Пациентка

      В виде благодарности за спасение кота Павлова пригласила мужчину на чай, а он взял и согласился. На барной стойке в миг появились две чашки, коробка конфет и ваза с печеньем. Ирина Алексеевна была бы рада предложить гостю что-то посерьезнее сладостей, но из-за её непродолжительного отсутствия еды в холодильнике представлялась удручающая картина из высохшего лимона и пучка сельдерея. Из съестного в доме был, пожалуй, кошачий корм. Но Геннадий с большой охотой согласился и на чай особенно в компании Павловой.       Больше всех повезло Коту, который после прогулки по общедомовой территории подвергся санитарной обработке и искоса поглядывал на хозяйку, чтобы в следующий раз предотвратить вероломную попытку Ирины Алексеевны вымыть его повторно. Теперь к ванне он ни на шаг не подойдет и в следующей жизни будет тщательнее выбирать хозяев. – Всё было вкусно. Спасибо. – Кривицкий откинулся на спинку стула. – Как говорится, всегда пожалуйста. Еще чаю? – По-хозяйски приветливо спросила Ирина Алексеевна. – Трёх кружек более, чем достаточно.       Их мир сжался до размеров кухонного островка, на который пару выбросило после крушения прежних отношений, и теперь они искали способы восстановить равновесие. Страшно представить поворот судьбы, если бы они отвернулись друг от друга, не найдя в себе сил признаться в чувствах. Мимолетный поцелуй в дверях подтвердил убеждение в том, что научиться жить друг без друга они так и не смогли.       Время неумолимо шло вперед, а причина, по которой Кривицкому непременно нужно остаться сегодня с ней, не находилась. Кота он спас. Посудомойка работала. Алеников больше не подстерегал за углом. Даже от четвертой чашки чая Геннадий отказался, не понимая, что Ирина имела в виду. На самом деле возвращаться в больницу врач не планировал с самого начала, но боялся показаться навязчивым и чересчур наглым в своем желании провести вечер с ней одной.       Пока хирург мыла посуду, внимание Геннадия занял Кот, с которым у мужчины установились поистине теплые отношения. Если Павловой питомец по-прежнему не доверял, то относительно Геннадия Ильича у него сомнений не возникало. – Ира, ты не слышишь? – Окликнул ее Кривицкий, рядом звонил телефон.       Только сейчас звук, раздающийся из динамика, Павлова смогла распознать как важный сигнал, требующий её внимания. Мобильник, сосланный в изгнание на диван в отместку Аленикову, был обнаружен Геннадием Ильичом. – У меня руки мокрые, посмотри, кто там? – Брагин. – Геннадий озвучил имя, высветившееся на экране, и посмотрел на женщину в ожидании её реакции. – Поставь на громкую, пожалуйста. – Выключив кран, она стряхнула воду в раковину и взяла полотенце в то время как Геннадий, подошел к ней с телефоном. – Добрый вечер, Ирина Алексеевна. – На удивление бодрым голосом коллега поприветствовал хирурга. Ввиду недостаточной укомплектованности штата работать приходилось в три смены вместо положенных четырех. – Не отвлекаю? – Смотря, что Вы хотите, Олег Михайлович? – Не скрывая любопытства, она ответила вопросом на вопрос. – Узнать, как здоровье, как дома? – В пределах нормы, спасибо. – Кокетливо ответила Павлова и с гордостью отметила, что пользуется повышенным вниманием вот уже несколько дней подряд. Один Кота спасает, другой здоровьем интересуется. А третий? А третий доставляет непередаваемое чувство легкости своим отсутствием в её жизни. – Не сочтите за дерзость, – Брагин тактично перешел к основному вопросу, по которому звонил Ирине Алексеевне, – но Геннадий Ильич сейчас с вами? – Да, он у меня. – Павлов улыбнулась, взглянув на Кривицкого. Он удивленно вскинул бровь, зачем он понадобился Брагину в это время?! – Хотите поговорить? – Ирина собиралась оставить мужчин наедине, чтобы они решили вопросы без её участия, но Олег Михайлович её опередил. – Совсем не обязательно. Позвонил убедиться, что с ним всё хорошо. Три часа назад он клялся и божился, что к ужину вернется. – Если обещал, значит вернется. – Геннадий Ильич кивнул в знак согласия. Теперь точно ему придется ехать в Склиф. И почему честность Павловой каждый раз выходит боком?! – Покорнейше благодарю. Вот ещё. – Да-да? – Они по-прежнему были на громкой связи. – Интересный документ обнаружил на столе – заявление по собственному, подписанное Павловой И. А. Я жажду подробностей. – Олег Михайлович, не расслышала последнюю фразу. – Остановила его женщина, чтобы придумать оправдание. Оправдание, прежде всего, перед Кривицким. Заметив, как он сосредоточенно вслушивался в разговор, невольным свидетелем которого стал, и менялся в лице, ей стало не по себе, – Что будем делать с заявлением? – На противоположном конце требовали ответа. – Шумы какие-то, давайте отложим разговор до завтра. До свидания.       Понимая, что ситуация доведена до абсурда, женщина завершила вызов. Напротив неё стоял Геннадий, который отказывался верить в происходящее. – Ну, не смотри на меня так, пожалуйста. – Теперь и я жажду подробностей. – Заведующий отделением повторил слова Брагина. – Я ухожу. – В её сдержанности читалась мольба не в сострадании, а в поддержке. Веря всем сердцем, что Кривицкий поймет, как тяжело ей приходится, она искала в нём защиту. – Это понятно. А причина? Если дело во мне, то я могу отказаться от должности.       Великодушный поступок Геннадия мог растрогать Ирину еще месяц назад и, конечно, был бы оценен по заслугам. Но сейчас его увольнение сводило к минимуму попытки наладить между ними диалог. – Причем здесь ты?! – Она отвернулась, чтобы чем-то занять руки. Из крана вновь полилась вода.       Вся вина, как и ответственность, ложилась на Павлову, потому что её запутанные отношения с мужчинами поставили под удар карьеру, её неразборчивость и временами глупость губили светлые чувства, и её выбор, сделанный сердцем, привел к настоящему моменту. Должность Кривицкого, работа и статус перестали иметь значение. – Временами за свободу приходится платить. – Алеников постарался? Он что-то сказал? Он угрожал? – Геннадий задавал вопросы без остановки, пока Павлова делала вид, что её очень занимает перемывает посуды. – Самую малость, но я ухожу не поэтому. – Наконец она нашла в себе силы, чтобы признаться. – У меня не осталось сил бороться за место под солнцем, кому-то что-то доказывать, стучаться в закрытые двери. Устала, понимаешь? – Без раздумий об обнял её, согревая в своих объятиях. – Давай съездим на природу, возьмем лодку в прокат или проведем совместный отпуск? – Ты меня не слышишь. – Хирург высвободилась из объятий. – Заявление уже написано. – И ничего нельзя сделать? – Анатолий Борисович ни перед чем не остановится, ты же знаешь.       Предостерегая Ирину от попыток завязать близкие отношения с Алениковым, Кривицкий не подозревал, к последствиям это приведёт. Выгодное знакомство, как решила для себя Павлова, в какой-то момент перестало работать на неё, и обернулось против. А расставшись с чиновником, она навсегда переворачивала жизненную страницу под названием «Хирург Павлова». – Хорошо, план Б. – Окрыленный собственной решительностью Кривицкий пошел ва-банк. – Поехали Израиль? – Куда? – Хирургу показалось, что Геннадий шутит насчет Израиля, но тот говорил со знанием дела, будто каждый день делал предложение об эмиграции. – На историческую родину еврейского народа. Сделаем тебе загранпаспорт, потом вид на жительство… – Он мечтательно посмотрел вверх. Как здорово было бы показать Егоровой Тель-Авив, открыть совместную практику или семейный бизнес. Ещё обязательно практиковать йогу и… – «Поженимся» ещё скажи! – Упрек Павловой прозвучал безобидно и больше для того, чтобы опустить летающего в облаках Геннадия на землю. – Обязательно поженимся. Мои израильские коллеги недавно вышли на связь. Представляешь, история с носом наконец улеглась, и препятствий к моему возвращению нет. – Не поеду. – Крайне холодно ответила Ирина. – Почему? – С Израилем у меня крайне неприятные ассоциации, ничего личного.       Тридцатилетний перерыв, связанный с отъездом Геннадия, она будет припоминать ему так долго, пока не надоест. Затем вспомнит другой повод, по которому можно злиться к Кривицкого, и круг замкнутся. – Егорова, нельзя всё время жить прошлом. – Я никуда не поеду и точка. – Она негодовала от настойчивости, которую проявлял Геннадий Ильич в ответственные моменты. Сейчас его непробиваемость раздражала Павлову до глубины души. – Запятая. – Кривицкий не собирался сдаваться, пока они не поговорят. – Ты подумала, что делать после увольнения? Может быть, тебя уже ждут в другой больнице с распростертыми объятиями? Ты пойми, у тебя возраст предпенсионный, репутация подпорчена, связей нет. – Имея добрые намерения, Геннадий Ильич с каждым словом вгонял любимую в краску и сильнее давил на чувство собственного превосходства. – Спасибо за Кота, выход сам найдешь. – Ирина обошла Геннадия, не желая слушать упреки в cвой адрес. – Дверь закрывается с той стороны! – Ира! – Кривицкий остановил её на полпути к спальне. – А? Я думала, мы закончили. – Давай поговорим как взрослые люди. – О чём? – Измученная мыслями о неотвратимом завтра, в котором у Павловой не будет ничего: ни любимого человека, ни работы, ни смысла просыпаться по утрам, она не знала, с чего начать. Её страхи стали слишком явно предстали перед ней. – Может, ты хочешь знать о том, чьим сердцем меня шантажировал Алеников, – женщина сделала шаг вперед, – или о моем отношении к новому заведующему, который не так давно стряхнул мой прах с ботинок, – еще шаг, – или о том, как я в очередной раз доверилась самому непостоянному еврею, а он спит и видит страну обетованную? – Она подняла глаза и победоносно добавила. – Об это ты хотел поговорить? – Нет, – Геннадий покачал головой, осмысливая услышанное, – но продолжай. – А что продолжать? Как бы я ни пыталась тебя забыть, – тридцать лет было положено на то, чтобы доказать самой себе ничтожность бросившего её человека, – но ты всё время маячишь перед глазами и не даешь спокойно жить. Вот такое счастье! С кем бы поделиться, – она посмотрела по сторонам в поисках желающих, – так никому не надо! – Мне очень жаль, что я доставляю лишь неприятности. – Геннадий тяжело вздохнул. – Ай, перестань. Сама виновата. – Звонкий смех Ирина Алексеевны был встречен улыбкой. – Может, начнем сначала? – В знак примирения Кривицкий вытянул мизинец правой руки. – В третий раз на те же грабли?! – Это означает «да»? – Сделал уточнение мужчина, его рука зависла в воздухе. – При одном условии: ни слова про Израиль и моё увольнение. – Вместо того, чтобы скрестить пальцы, Павлова авторитетно пожала руку партнеру. – Уговорила. Но кажется, пора возвращаться в больницу. – Не желая уезжать, Геннадий выдержал паузу, чтобы Ирина Алексеевна могла предложить ему остаться. – Завтра утром вместе поедем, – обнимая мужчину, произнесла Павлова, – только Брагину напиши. – А тонометр у тебя имеется? – Конечно. Но предупреждаю, спать будешь в другой комнате, потому что я с малознакомыми мужчинами в постель не ложусь. У меня принципы!