один на один оказалось слишком внезапно и, почему-то, Аиноске почувствовал себя очень уязвимо. Как-будто школьник, к которому вошла мама, пока он дрочил у себя в комнате на моделей из журналов для взрослых. Важные серьёзные политики ведь не должны по ночам сбегать в парк, чтобы покататься на скейте, правильно? – Я видел издалека твой прыжок, — пояснил Ланга. – Но было темно, и я не был уверен. Он провел пальцами по волосам, смущённо отведя взгляд, и у Аиноске перехватило дыхание. Этот парень – тот, кто первым протянул ему руку, вытащив из бездны отчаяния. Единственный, кто достиг его уровня, но не отвернулся, оставив погибать на вершине в одиночестве. "Кататься нужно для удовольствия". – Я уже ухожу, не буду мешать тебе отрабатывать трюки, – Аиноске грустно улыбнулся. Так непривычно для его стиля Адама. Без маски он чувствовал себя потерянным, ненормальным, раздавленным и утомлённым жизнью взрослым. Зачем Ланге такой партнёр по скейтбордингу? – Постой. Разве ты не хочешь... покататься вместе? Ланга схватил его за рукав толстовки, удерживая и не давая уйти. – Ведь ты хочешь. – Какая чушь! – Значит испугался? – склонив голову на бок, Ланга улыбнулся. – Боишься снова проиграть? Простая провокация, но эти слова как красная тряпка для быка – Аиноске моментально вышел из себя. – Вставай на доску! Луну уже полностью скрыли тучи, но две фигуры все продолжали и продолжали атаковать рампу. Прыжок, ещё один, каспер-флип, сальто. Если бы кто-нибудь стал свидетелем этого небольшого соревнования, у него бы дух захватило от скорости, с которой гоняли эти двое. Складывалось ощущение, что законы гравитации для них не писаны или за спиной у каждого по паре крыльев. Аиноске с восторженным удивлением обнаружил, насколько сильно Сноу продвинулся в технике и трюках. Как и в последней их гонке, он действительно катался всерьез. "Если бы я встретил тебя ещё тогда, Ева..." В конечном счете они оба абсолютно выдохлись и какое-то время просто лежали без движения на траве возле рампы. Аиноске чувствовал приятную боль в мышцах, а внутри все подрагивало от возбуждения. Луна снова показалась, высветив довольное лицо Ланги, его сияющие абсолютным счастьем глаза. Аиноске невольно залюбовался им, когда Ланга повернулся к нему. – Было весело! Адам, ты невероятный скейтер! Если бы это был Адам, то он бы развалился на тысячи маленьких Матадоров Любви от счастья и зацеловал мальчишку в обе щеки. Но сейчас Аиноске был просто Аиноске, поэтому он неожиданно слегка смутился. – Ты тоже. Я вижу твой прогресс, ты сильно продвинулся. Ему хотелось узнать, где тот красноволосый паренёк, почему они не вместе, но он вспомнил, как иногда уезжал куда-нибудь на доске совсем один, без ребят из своей банды и без Джо с Черри. Вероятно, Ланге тоже хотелось побыть наедине со своими мыслями. Вряд ли он мог себе представить, что встретит здесь самого Адама? – Адам. Ты еще вернёшься на гонку "S"? Ланга смотрел на него спокойно и серьёзно. – А что, Снежок-король трассы скучает по мне? – игриво улыбнулся Аиноске, обнажая клыки. Он ждал этого вопроса, но не знал, что ответить, если Ланга вдруг попросит объяснений. Ему хотелось кататься снова, хотелось этого адреналина и всплеска эмоций. Хотелось выплеснуть всю накопившуюся злость, чтобы гнать на самой грани своих возможностей. И чувствовать, что место рядом больше не пустует и кто-то гонит рядом с ним. – Да, – просто ответил Ланга. – Скучаю. Его глаза были грустными, и Адам ненавидел это больше всего. Поэтому он резко придвинулся ближе и дёрнул парня на себя, тут же накрыв его губы своими. Секунду Аиноске смотрел в ошарашенные глаза Ланги прежде чем закрыть свои и резко раздвинуть чужие губы языком, вторгаясь внутрь. Возбуждение прокатилось по всему телу мужчины, но он быстро взял себя в руки и отстранился. – Я хуже, чем ты думаешь, Ланга-кун, – его глаза сощурились, а язык прошёлся по губам, смакуя недавний поцелуй. За секунду восхитительно растерянное и смущённое выражение на лице Ланги превратилось в решительное. Обеими руками он дёрнул за ворот толстовки, притягивая Аиноске и целуя его порывисто, сильно, даже немного грубо. Как внезапный трюк, который он показывал посреди гонки, поражая публику и самого Адама. Губы Аиноске раскрылись, впуская чужой язык, а руки сами потянулись к плечам парня, обнимая, притягивая ближе. Они целовались дерзко и дико, словно после какой-нибудь безумной студенческой вечеринки с коктейлями. Наконец, когда обоим стало не хватать воздуха, они оторвались друг от друга. – Я тоже не так уж хорош, Адам. — Очень плохой мальчик, – восторженно пробормотал Аиноске. Чуть отодвинувшись, Ланга обнял свой скейтборд и прижал к груди. – Как видишь, я готов принять любой вызов от тебя, – он посмотрел на Аиноске и глаза его сверкнули, — даже такой. Аиноске смотрел и смотрел на него, освещенного луной, настолько похожего на его далёкое болезненное воспоминание. Его первую настоящую любовь, потерянную на дне старого бассейна, безжалостно сожженую в печи во дворе и равнодушно безмолвно следующую за господином. В отличие от него Ланга был живым и настоящим, полным энтузиазма раскрыть все тайны этого мира, чтобы покорить его своим внутренним светом. И Аиноске не знал, как смог заслужить, что этот свет проник и в его измученное лживой любовью сердце. – Я готов. А как же ты? Ланга сжал его руку, и Аиноске почувствовал себя молодым и глупым, полным восторга и жажды скорости. Жажды быть любимым. – Я готов. Следующим вечером Адам появился на "S", чем привел всех зрителей и участников в неописуемый восторг. Ланга искренне улыбался ему.