Удиви меня

— Входите. Леви заходит в кабинет командующего и захлопывает за собой дверь. От взгляда Эрвина, отвлекшегося от бумажной работы визитом подчиненного, не ускользает неуверенность в движениях капитана. — В чем дело? — Эрвин приподнимает бровь. — Ни в чем, — невозмутимо произносит Аккерман, — Просто решил зайти к тебе. Леви, избегая зрительного контакта, присаживается на диван, стоящий рядом с рабочим столом командира. Он пробегается взглядом по кабинету, будто впервые находясь здесь, отмечает количество бумаг разной степени важности, под весом которых ломится деревянный стол Смита, и наконец смотрит в голубые глаза, внимательно наблюдающие за ним. — Я чувствую себя неловко, потому что абсолютно не осведомлен об обычных вещах и никогда не сталкивался с этим, — тараторит Леви, — И поэтому спрошу прямо… Что ты любишь? — В каком смысле? — Я не так много знаю о твоих предпочтениях и без понятия, что тебе подарить. На лице Эрвина отображается непонимание. Леви закатывает глаза и раздраженно вздыхает. — У тебя скоро день рождения, Эрвин. Ты опять забыл? — А, вот в чем дело, — Эрвин переводит взгляд на календарь и замечает, что забыл перевернуть его на следующий месяц, — Не беспокойся об этом, мне ничего не нужно. — В смысле? У вас на поверхности это важно, как я понял. И чем качественней подарок, тем лучше. — У меня есть ты, Леви, — голос Эрвина становится теплей, — Лучше тебя подарка для меня нет. — Ты уверен? — Абсолютно. Леви, выдавая свое смущение, замолкает и, посидев ещё немного и понаблюдав за работой командира, озадаченно покидает комнату. Направляясь по коридору в свои покои, он внезапно для самого себя тормозит у кабинета Ханджи Зоэ и заходит к ней без стука. — О, Леви, — замечает вошедшего Ханджи, стоящая у своего огромного книжного шкафа, — Какими судьбами? — Надо было у тебя сразу спросить, — недовольно бурчит Аккерман, садясь в кресло, — Что Эрвину подарить? — Точно, у него же день рождения, — девушка подходит к письменному столу и кладет на него пару книг, — Мы обычно просто поздравляем его и ужинаем офицерским составом. — И все? Ожидал чего-то большего. — Ну, кто-то иногда дарит от себя бутылку хорошего вина. У нас нет времени и средств на дорогие подарки и шумные праздники, — Ханджи поворачивается к Леви, — Для тебя это так важно? Леви упирается взглядом в пол и задумывается на несколько секунд. — Важно. В Подземном городе никогда не отмечают день рождения, многие вообще его не помнят. Но мама говорила, что в этот день важно уделить внимание человеку и сделать для него что-то приятное, особенное. Я спрашивал у Эрвина, что могу ему подарить… — Дай угадаю. Он сказал что-то вроде: «Я ни в чем не нуждаюсь, у меня все есть», — последнюю фразу Зоэ произносит на манер Эрвина. — Да. И ещё, что я являюсь для него лучшим подарком. Лицо Ханджи вытягивается от неожиданности, но спустя секунду на нем расцветает добрая улыбка. — Удиви его. — А? — Подарок необязательно должен быть материальным, — поясняет девушка, — Сделай для него что-то приятное, что-то, чего он не ожидает. Я удивление на лице Эрвина никогда, кажется, не видела. Попробуй впечатлить его, если для тебя это так важно. — Впечатлить… — задумчиво повторяет Аккерман, — Ладно, я тебя понял. Спасибо за совет. Леви поднимается и направляется к двери. — Не за что. Всё для вас, голубки! — прилетает ему в спину.

***

Колокольчик у двери оповещает о новом потенциальном покупателе. Продавец переводит взгляд на посетителя и узнает в нем капитана Разведкорпуса, приобретшего недавно некую известность, но не подаёт виду и вежливо интересуется: — Добрый вечер, чем могу помочь? Хотите что-то подобрать для… вашей дамы? Леви молча оглядывает помещение и с неким интересом подходит рассмотреть представленные предметы гардероба, о существовании которых он и не подозревал. Внимание приковывает комплект женского кружевного белья темно-чёрного цвета. Леви прикасается к нему и отмечает удивительную мягкость. — О таком белье мечтают даже столичные барышни, сэр. Оно прекрасного качества, очень эластичное и нежное на ощупь. Какой вас интересует размер? — Размер? Небольшой, я думаю, — в голову Леви закрадывается сожаление о затеянном. — Может возьмёте что-нибудь к нему? Есть подходящие платьица. Они не на выход, конечно, — продавец протягивает капитану небольшое шелковое платье чёрного цвета с пышной юбкой и белыми рюшами. Леви начинает чувствовать себя крайне неловко и стыдно. Он хочет развернуться и уйти отсюда как можно дальше, но желание попробовать что-то новое, впечатлить Эрвина приковывает к месту. — Ну, оно выглядит интересно. — О, да. Сюда бы ещё подошли вот эти белые чулочки… Леви кажется, что свой день рождения Эрвин Смит запомнит надолго.

***

— Что я вообще делаю… Леви вынимает из коробки женское бра и недоумевающе разглядывает его. Он тянет за лямки, опускает взгляд на свою грудь и понимает, что вещь не будет на нем даже держаться, и поэтому откладывает ее куда подальше. Затем он переключает внимание на платье и, повертев его в руках, с немалым трудом натягивает на практически обнаженное тело, застегивает замочек на широкой спине (Леви удивляется, как платье не трещит по швам) и сразу же берётся за капроновые чулки с тугой резинкой на конце, обшитой рюшами. — Такого опыта у меня ещё не было, — произносит сам себе капитан, оглядывая себя в зеркале. Платье оказывается довольно коротким, из-за чего между ним и чулками остаётся широкая полоска обнаженной кожи. За дверью слышится знакомый голос и Леви запрыгивает на кровать. — Леви? — Эрвин замирает у двери, завидев капитана в столь необычном виде, — Что ты… — Я сделал это для тебя, — Леви закидывает одну ногу на другую, отчего чулки заметно впиваются ему в бедра. Эрвин, не отрывая глаз от Аккермана, закрывает за собой дверь и щелкает замком. — Тебе нравится? — Эрвин медленно подходит к Леви, и тот задирает голову вверх, чтобы с вызовом посмотреть ему в глаза. — Леви, я… — Эрвин пробегается взглядом по телу перед ним, — Где ты это взял? Леви усмехается, услышав дрожь в голосе своего командира. — Нашёл свободный час во время недавней поездки за Сину. Хотелось сделать для тебя что-то оригинальное. — Я даже не знаю, что сказать... — ширинка штанов Смита начинает заметно выпирать, — Черт возьми, такого я от тебя явно не ожидал. — Хотелось тебя удивить. У меня получилось?

Chase Atlantic - Friends (slowed)

Вместо ответа Эрвин тянется к ремням на груди и начинает судорожно их распускать. Леви в предвкушении облизывает губы, не сводя взгляда с лица Смита. Понимание того, что он одним своим видом способен выбить из колеи, спутать все мысли, заставить желать только одного самогó командующего Разведкорпуса, чьё спокойствие и уверенность непоколебимы даже в самых непредсказуемых ситуациях, доставляет неимоверное удовольствие и скручивает низ живота в тугой узел. Возникает непреодолимая жажда забыть про все свои принципы, отпустить себя, отдаться этому человеку. И Леви готов пойти на поводу у своих желаний в этот особенный день. Эрвин справляется с приводом и скидывает его на пол. За ним следует форменный жилет и рубашка. Леви отодвигается ближе к центру кровати и разводит колени, позволяя Смиту поместиться между ними. Эрвин зачарованно касается бледной лодыжки, покрытой капроном. Вызывая волны мурашек, он медленно ведёт ладонью выше и сжимает острое колено. Подняв взгляд, Эрвин сталкивается с темными омутами напротив, покрытыми мутной пеленой возбуждения в обрамлении дрожащих ресниц. Леви, томно вздохнув, сжимает рукой край шёлковой юбки и приподнимает ее, открывая вид на тоненькие женские трусики, не скрывающие степень желания капитана. Эрвин резко накрывает большой ладонью затылок Аккермана и впивается ему в губы. Леви жадно отвечает на поцелуй и под напором Эрвина окончательно принимает лежачее положение, зарываясь пальцами в светлые волосы, и чувствуя, как ноги все больше разъезжаются в стороны. Вторая рука Эрвина оказывается под юбкой, а пальцы у резинки трусов, там, где уже стало тепло и влажно. — Эр-р-р-вин, — от нетерпения Леви начинает рычать, — Я больше не могу, эти тряпки…ах…мне там все пережали. Эрвин задирает юбку вверх и одним резким движением стягивает белье. Леви облегченно выдыхает, и его семя тут же начинает пропитывать простыни. Смит ведет носом по внутренней стороне бедра капитана, целует красные следы, оставленные съехавшей резинкой чулков, прикусывает бедренную кость, из-за чего Леви дергается и шипит, и берет ладонью вставший член. Аккерман выгибается, а Эрвин проходится языком по всей длине немаленького органа, обхватывает его у основания и принимается водить вверх и вниз, выбивая из Леви стоны. Он откидывается на подушки, подмахивая бедрами в такт Эрвину, задирает юбку выше и бурно кончает себе на живот, который Эрвин сразу покрывает поцелуями. Смит слизывает капли чужой спермы с шумно дышащего и вспотевшего Леви и грубо притягивает его к себе за края платья, из-за чего слышится треск рвущейся ткани. Леви, не обращая на это внимания, становится на колени и избавляется от трусов Эрвина. Жадный взгляд на обильно сочащийся член командира — и Леви уже заглатывает крупную головку, отчего Эрвин несдержанно стонет и запускает ладонь в темные пряди, сжимая. Капитан берет до основания и втягивает щеки, цепляясь пальцами за чужие бедра, ведет губами обратно к головке и на секунду отстраняется, чтобы слизать выступившее семя и опять взять полностью в рот, выгибаясь, из-за чего порванное в районе спины платье сильно задирается и открывает вид на обнаженные ягодицы. Эрвин слегка давит на макушку Леви, теряясь в своих ощущениях, — только его маленький капитан умеет делать настолько хорошо — и ведет второй рукой по тонкой шее, обжигая кожу прикосновениями. Аккерман, чувствуя близкую разрядку Смита, не отстраняется и позволяет кончить себе в рот (ему потом придётся долго и нудно чистить зубы, но об этом он подумает позже). Эрвин выпускает из рук чужие волосы, и Леви, принимая полусидящее положение, сглатывает и с издевкой взирает на командующего, которого он только что довел до оргазма за считанные минуты. Смит усмехается (он слишком любит эту строптивость капитана), нависает над Аккерманом и втягивает его в тягучий поцелуй, но тот спустя пару секунд прерывает его, чтобы шепнуть на ухо насмешливое: — Что, настолько нравится женское тряпье? Губы Эрвина трогает лёгкая улыбка. — Настолько нравишься ты. Леви, видимо удовлетворённый ответом, возобновляет поцелуй и закидывает ногу, покрытую капроновым чулком, на чужую поясницу. Не отстраняясь от чужих губ, Эрвин нащупывает на спине маленький замочек и расстегивает платье. Леви в перерывах между поцелуями избавляется от надоевшей одежды и скидывает её ногой на пол. Эрвин ведет губами по щеке Леви, прикусывает кожу под челюстью, целует шею и спускается к ключицам, которым уделяет особое внимание, покрывая поцелуями каждый их сантиметр. Аккерман протяжно стонет и трется о бедро командира, не в силах больше терпеть. Эрвин достаёт из прикроватной тумбочки масло, поливает им свой член и ладонь, разводит колени капитана в стороны и входит на пробу одним пальцем. Леви громко охает. Эрвин, осознав, что Аккерман долго готовился перед его приходом, добавляет ещё два пальца, из-за чего Леви хватается за простыни и выгибается ещё больше прежнего, насаживаясь глубже. Эрвин прикусывает кожу на коленной чашечке и вынимает пальцы из разгоряченного нутра, чтобы перехватить поудобней ноги капитана и полностью войти в него. Леви, почувствовав, как изнутри начинает распирать из-за внушительного размера командора, жмурится и смаргивает слезы, скопившиеся в уголках глаз, чтобы сжать чужие руки на своих бедрах — это помогает утолить жажду ещё большего тактильного контакта — и, задрав голову вверх, отдаться моменту, отдаться своим чувствам, отдаться Эрвину Смиту, который берет его прямо сейчас так грубо, но так чувственно, что не описать одним хорошо. — Эрвин, я люблю тебя. Эрвин смотрит в глаза Леви, который так искренен с ним в эту минуту, и переплетает их пальцы. — Я тебя тоже. Леви с улыбкой прикрывает веки и судорожно втягивает ртом воздух, когда Эрвин попадает в очередной раз по простате. Ритм становится невыносимо быстрым, из-за чего Аккерман, окончательно потеряв контроль, стонет особенно громко и протяжно. Эрвин замирает, кончает внутрь податливого тела и выходит из него, после чего наклоняется к лицу капитана и коротко целует его в прикрытые глаза и губы. Леви откидывает налипшие на лоб пряди, смотрит на свой вздымающийся живот и, заметив стрелки, пущенные на чулках, недовольно поворачивает голову к Эрвину, упавшему рядом. — Ты, болван, знаешь сколько я потратил на эти шмотки? Эрвин смеётся и проводит ладонью по бедру Аккермана, будто это сотрет следы их страсти с капрона. — А ты хотел в них ещё походить? — Хотел в следующий раз тебя в это нарядить, именинник, — бурчит Леви, — С днём рождения. — Спасибо, — Эрвин кладет голову Леви себе на грудь и целует его в висок. — Не жалеешь, что отметил его со мной, а не как обычно? — Я не жалею ни о чем, когда дело касается тебя. — Опять ты сопли распустил, — Леви выпутывается из объятий и садится на край кровати, чтобы снять чулки, — Лучше скажи, мне удалось тебя удивить? — Удивить? — Эрвин наблюдает за капитаном, собирающим вещи, разбросанные по комнате, — Думаю я был больше, чем удивлён. — Отлично, пусть Ханджи запишет это в книгу великих достижений.