Сквозь призму сновидений

      Впервые Брюс снится Кларку в кошмаре. Точнее, не Брюс — Бэтмен — огромная летучая мышь; утративший все человеческие черты изломанный силуэт, темнее самого мрака с единственным источником света — на фоне всепоглощающей черноты, ярко сияющим зеленым — опасным, смертельным. Копье пронзает его грудь в опасной, слишком опасной близости от сердца, а прямо перед побледневшим лицом загораются и сияют неживыми огоньками белые линзы чужих глаз.       Кларк с криком садится на постели. Почти в панике озирается и с облегчением узнает небогатую обстановку своей съемной квартирки в Метрополисе (хотя, что бы он ни говорил, это место ему нравится), медленно, глубоко выдыхает, вновь откидываясь на жалобно скрипнувшую кровать. Сна ни в одном глазу — весь слизал проклятый кошмар, а статью он отправил Перри ещё вчера вечером, потому Кларку остаётся только лежать и размышлять, бездумно уставившись в окрашенный бледно розовыми лучами восходящего солнца потолок.       Это плохо. Очень, — думает он. После таких снов… Если они ещё будут… Если я начну бояться Брюса… Как я смогу работать с ним в одной команде?       Конечно, кошмары повторяются. Но со временем, с переменой чувств Кларка по отношению к главному действующему лицу, — посыл и сюжет их кардинально меняется.       Бэтмен падает, и Супермен не успевает его подхватить. Резкий хруст ломающихся костей, тихий хриплый последний выдох, изломанный темный силуэт на шершавом асфальте, тонкая струйка быстро покидающей тело крови, тоже почти черной и — Кларк подкидывается тяжело дыша.       Бэтмен не может победить очередного Готэмского психопата, первый — единственный — раз просит помощи, а Супермен отвлекается, Супермен не замечает, и, лишь несколько секунд спустя, не услышав знакомого сердцебиения, срывается, наплевав на все запреты Мыши, в чужой город. И все равно безнадежно опаздывает. С самого начала он опоздал — понимает Кларк и резко распахивает слипшиеся от слез ресницы.       — Ты в порядке, милый? — заботливо спрашивает Лоис, голос ее пропитан искренним сочувствием, и Кларк заторможено кивает.       Самые страшные для него — кошмары, где он справляется со всем сам. Такие посещают его намного чаще остальных. Всевозможные вариации на две темы «утрата Суперменом контроля над собственными силами» и «в ту роковую ночь их сражения не так могло пойти…»       Примерно в это время Кларку приходит осознание того, какой же Бэтмен — всего-лишь человек в крепкой, но далеко не несокрушимой броне — на самом деле хрупкий.       Стоит признать: иногда ему снится полный бред. Например, Бэтмен в кружевных трусах. Когда это незабвенное видение приходит Кларку, он, мгновенно, в первую же секунду проснувшийся с комично вытянутым от удивления, от самого сильного в своей жизни потрясения лицом, не может сдержать громкий смех, местами переходящий в истерический. Он хохочет без перерыва минут двадцать, он задыхается, даже несмотря на криптонскую физиологию, из его глаз текут слезы. Потому что — ну, Господи боже! Ну, черт возьми! — Бэтмен! В своем бэт-навороченном бэт-крутом бэт-костюме и поверх него — кружевных трусах!       — Ты в порядке, милый, — осторожно говорит удивленная Лоис, когда приступ смеха иссякает.       Бэт-трусы, — думает Кларк — бэт-кружевные бэт-трусы. — и его вновь накрывает приступом хохота — ещё более громким и длительным. Лоис с подозрением косится на, кажется, поехавшего друга, а после — медленно поднимает руку к виску и крутит пальцем в недвусмысленном жесте.       Когда он приходит в Дейли, в подозрительных, часто бросаемых Лоис взглядах мерцает предложение слетать и посетить заведение вроде Аркхэма — просто для профилактики — а сам Кент все ещё улыбается — за что Перри, едва это заметивший, наказывает его, отправив освещать футбольный матч.       Но, — считает Кларк — этот день испортить не может уже ничто. Бэтмен в кружевных трусах, какая бредовая и смешная идея!       Первый горячий (о, очень, просто безумно горячий!) сон про Брюса Уэйна Кларк списывает на «случайность». Тот факт, что его стояк утром почти каменный, отправляется в корзину с тем же названием. Это неловко, определенно — думает он.       — Но такое ведь с каждым может случиться. Попытки самовнушения срабатывают — в этот раз — и Кларк совсем не думает о том, как на вечернем собрании Лиги будет смотреть Бэтмену в глаза. Вовсе нет. Все просто отлично. (Это нисколько не влияет на факт, что встретив Брюса вечером Кларк необычайно тих и почти не поднимает на друга взгляд.)       После сна где-то, хм, двадцатого, Кларк осознает, что, похоже, все намного хуже, чем он предположил изначально. Гораздо, гораздо хуже.       Когда в кружевных трусах ему снится Брюс Уэйн, Кларку не смешно. Совсем. Все о чем он может думать, выдернутый из сладких грез это «Душ. Холодный. Сейчас.»       После того, как стоя под ледяными совершенно не отрезвляющими струями в мучительном ожидании разрядки представляет не прекрасную хрупкую Лоис, а чужие черные (как ночь) волосы и льдисто-голубые глаза, устремленные прямо на него, а в следующую секунду соскальзывает в оргазм, кажется, самый бурный в его жизни, Кларк понимает: похоже им с Лейн надо серьезно поговорить. Все действительно очень плохо.       Уэйн слишком горяч и вспомнившаяся из, казалось бы, такого далёкого прошлого мысль о Бэтмене в кружевных трусах теперь не кажется Кларку такой бредовой и уж тем более — смешной.       Слушать сердцебиение Брюса — уже что-то привычное. Как бы Супермен ни старался (не то, чтобы он хоть раз пробовал) избавиться от этой привычки — ничего не выходило. Предупрежден — значит вооружен, как говорил кто-то из его знакомых в редакции.       Так что когда сердцебиение Брюса внезапно ускоряется, Кларк против собственной воли настораживается, пытаясь распознать окружающую Уэйна — Бэтмена, подсказывает трепет плаща за чужой спиной — обстановку и различает болезненное шипение. Стопка бумаг, которую он держал, выпадает из рук, каскадом рассыпавшись по полу. Что-то про благотворительный прием, который проводит, конечно же, Уэйн Энтерпрайзес — Кларк мгновенно забывает, о чем читал всего секунду назад. Хорошо, что он уже дома, можно быстро переодеться и исчезнуть не вызывая подозрений.       Ранен. Брюс снова ранен, набатом стучит в голове мысль. Происходящее болезненно напоминает Кларку его кошмары и он — как в каждом из них — срывается в Готэм, стараясь лететь как можно быстрее, до безумия боясь не успеть.       Брюс справляется сам — ещё до его прибытия — и почему-то Супермен ни капли не удивлен. Он уже собирается лететь домой — потому что, очевидно же, Бэтмену не нужна твоя помощь, о чем ты, черт возьми, думал, Кент? — когда его окликают. Кларк понятия не имеет, как обычный человек, хотя, конечно, называть Брюса «обычным» не совсем верно, смог заметить его с такого расстояния, но покорно снижается, зависая в паре сантиметров над землёй. Бэтмен рычит что-то, подозрительно похожее на «супер-позер» и осведомляется уже громче:       — Что.       — Что — «что»? — Кларк хмурится в недоумении. И Бэтмен сейчас что, закатил глаза?       — Мне казалось, что ты не страдаешь от суицидальных наклонностей, так же как и то, что ты всегда держишь слово, значит просто так, без веской причины прилететь в мой город ты бы не посмел. Теперь повторю вопрос: что? Что привело тебя в Готэм?       Это была одна из самых длинных речей Бэтмена на его памяти. Кларк мысленно поаплодировал и улыбнулся другу. Брюс поднял бровь (какая же выразительная мимика у его маски) в жесте, который, как предположил Супермен, означал «это все ещё не объясняет твоего присутствия».       — А, хм, Брюс, тут… — начал Кларк, почти истерично роясь в памяти, пытаясь отыскать хоть какой-то достойный повод. На ум, как назло, ничего не приходило.       Если я улечу сейчас, — панически оглядываясь соображал он, — эта тема ещё всплывает в сторожевой башне — и не раз. Если я останусь и скажу правду, я, скорее всего, умру, потому что криптонита у Брюса больше, чем я вообще могу себе предоставить.       — Ясно. Продолжим в пещере.       — О! Да! — Кларк отчаянно хватается за так любезно предоставленную возможность оттянуть разговор и, что более важно, вновь посетить Брюса, его дом, его сокровенную пещеру. — Да, конечно. Я не могу раскрывать это на улице!       Брюс неопределенно хмыкает. Кажется, он подумал точно так же, — понимает Кларк, истерично пытаясь придумать достойное оправдание.       Брюс немного неуклюже выстреливает Кошкой и только в этот момент Супермен вспоминает, что Бэтмен вообще-то ранен.       — Давай я… — начинает он, отведя взгляд в сторону — меньше, чем на секунду! — чтобы набраться смелости. И, конечно же, когда Кларк вновь поворачивает голову, чтобы посмотреть на Бэтмена, он видит лишь пустую улицу и темное, застеленное ковром бесконечных облаков ночное небо Готэма.       Кларк решает дать Брюсу — и себе — немного времени, поэтому является в пещеру лишь через двадцать минут (и эти минуты ожидания определенно могли бы потягаться за звание самых томительных в его жизни). Он парит над озером в паре десятков метров над спокойной водной гладью и раздумывает: какой из входов ему использовать? Войти через дверь, как Кларк Кент или же сразу попасть в пещеру в образе Супермена? Он немного снижается и спокойная с виду вода разверзается, открывая темный зев входа, освобождая его от мучительного выбора.       Вода с оглушительным ревом струится вокруг Супермена, когда он осторожно, стараясь не повредить покрытие, опускается на гладкий пол туннеля, чтобы продолжить путь пешком.       Отверстие входа — почти неслышно за яростным ревом вод — смыкается позади и через пару мгновений пространство поглощает тишина. Кларк неспешно идёт и с лёгкостью различает в ней тонкий писк летучих мышей, мерное гудение аппаратуры в пещере и — неожиданно ярко на фоне иных, более далёких и тихих звуков — размеренное сердцебиение Брюса.       Кларк вслушивается в него, следует за ним, и на него накатывает, успокаивая лёгкими и мягкими, словно шелк, прикосновениями привычная уже волна трепетной нежности.       Ступая на пол основной части пещеры, Кларк оглядывается, и не обнаруживает хозяина этого невероятного места.       — Брюс? — осторожно спрашивает он, не уверенный, позволено ли ему сканировать пещеру, и слышит из-за шторы, отгораживающей медотсек пещеры приглушенное:       — Сюда.       Кларк отодвигает плотную тяжелую ткань — совсем немного, достаточно лишь для того, чтобы суметь прошмыгнуть в отделенное пространство — тут же задергивает ее и только потом смотрит на Брюса. В горле у него мгновенно пересыхает — и не только из-за потрясающей возможности лицезреть обнаженный торс Брюса, сейчас избавившегося от верха своего костюма и с мастерством профессионального доктора зашивающего очередное ранение. Кларк громко сглатывает мгновенно ставшую вязкой слюну, судорожный вздох его гулким эхом разносится под высокими сводами пещеры. Из-под универсального пояса Бэт-костюма выглядывает лёгкая ткань прозрачно-белого — это что, шелк?! — кружева. Он пытается сохранить ровный и спокойный голос, когда спрашивает:       — Что за.? — выходит невозможно хрипло и Кларк было отвешивает себе мысленный подзатыльник, но тут у Брюса на секунду, — лишь не одно короткое мгновение сбивается пульс и Кларк застывает, с жадностью ловя звуки чужого неровного сердцебиения.       — Дик, — вздыхает Брюс. Его пульс вновь стабилен — Никогда не заключай пари с маленькими разбойниками.       Кларк отказывается комментировать, что Дик уже далеко не маленький и, возможно, был бы глубоко оскорблен, услышав такую оценку от отца. Видимо, он говорит это вслух, потому что Брюс смеется этим бархатистым смехом, от которого у Кларка дыхание перехватывает. Ему становится душно даже в холодной пещере, а кровь устремляется туда, куда в присутствии Брюса никак не должна (и куда устремляется с завидным постоянством при удручающем большинстве мыслей о нем).       Это плохо, очень-очень плохо, мгновенно осознает Кларк и делает первое, что приходит в голову. Он уверенно делает шаг. Потом еще, еще и еще один. Все ближе к плотной ткани ширмы.       Да, Кларк предпринимает попытку к бегству.       Неудачную попытку.       — Так… — Брюс не оборачивается, даже виду не подает, что заметил его маневры, но, конечно же, он знает, иначе не задал бы такой вопрос — О чем ты хотел поговорить без свидетелей? Кларк неслышно вздыхает.       — На самом деле, — бормочет он, искренне радуясь тому, что аппарат ИВЛ (у Брюса и такое есть?!) очень удачно закрыла нижнюю половину его тела. — На самом деле… Недавно в Метрополисе… Есть один злодей, и… Наркокартель… И… В общем…       Брюс, казалось, разрывался между закатыванием глаз, и рычащим «не мямли». Разговаривать с рассерженным Бэтменом на сторожевой башне гораздо менее травмоопасно, нежели разговаривать с Брюсом у него же дома, подумал Кларк и решил предпринять ещё один маневр стратегического отступления. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он забормотал.       — Мне просто нужно, чтобы ты провел небольшое расследование, и… Но, кажется, все уже разрешилось, поэтому я…       Брюс вздыхает. А потом вдруг подается вперед и целует его. Впивается в губы, словно мучимый невыносимой жаждой, желанием, кусает за нижнюю, проталкивает горячий язык между. Кларк почти чувствует, как от этого поцелуя — невыносимо жаркого, у него подкашиваются колени.       — Подожди, Брюс, подожди, — задыхаясь (Кларк даже не предполагал, что такое возможно), он с трудом оттолкнул Брюса, несильно, но достаточно, чтобы тот едва слышно зашипел от боли. — Что ты делаешь? Я не…       Брюс прерывает его, просто зажав рот ладонью. Он саркастично и весьма красноречиво опускает взгляд на… Что ж, тело Кларка давно уже выдало его с потрохами.       — Интересная реакция, — замечает Брюс с ухмылкой. А потом опускается на колени.       Кларк не помнит, как они оказались на кровати. Все было каким-то странно-отрывистым, немного расплывалось, и полностью он осознал себя уже сыто-удовлетворенным. И с засыпающим Брюсом под боком.       Кажется, это все зашло слишком далеко, и, кажется, он должен признаться.       — На самом деле… — тихо, почти шепотом, бормочет Кларк. — На самом деле не было никакой определенной причины для моего прихода… Ты просто… И я подумал… И тогда ты бы…       — Кларк. — Брюс останавливает этот бессвязный поток слов легким неопределенным взмахом руки, в глазах его сияют искорки веселья — Ты действительно думал, что я не догадаюсь? — Брюс, похоже, не может спрятать расползающуюся по лицу улыбку и Кларк, восхищённый тем, что такое редкое зрелище принадлежит ему и только ему восторженно ее возвращает. — Мне пришлось остановить тебя, пока ты не начал так очевидно пытаться соврать. Трижды.       — Подожди, — Кларк вдруг начинает вдумываться в то, что только услышал, и… — Подожди, трижды?..       Брюс смотрит на него долгим нечитаемым взглядом.       — Когда ты хотел сказать, что не хочешь этого.       Кларк шокировано раскрывает глаза. Он понимает.       — О. О, боже! Ты знал с самого начала!       На его щеках растекается сплошным горячим потоком румянец, делая лицо схожим по цвету с его же плащом. От яркого стыда из глаз брызгают слезы, и он поспешно отворачивается, пытаясь их скрыть.       Как будто от Брюса вообще можно хоть что-то скрыть, боже, на что он вообще надеялся?       Чужое ухмыляющееся лицо возникает прямо напротив его собственного — Брюс перегнулся через голову Кларка, чтобы во всех подробностях видеть его реакцию.       — Смею напомнить, что я был кем-то вроде величайшего детектива современности еще пару месяцев назад, — Брюс, кажется, издевается. Откровенно потешается — уж точно.       — Черт возьми, Би, — Кларк так смущен, что почти шипит. — Признай, мои жалкие попытки выглядеть естественно доставляли тебе садистское удовольствие.       И Уэйн, видимо, удовлетворённый его реакцией откидывается на подушки и начинает смеяться. Да так глубоко, заразительно и искренне, что несколько секунд спустя Кларк ловит себя на том, что смеется с ним в унисон.