Эпизод 8 - Совет Архонтов
20 июня 2021 г., 21:09
Вы, старшие!
Примите моё желание и умение!
Примите мой труд!
Учите меня среди дня и среди ночи!
Протяните мне руку помощи, ибо труден путь одного.
Я пойду за вами!
И. А. Ефремов — «Туманность Андромеды»
05.07 AM // 23.10.2084
В то ранее утро над Саратовом разыгралась осенняя непогода. Снаружи, вне машины, шел ледяной дождь, он оставлял следы на всех стеклах огромными реками водяных ручейков, что стекали вниз по покатой глади панорамных окон. Было еще темно, и салон освещал слабый свет лампочки под потолком. — Хорошо, в двери не дует, — нарушая долгое молчание, произносил Илья. Ему в то утро было простительно, когда человек разговаривает сам с собой. Андрей сонно кивал головой, будто поняв сквозь дрёму, что говорил его друг. На самом деле в голове Знахарева в то утро было такое мутное молоко, что слова в нем тонули вместе со всей остальной реальностью. Илья же всю ночь оставался трезв как стеклышко, хоть и был накануне в центре шума и веселья дискотеки, да ещё и на стыке внимания всей студенческой компании. А теперь, под утро, при двоих своих сонных и хмельных друзьях он томился смертной скукой и слушал через наушники сначала утренние новости на государственном информационном портале, а потом музыку в своем «облаке» виртуса. В голову напрочь засело непонимание. Отец накануне так и не выходил на связь, хотя Илья специально уговаривал Серегу поехать в центр вместе с ним. И это при том, что он еще в середине дня просил забрать его. Что случилось? Командировка? Какая еще командировка может быть в понедельник вечером? Что происходит? В реальность от размышлений его возвратил знакомый мотив в наушниках. Не слишком приятная для тонкого слуха Ильи, но и эта песня оказалась в тему прошедшей ночи. Текст ее на слух был трудный, да и аранжировка резала по ушам, но сама суть… «Чувствую больше чем можно сказать, Порог пустой, слова не просят здесь приюта. Ты входишь неспешно и эти глаза… Лишь эти глаза поймут все.» В эти безмятежные минуты раннего утра ребята ещё не знали о грядущем. Новый день готовил колоссальные перемены, и не только в их отлучённом от мировых реалий Саратове…За 10 часов до этого…
19.12 AM // 22.10.2084
Мозаика гигантского механизма, формирующая судьбу целой цивилизации, начала складываться из случайностей ещё задолго до недавно описанных событий. Но именно сегодня, 22 октября всё сошлось воедино. Для Олега Степановича Беляева весь этот день был переполнен непредвиденными обстоятельствами. Случайным было даже то, что его в конце рабочего дня задержали в фирме переговоры о фармацевтических исследованиях. Но именно этот случай заставил его пробыть в конференц-зале некоторое излишнее время. Именно поэтому и именно сегодня его нашли сотрудники госбезопасности, прибывшие в компанию почти к концу смены. Встреча вышла случайной, но после нее Олег не смог вернуться в родной дом, и даже предупредить сына Илью, что за ним не нужно вечером заезжать в офис. Двое молодых людей в деловых костюмах вошли в конференц-зал как раз в тот момент, когда глава компании присев на широком столе для сотрудников, закинул ногу на ногу и размышлял о перспективах новой договоренности. Взгляд был устремлен прямо в стену, будто на стене можно было начертить все научно-финансовые схемы нового договора. Гости не ждали, что на них обратят внимание и начали диалог бесцеремонно. — Олег Степанович. Нам предписано доставить Вас в аэропорт. Там вас будет ждать наш коллега с инструкциями. Время не терпит отлагательства. Беляев устремил удивленный взгляд на молодых людей и увидел у одного из них демонстрационно протянутое ему удостоверение. На пластиковой карточке были вбиты обжигающие буквы… Он сразу понял, кто эти люди. Сколько лет он ждал именно этого момента… До талантливого микробиолога не раз доходили напрасно обнадеживающие слухи и лживые, не раз опровергнутые сроки, через свои каналы он улавливал обрывки хотя бы какой-то информации, но… — Почему сегодня? — Аврора вернулась, — коротко ответил один из гостей. Олег Беляев резко вскочил со стола. Тысяча логических цепочек замкнулась в единую систему в одну секунду раздумий. Действительно, время пришло. — Едем! — решительно кивнул он. В аэропорту его уже давно ждали. Мимолётное время проверок на таможенном контроле растворилось во внутренней буре размышлений. Сопровождавший его до рейса сотрудник не был многословен, да это и не было нужно. Разве что, вежливость — все, что можно было сказать о нем. Ни имени, ни отношения его к происходящему Олег не знал. Знал лишь только, что в 19.35 в сторону Казани из Саратова вылетает рейс, и они вдвоем являются его пассажирами. А ещё Олегу сообщили, что на той стороне его ожидает группа «Калипсо». Это было занятно, ведь если этой организации понадобился их давний компаньон, значит это не просто так. Тем более, если, как сказал один из них, «Аврора вернулась». Единственное во всём происходящем не сходилось ни с логикой ни со смыслом... Организация "Калипсо" перестала существовать более пятнадцати лет назад. Видимо, не совсем "перестала". Значение этих слов было понятно из давнего прошлого, но пока Олег не делал опрометчивых предположений. Впрочем, уже сейчас ему было понятно, что недавняя миссия, в которой секретно участвовало несколько десятков международных научных групп, видимо, принесла свои плоды. Понятны и соображения секретности, неведения. Памятуя о событиях восемнадцатилетней давности, такие меры безопасности теперь не являются лишними… Но чтобы во всем разобраться, он должен прибыть в Казань. Долгих полтора часа длился этот полет, если считать со всеми формальности... И опять же, везде, где бы ни ступил Олег Беляев, его деликатно сопровождали внештатные сотрудники. В аэропорту для него уже был готов автомобиль. — Куда теперь? — возник естественный вопрос. — Олег Степанович, приветствую вас, — устало улыбнулся пожилой водитель. Он совсем не был похож на человека из спецслужб, скорее на кого-то из местных. Да и авто, в котором оказался ученый, имело, вероятно, большой пробег и выглядело изношенным. — Вам назначена встреча в 23.00 в нашем университете, — продолжал водитель, — мы как раз собираемся именно туда. Устраивайтесь поудобнее, путь к центру будет не быстрым. На дворе нынче первый снег и дорожные пробки. За долгие полчаса поездки они успели кратко познакомиться. Оказалось, этот пожилой дядька был одним из штатных водителей Казанского университета. Удивительно, как этому человеку оказалось свойственно сочувствие первому встречному. Дословно он говорил: «Работа у ученых сложная. Как я вас понимаю. Многие наши преподаватели частенько оказываются оторванными от семей. Командировки, проверки, экстренные совещания. Да вот, вы сами. Неужто вы в такой час по своей воле к нам прибыли? Наверняка, дела служебные, что там сказать…» Да, это действительно были служебные дела. Но от обычной рутинной работы главы фармацевтической фирмы, связанных со встречами, переговорами, совещания и, проверками — эти дела кардинально отличались.21.12 AM // 23.10.2084
С самого утра в городе нарастала обстановка рабочей суматохи — полным ходом Казань готовилась к приему международной делегации на площадках ежегодного мирового геополитического форума. Именно в этой сумятице очень легко было замаскироваться всем участникам секретного совещания, на которое был приглашен и Олег Степанович Беляев. К вечеру суматоха и праздное настроение по всей Казани, вместе с информационной шумихой о предстоящих важнейших встречах политиков и ученых, ученых и коммерсантов, журналистов и общественности — приутихли. Но даже несмотря на это, в отдельных районах города тайно кипела закулисная жизнь. Догадывались ли люди этого большого города, что именно сейчас, в эти поздние часы где-то в неизвестности темных залов и кулуаров решается судьба человечества? Несмотря на поздний час, в здании одного из корпусов Казанского Всесоюзного университета дежурную ночную вахту несли студенты-волонтеры, ряд преподавателей и команда техников. К назначенному времени все было готово и настроено, даже несмотря на некоторый аврал. Для удобства общения иностранцев в одну из аудиторий было перенесено аудийное оборудование и системы виртуса, расставлены акустические системы. Ровно в одиннадцать вечера двери корпуса закрылись, а свет во внешних помещениях с окнами был погашен. Секретное совещание спикеров подразделений «Интерстеллара» проходило за закрытыми дверями. Внутри аудитории с порядковым номером 409 собралось множество люлей. Помещение было обширным, потому оно смогло вместить в себя десятки столов и рядов для слушателей, расставленных в круговом порядке. Олегу Степановичу с трудом удалось найти себе свободное место. Впервые за долгие годы и даже десятилетия он встречал лицом к лицу всех своих союзников и оппонентов по теоретической работе. И все эти статные люди — молодые и пожилые, усталые от суматошного вечера, оказались здесь. Впервые за долгие годы Олег снова увидел уже постаревших своих учителей и коллег. Окружавшие его знакомые собрались на узеньком секторе круглого зала. Два десятка — все, кого смогли разыскать из ныне бодрствовавших руководителей закрытого многие годы назад проекта. Имя этого проекта оказалось на его собственном бейджике. С этим ярлыком Олег чувствовал себя максимально неуютно даже на этом секретом совещании, по той причине, что даже имя их объединения не разглашалось по причине секретности, а не то что его собственное… «CALIPSO» — Советско-Французская коллаборация учёных-микробиологов…За час до этого.
20.11 AM // 23.10.2084
Сумрачные улицы Казани, освещенные огнями плазменных экранов, витрин и окон жилых домов, в беспорядочном хаосе мелькали за тонированным стеклом авто. Приглушенный свет с улицы матовыми бликами ложился на лица нескольких сотрудников госбезопасности, сопровождавших важную персону. …Странное ощущение, быть окутанной — реальностью. Она могла бы до мельчайших подробностей запомнить каждое мгновение происходящего, но происходящее несло слишком мало весомой информации. Лишь обрывки фраз и слов вокруг, лишь цвета панелей машины и огоньки фонарей за окном. Редко встречавшиеся сегодня по пути люди были к ней настороженны и холодны. Как бы ни странно для неё не звучало — но это задевало за живое. По крайней мере, она уже давно так рассуждала — применяла ассоциации с чем-то человеческим. Месяцы общения с живыми людьми не прошли даром. Но вот одно дело — близкие люди, а другое — общество… Для общества она ещё не существовала. И то, какой подвиг уже был совершён — очень сильно контрастировало с тем, что люди об этом знали. Фургон «Интерстеллара» мчал их к зданию университета. Люди молчали. Блики сумрачного света отражались в ее электронных глазах. Вот значит, какой он, этот мир. Она не хотела встречать себя в зеркале — знала, что там увидит, поэтому старалась не оборачивать взгляда даже на вещи, которые дают отражение. В мыслях сейчас было столько обрывков информации, что её нужно расфасовать по полочкам, по ячейкам, склеить воедино. А сегодня её прошлое и настоящее слились воедино. Слишком много данных… Специальные люди сопровождали ее повсюду. Они старались не разговаривать и не смотреть в глаза. Покинув тесный фургон, она повиновалась течению реальности. Ее приняло бурлящее море событий и ощущений. Каждую секунду вокруг что-то происходило. Шелест пожухлых листьев, разговоры вдали, скрип и скрежет, далекий гул города. И каждое мгновение, отражаясь в воспаленном воображении, рождала шелест мысленного осознания происходящего. Продолжалась какофония недолго. Процессия быстро проследовала в здание корпуса университета, где её уже ждали. Это последние минуты перед решающей встречей. «Мало времени, много суматохи» Сейчас от каждого ее слова будет исходить сила, подобная эффекту взрывной волны от гиперзвукового удара. И в этом водовороте чуждой ей реальности, переполненной бурлением и движением, важно не растеряться. Двое сопровождающих сразу же вошли в зал секретного заседания. Аня осталась теперь наедине со своим охранником. Сложно сказать, о чем думает человек. Это можно понять только по его действиям, по языку его движений или по их отсутствию. Именно отсутствием, какой-либо реакции и действий сейчас проявлялось состояние оставшегося с ней человека. Он просто стоял спиной к дверям, прямо напротив нее. Странно, но почему тогда она чувствовала тревогу? Угроза? Неприязнь? «Почему я ему неприятна?» Ведь она не представляет угрозы. Или эти люди уже были осведомлены, что именно она собой представляет? Взгляд ее опустился на собственные ладони. Матовая нейросиликоновая кожа авиационно-серого цвета. Может быть, она была чувствительнее человеческой, и даже совершеннее человеческой. Но она не человеческая…09.11 AM // 24.10.2084
Сумеречное утро в съёмной квартире. Здесь было бы не так темно, если бы окна этой однокомнотной скорлупки не выходили на южную сторону. Ночные переговоры были настолько активными и затратными, что вымотали Олега «до железки». Войдя в своё пристанище, он даже не раздевался — только скинул куртку да сапоги и прямо в парадном костюме теперь лежал на единственном в квартире диване. Голова шла кругом от мылей, которые и вовсе летели по черепной коробке галопом. Сегодня, видимо, свершилось то, чего он ждал все эти долгие годы. Вот только мозаика гигантского механизма складывалась пока в нечто непонятное и угрожающее. Из всех, кто присутствовал на секретном совещании — никто не мог дать точных гарантий, что принимаемые в эту ночь решения не обойдутся боком. Как Конфедерации, так её ближайшим соседям, да и вообще всему миру. Благо, в интернет почти никакой информации о тайной игре ещё не просочилось. Почти. Он достал свой простенький диктофон с маленьким сенсорным экранчиком и устало, но по-мальчишески улыбнулся. За такое лихачество ему бы голову сняли в старые-добрые, но Олег всё-таки умудрился записать практически всё совещание спикеров «Интерстеллара». Эта информация ему нужна была для того, чтобы сейчас — в спокойной утренней обстановке — обдумать всё ещё раз. Запись диктофона была удовлетворительного качества, но голоса на ней можно было расслышать. Для того, чтобы его ненароком не подслушали, Олег надел старенькие простенькие наушники. И нажал на «play». Почти все переговоры шли на международных английском или русском языках. В этом туре переговоров не было азиатского сегмента, хотя это вызвало у многих спикеров недопонимание. Первый из голосов принадлежал британскому представителю «Интерстеллара». Вильгельм Аленко, европейское подразделение совета по делам освоения Солнечной Системы… «Вам должна быть известна реальная ситуация на планете… Аврора провела сводный мониторинг поверхности на наличие следов «Атласа» в биологических образцах. Ничего сходного с ним среди микробиоты не было обнаружено. Этот факт не исключает того, что вирус исчез полностью. Но не исключено и обратное. Притом ситуация осложняется присутствием на планете как местных угроз, так и остатков пребывания людей два десятилетия назад. Если ареалы обитания вируса сохранились, одному... ему... известно что народилось на этой планете за два десятилетия. Уважаемые коллеги, ваши предложения...» Два десятилетия назад… Просто говорить историческими понятиями и заученными фразами. А ведь погибли люди… На запись попала часть выступления сербского представителя Конфедерации, Марко Малковича: «Официальным секретным письмом представительство НАТО уведомило нас о том, что все станции двойного назначения были упразднены. Это подтверждают секретные протоколы консервации колонии. Но есть одна несостыковка. Колония свёртывалась спешно. А значит скрытая угроза всё ещё имеет место присутствовать на поверхности.» Ему оппонировал неизвестный Олегу голос: «Намекаете, что не все «подарки» были убраны?» Не все убраны… Из-за этого самого «не все» мир чуть не попал под лихую раздачу эти самые два десятилетия назад… «Несомненно. Меня печалит тот факт, что подобное было допущено в том числе и с Советской стороны. Более того, это не единственные участники космического клуба. Точное количество станций и заинтересованных сторон не известно до сих пор» Упоминание про Советскую сторону было вызывающим. Но факты остаются фактами, в Венерианских колониях действительно присутствовали сторонние силы со всего мира. «В таком случае в первую волну заселения нужно будет провести полную ревизию всех коммуникаций на Венере. Но учитывая осложненную ситуацию, мы имеем дело с риском возникновения новой эпидемии или несчастных случаев. Вплоть до военного противостояния. А возможно, мировой пандемии. Недопустимо даже оставлять на случайность такой вариант развития событий. Учитывая вышесказанное, предлагаю вывести на повестку дня вопрос биологической и техногенной безопасности будущей экспедиции. Ваши предложения, коллеги?» По воспоминаниям Олега в этот момент в зале повисла тяжёлая тишина. От предложений зависели обсуждения, а неверные суждения могли стать их итогом. В прошлый раз недопонимание стоило многих жизней… Вот только сам Олег в этой риторике как ночью, так и сейчас — был лишь сторонним наблюдателем. Его дело было малым, а предложения «Калипсо» пыталась пропихивать ещё «тогда», два десятилетия назад. Почти безрезультатно. «Я считаю, что рисковать жизнями астронавтов недопустимо…» — диктофон продолжал озвучивать запись — «Притом, изоляцию планеты необходимо завершать. От сложившейся восемнадцать лет назад обстановки до сих пор страдает вся межпланетная экономика.» Дальше понеслось бурное обсуждение, верх над которым в выступлении взяла Конфедеративная делегация: «Фактически дорога открыта. Система орбитального контроля уже дезактивирована, благодаря вам, Аврора. Но это только первый шаг на пути в обитаемый мир.» «Истинно верно. Венера нужна человечеству. Но нам нужны добровольцы для ликвидации последствий произошедшей биологической катастрофы. У тому же, если на планете до сих пор находятся в бесконтрольном состоянии станции двойного назначения, то нам понадобится помощь международных миротворческих сил. О наших планах нужно оповестить представительства Красного креста и командование миротворческих подразделений ООН» «Добровольцы есть. Их ещё восемнадцать лет назад готовили для этой миссии. Если вернее, в те времена речь шла о вероятной биологической войне, и потому разработка систем защиты шла полным ходом. С силами миротворцев дела обстоят сложнее. На Венере запрещено пребывание вооружённых сил в какой либо форме. Дело освоения обитаемого мира — сугубо прерогатива министерства освоения Солнечной системы и содружества…» Олег уже потерялся в голосах, потому как не всех выступавших знал по именам или лично… Атмосфера в зале накалялась несколько раз, как только обсуждение касалось вопросов «кто виноват». Но пока что толкового ответа на «что делать» не было. «Напомню, что в прошлом войска на планете всё-таки тайно присутствовали…» «Да! Верно. Но к чему это привело? Не приведёт ли новая попытка к новым бедам?» То, к чему это привело — воочию люди увидели всем миром, когда с соседней планеты, которая была овеяна духом процветания и триумфа человечества над космической бездной пришли шокирующие новости. Колония заражена неизвестной болезнью. Есть жертвы. Есть пострадавшие. Введено военное положение. Орбитальные системы вышли из-под контроля. Даже среди этих новостей, к счастью, не все вылились на просторы интернета. Успели. О том, что могло бы быть, учитывая, сколько стран было повязано мировыми соглашениями о паритете в освоении Венеры… Страшно подумать. «Но это же было давно! К тому же, где ваши добровольцы?» «Давайте начнём с того, что по причине старых политических проволочек система «биомир» не была полностью введена в строй. Поэтому люди оказались беззащитны. Я не собираюсь искать виноватых, но хочу напомнить…» Они пытались. «Калипсо» заранее разработала методики, чтобы можно было обезопасить людей от всех известных болезней. Даже целая программа была запущена и форсирована. Тот самый… «биомир». Но из всего многоличия и разнообразия подготовленных добровольцев «тогда» в крупную экспедицию вошла то — всего капля. Тридцать семь человек. Если случится катастрофа, что смогут сделать тридцать семь человек, когда под угрозой — тысяча? «Коллеги, это давний спор. А у нас время ограничено. О какой именно группе специалистов идёт речь?» «Боюсь, потребуются очень много рабочих высокой квалификации. Для восстановления города и промышленного комплекса нужны будут все силы человечества. В прошлый раз на подготовку ушло время жизни целого поколения…» У человечества уже было наработано целое поколение этих самых «рабочих высокой квалификации». Но сильные мира сего распорядились возможностями сего мира — слишком неблагоразумно. «Для формирования новой оперативной группы нужен комплексный анализ…» И тут посреди всего заседания в жаркие споры Архонтов земной логистики влезло нечто, именованное «Авророй». Олег тогда ещё не поверил своим глазам, что на подобном секретном совещании может находиться… Андроид? Биоробот? Что она вообще такое? Ему было известно ещё пять лет назад, что на планету в очередной — в третий раз готовится экспедиция. Автоматическая. Он слышал, что управлять этим аппаратом будет специально созданная система. Но чего уж точно Олег не ожидал — так встретить прямо сегодняшней ночью именно эту систему. В человеческом обличии. На человеческом совещании высокого уровня. «Можно мне сказать? Я могу провести его. Анализ. У меня хватит ресурсов.» «Это действительно так? На планете около тысячи элементов промышленной номенклатуры. Для расконсервации нужно будет время…» «В первую очередь нужна сама возможность.» Для человекоподобного агрегата Аврора была слишком настойчива. Да и держала себя в человеческом обществе под стать лучшим ораторам. Это было удивительно. Шокирующе. «Позвольте? О каких именно добровольцах только что была речь?» Слово взял руководитель и прямой начальник Олега, француз — Ролан Мишель Кусто. Именно он был идейным вдохновителем, учредителем первой группы «Калипсо» бездну времени назад. Тогда сам Ролан был примерно того же возраста, что сейчас был Олег. Каково это? Прожить половину жизни, принести десятилетия в жертву идеям — и начинать всё заново после пройденного пути? «Проект «Калипсо». В программу проекта был введён, незадолго до трагедии, эксперимент «биомир» Аврора выступила в поддержку предложения их группы. Видимо, об этой системе и её миссии сам Олег не был осведомлён полностью. Ещё вчера он воспринимал «Аврору» как, чёрт побери, автоматическую межпланетную станцию — чем она, собственно, и была. Но чтобы ответ за свои действия держать самой… «Он был удачный. Я проверяла. Система работает. Но сейчас восстановить цикл проекта будет затруднительно. По моим подсчётам потребуется как минимум десятилетие. Не говоря уже о том, что было заявлено только что» Естественно, затруднительно. У «Калипсо» было четыре производственных комплекса и несколько лабораторий, как в Европе, так и в Союзе. И что от них осталось? Архивы центра вирусологии? Документы под грифом «секретно»? Хотя, нет. Ещё остались люди. Самое главное и самое важное. Сейчас эти люди могли бы спасти положение… «Если Венеру откроют для освоения, у нас не будет десятилетия. Оно будет фактически либо стихийным, что неминуемо привёт к трагедии, либо упорядоченным, что даст нам возможность управлять ситуацией. Я так и не услышал конкретных предложений.» «Нам нужно возродить проект. Найти участников, среди них наверняка будет достаточно добровольцев для оперативной группы!» Задача, на самом деле, была непосильная… Ролан сам об этом признавался. «Все связи разрушила депрессия 2066 года. У нас нет возможности разыскать… К тому же, во времена отбора групп испытателей каждому из них было более двадцати пяти лет. Сейчас это уже семьи. Время их молодости прошло, а для противостояния обитаемому миру нужны люди с отборным здоровьем. Остатки первого набора разбросаны теперь по всем человеческим мирам…» «Сколько?» Запись будто замерла на этом месте. В квартире повисла мнимая тишина. «Во времена испытаний их было одиннадцать. Тысяч. Точное число бодрствующих ныне до сих пор не известно. Если самым молодым тогда было двадцать… Сейчас это уже зрелые люди. Нужно с ними связаться. Большая часть испытателей была вдвое старше. Но система была рассчитана на культивацию иммунитета в нескольких поколениях.» Непоследовательность самой Авроры осложнила ситуацию. Сначала она фактически открыла доступ на орбиту Венеры, а уже потом возникли вопросы о скрытых угрозах… Если же сейчас планета войдёт в фонды территорий освоения, то это повлечёт неминуемые риски. Любая случайность может привести к неуместным вопросам из прошлого. А учитывая современные реалии — любые неуместные вопросы сразу родят притензии, которые могут обернуться войной. А те люди, которым дано было стать защитниками человечества перед неминуемыми опасностями обитаемого мира — сейчас остались позабыты на разных страницах истории. «Участники проекта первое время курировались через службы «Калипсо». Есть определенная база данных. Вот только она устарела много лет назад. Но есть и хорошие новости. Учитывая статистику, мы имеем дело с вероятностью разыскать до тридцати тысяч потенциальных колонистов. Но это люди всех поколений. От первых испытателей до их детей разного возраста. Даже если есть вероятность разыскать из них до тысячи новых добровольцев…» Найти их среди шестнадцати миллиардов… Это невозможно. Но именно это и предлагалось. Вот только затраты на поиски оставшихся от проекта участников могли перекрыть изначальные расходы на их обучение. Ситуация секретного совещания по этому вопросу могла бы зайти в тупик, если не вмешательство Авроры. «…А может» «У вас есть предложение, Аврора?» «Я вдруг подумала, может мне попробовать?..» «Смело. Уверен, это может быть под силу вам. На вас возлагается великая миссия. Но есть ещё одно дело, о котором стоит упомянуть.» Об этом «деле» не упоминали восемнадцать лет. Восемнадцать лет было дано на то, чтобы замять и не вспоминать, как бы это отвратительно ни было. А дело-то обстояло лишь в одном. Эти новости прозвучали как гром среди ясного неба. Впервые на обсуждение был вынесен первый секретный отчёт особого протокола исследований Авроры. Результаты поразили всех присутствовавших разом. Всего одно фото… На фотографии был главный вход в цех машинного зала реактора колонии. Перед самым входом на потолочной балке, а уровне высоты метров пяти-шести над землёй, огромными буквами, состряпанная из пёстрой, разноцветной краски была написана всего одна фраза: «Never forget your past» Люди впервые видели это послание… Радиометрический анализ показал, что эта надпись была оставлена красками разных составов, не более пяти лет назад. В гробовой тишине зала вдруг кто-то сдавлено воскликнул «Да это же невозможно!» Да, это было невозможно. Но то, что восемнадцать лет считалось невозможным, вдруг оказалось реальностью. «Нужно срочно наладить связь с интерконгрессом! Если на Венере всё ещё находятся живые люди, то их нужно спасать! Аврора, будьте готовы передать данные доказательства в докладе нашей делегации в ООН, но имейте в виду, что ваша миссия на Венере ещё не завершена…» «А если у меня есть помощник?» Эта новость посеяла смятение в зале переговоров. Вопросы у некоторых спикеров посыпались в сторону делегации программы «Аврора». «Помощник? Потрудитесь объяснить.» «Да. Моя сестра» В сумятицу вступился генеральный разработчик системы «Аврора», Юрий Эдуардович Назаров. «Коллеги, я прошу слово. У ситуации есть объяснение. Перед стартом миссии Авроры мы создали дамп её систем. Он полностью в исправном состоянии и ожидает распоряжений» Слово вновь взял Вильгельм Аленко: «В таком случае нужно развернуть поисковую кампанию. Вот что. В зале сейчас находятся представители подразделений «Калипсо». Сегодня мы должны принять решение. Потому я выдвигаю на голосование вопрос о старте поисковой кампании. В случае общего одобрения всем причастным ведомствам необходимо в срок не более недели разработать дорожную карту мероприятий. Мы подобрались к опасной черте. От грамотности и осторожности действий — всеобщих действий, зависят теперь жизни миллиардов. Прошу начать голосование по первому вопросу заседания.» Подсчёт голосов был быстрым, потому как на тот момент уже миновал второй час ночи, а ещё нерешёнными остались целые списки вопросов. «Будем считать, что решение принято большинством. Я так думаю, специалистов «Калипсо» мы можем отпустить на сегодня. Дальнейшие указания и инструкции вы получите позже. И последнее. Коллеги. С возвращением в строй. Через тернии к звёздам» Напутственный лозунг, традиционный для группы энтузиатов, которые очень бы хотели, но не в силах изменить человеческую природу... Аудиозапись закончилась. Но не закончились ряды вопросов в голове у Олега Беляева. Но несмотря на это, он не стал переслушивать многочасовое полотно, чтобы вновь что-то обдумать. Не велика разница в вопросах «куда делись выжившие» и «почему столько лет планета молчала». Всё это уже вторично. Решение всё-равно было принято, а инструкции теперь он получит в ближайшее время. И притом, какой неоднозначной была ситуация, сердце порадовала последняя фраза. «С возвращением в строй» «Удалить запись» — Олег принял решение, сразу как дослушал последние слова. Если этот файл куда-нибудь утечёт с его устройства, то ему самому, а вместе с ним ещё и многим — конец. Он оставил себе манёвр для раздумий, сохранив резервную копию на маленькую карточку, откуда без его ведома скопировать что либо не удастся никому. На всякий случай...10.03 AM // 13.11.2084
— Значит, специальная группа? — вопрос ректора был скорее риторическим, для собственных обдумий, чем был адресован Олегу. В кабинете заведующего университетом они были сейчас одни. Двух руководителей между собой разделяло пространство широкого стола, на котором лежали приказы, разъяснительная документация, отчёты, рекомендации… — Звучит заманчиво, — снова отозвался ректор. Олег ждал конкретных решений, между тем сохраняя молчание. — Скажите, а по каким критериям будет набираться данная группа? Заданный вопрос имел деликатный оттенок, потому как не всё Олег был в праве рассказывать. Потому ему пришлось сейчас потрудиться, чтобы подобрать нужные слова. — Отбор проводит комиссия «Интерстеллара» по делам освоения Солнечной системы. Некоторые нюансы, в силу секретности, я рассказать не смогу. Но отбором конкурсантов занимаюсь я. Документация с подробностями у вас на столе, Максим Егорович. Их сейчас разделяла не только грань широкого стола. Притом, что обоим предстоит общее дело, Олега Степановича и Максима Егоровича разделяли годы прожитой жизни, годы работы с людьми по разные стороны секретности. Ректор был старше Олега лет на двадцать. Он только начинал свою карьеру руководителя в те годы, когда начальство самого Олега сделало первую попытку… Сейчас пришло время вспомнить старое. — Могу заверить, что в рамках учебной программы всё будет соблюдено. Участники группы снабжаются целевым направлением на обучение. В сопроводительном письме есть указания о порядке приёма. — Олег, вам должно быть известно, что я вполне знаю порядки. И мне радостно, что старое дело возобновляется. Для нашего университета участвовать в таком крупном деле — это великая честь. Но могу ли я быть уверен, что это не случайные люди? — Думаю, вам стоит связаться с представительством комиссии или напрямую с советом содружества «Интерстеллар». Мои полномочия не так велики, я только отвечаю за первоначальный набор группы. — Значит, целевые специалисты. Это то, о чём я думаю? «Первый отряд», как в старые добрые? — Максим Егорович, ручаться не буду за будущее, а тем более, за прошлое. Нам бы разобраться с настоящим сперва. Будем надеяться, что это так. — Да уж, тут вы правы. Когда в прошлый раз планы рухнули, в нашем университете был великий скандал. Я помню эти времена, ещё бы — начало моего рабочего пути на этом посту. Так что… Что по срокам? — Сейчас мы всё ещё ведём набор. Сроки тоже указаны в сопроводительном письме. Не ранее нового года. Хотя, это очень оптимистично. Есть много сложностей именно с этой группой… — Сложности бывают во всём, я полагаю. В наших силах сейчас принять три сотни абитуриентов. Но для меня важны сроки. Этот момент был для Олега тем, когда приходилось брать на себя часть ответственности за огромный проект. Потому он в уме прикинул все факторы и нюансы, о которых не указывалось в документации. Сейчас ещё был ноябрь. Проект только вышел из состояния секретности. Для января — слишком рано, сейчас у них даже связей с ребятами из семей испытателей нет. А нужно время и приемственность работы между организациями. Как он мог назвать сроки, если они ещё не были известны его собственному начальству? Но конкретика всё-таки прозвучала. И в том за любой раздрай по пути от плана к делу — Олег принимал под свою ответственность. — Сентябрь. Следующего года. В первую группу войдёт максимум два десятка студентов. Подробности будут после нового года.13.06 PM // 13.04.2085
После нового года… Именно тогда и произошла вторая встреча Олега с мифической Авророй и её создателями. Изначально этот визит намечался ещё на середину января, но лихие ветра всю зиму носили учёного по встречам и переговорам. Олег был вызван в Горьковскую область, на самый край Воротынского района, в глушь и тишь местных деревень, почти на другой конец европейского соцсоюза, только в середине апреля. Беляев крайне переживал, что события разворачиваются слишком «внахлест», слишком неустойчивы даты и договоры. Его группа не поспевала с поисками, а новый факультет уже был давно открыт. 14 апреля Олег в очередной раз выехал из Саратова. Снова разлука с семьёй, снова укоры и вопросы без ответов для своих, семейных. Такова жизнь и такова его доля. Автокортеж из трех машин прибыл к небольшому поселению в далёких горьковских краях уже едва поспевая за закатом. Под покровом сумерек эта непримечательная группа машин отправилась в глухие места на юге Воротынского района. Местные леса и редкие поселения выглядели для городских, словно другая планета. Было удивительным, что именно в этих краях, на удалении от лишних глаз, ушей, интересов — была скрыта информационная лаборатория горьковского всесоюзного университета. Наверняка, местные даже не подозревали, что в этой глуши может вообще существовать такая диковинка. Ещё бы, ведь кому и для чего посреди натуральной приволжской тайги мог понадобиться мощнейший суперкомпьютер и информационный комплекс? Махину лаборатории строители умудрились компактно спрятать под землю на территории бывшей военной базы. Раньше здесь располагалась перевалочная авиационная часть и в древние времена прошлого века на её территории было много укрепленных подземных складов. Постепенно надобность в громоздком вооружении отпала, а на месте объекта была открыта информационная лаборатория. Слово "лаборатория" вообще-то слабо подходило под то, что увидел Олег Степанович. Гигантский подземный комплекс с кластерным размещением квантово-кубитных массивов и информационных центрах на площади целого города. Над этим подземным городом-станцией - тайга и живая природа. Военный шарм у этого места всецело сохранился с тех давних времен. Именно в этом комплексе и была родная обитель непонятного феномена под шифром «Аврора». Знакомство Олега с этим феноменом произошло неожиданно. В тот день его послали в данный центр, потому как местная команда учёных и занималась поисками по оговоренному ещё полгода назад плану. Олег честно ожидал от этой встречи самых неожиданных новостей, но даже не представлял, в какой сюрреализм ввязывается. Как оказалось, команда учёных была только исполнительницей заказа от высокопоставленных заказчиков, но напрямую поисками не занималась. Это выяснилось в час, когда в наземном здании лаборатории проходил очередной брифинг, куда и был приглашён Олег. Изначально его встречали делегацией из четырёх сотрудников, ему предоставили множество отчётов и всё шло по обычному рабочему плану, но тут резкий звонок от начальника лаборатории сменил ход событий. — Похоже, Аврора желает поговорить с вами лично. Смысл этой фразы Олег понял, когда оказался в переговорной станции. Там и состоялся первый контакт. Система заработала в обычном для себя режиме, но Олег через сенсорный костюм почти ничего не почувствовал. Модуль синхронизации — маленькая комната внутри машинного зала — никак не изменилась. Не сразу он сообразил, что изменения всё-таки произошли. Прямо напротив него, в тесном пространстве модуля уместилась во весь рост низкорослая девушка. Лицо было взрослым и юным одновременно, а внешность — будто живой оригинал той самой «куклы», которую Олег видел ещё в далёком октябре. — Олег Степанович, я очень рада вас видеть. Приятный, располагающий к себе голос. Абсолютно живая внешность. И ощущение странного непонимания. — Как вы тут оказались? — Это сложно объяснить в нескольких словах. Тем более, модуль контакта — не совсем располагает. Пойдёмте ко мне в гости? Приглашение было более чем странным, но собственно он затем сюда и приехал… Аврора сразу предупредила своего гостя, что окружение может показаться странным. — Но вы не делайте поспешных выводов, это всего лишь… Я. Первые странности ждали Олега сразу же за порогом модуля контакта. Дело было в том, что исследовательского центра на его привычном месте — не оказалось. Из тесной комнаты они с Авророй вышли прямиком… В сад. — Что это за место? — с трудом сдерживая в себе чувство потери ориентации, спросил Олег. Он инстинктивно огляделся сразу, как вышел из модуля. Его за спиной вообще оказалось. Он сам между тем в миг почувствовал перемены на своём теле. Сенсорный костюм сменился на рабочий пиджак. Его родной. Девушка провела Олега по садовой дорожке, вдоль ветвистых дремучих кустов, к деревянной беседке. Место было совсем незнакомым, но выглядело безопасно, изолированно и даже уютно. Только оказавшись внутри, Аврора, наконец начала беседу. — Мой дом. Не совсем, но это место мне нравится, тут можно спокойно поговорить. Беседка изначально не имела внутри себя никакого убранства, но в момент, когда Олег замешкался, не представляя, как тут можно говорить стоя и без возможности положить куда-то бумаги… Он уже сидел. Беседка та же. А под собой у Олега была деревянная скамья и руки лежали на круглой деревянной столешнице. — Оперативненько… — Простите, я немного растерялась. Это визуализация виртуальной реальности. Моей реальности. Я вас хотела пригласить, чтобы ознакомить обо всём, по порядку… Именно в этот момент Олег понял, что говорит напрямую со всем вычислительным комплексом. Он ожидал какой угодно визуализации, хоть его и предупреждали, что у Авроры индивидуальный подход к контакту… Он видимо, ожидал именно такого контакта. — У меня есть результаты, но без вашей помощи не обойтись. Мне не хватает данных… Скажите, можно ли организовать доступ к базе данных «Калипсо»? Вопрос в лоб. Без прилюдий и объяснений. Олег знал, о чём шла речь. Но чтобы так, сразу… — Базе данных? Я… — Простите моё нетерпение. Наверное, надо было начать… — Откуда вы знаете? Девушка мило улыбнулась, но не ответила. Вместо этого она будто прочитала мысли Олега и сказала: — Мы можем вернуться к вашему вопросу? Надо было начать с этого… Я хочу вам показать одну штуку. Беседка моментально исчезла, а на её месте возникла пустота. И в этой пустоте с дикой скоростью развернулся и вырос ажурный лес. Его деревья — ветви и нити. Листья — схематические обозначения. Только после того, как диковинная конструкция предстала в своём законченном виде, Олег понял, что стоит прямо посреди пустоты. И в этой пустоте рос лес. Это была непостижимо сложная схема. Аврора возникла мгновенно рядом с ближайшей схемой. — Я нашла пока только две сотни. Все данные перед вами. Я поясню, это деревья вариаций, за которыми я наблюдаю. Каждое дерево — объект наблюдений. Человек. Несмотря на максимально сложную визуализацию, Беляев почти моментально понял, что именно видит. — Это «наши»? — Верно, но не совсем. Тот самый проект, «Калипсо». Но я не могу идентифицировать все данные правильно. Лес слишком дремучий, данные перепутаны. Недавно я восстановила некоторые его секторы, но этого мало. Для ясной картины не хватает вводных данных, но я знаю, что они есть в вашем распоряжении. — Аврора. Я… Стойте, мне нужно понять. — Я не тороплю. Время в моём мире течёт иначе, чем в реальности. Если вам нужно уединение в этой базе данных, я подожду. Олег молча кивнул. Он даже среагировать не успел — Авроры и след простыл. Теперь он был наедине с «дремучим лесом данных». Деревья были в два человеческих роста. Если это можно назвать «деревьями». Скорее, это было средоточение стройных и ветвистых линий света. Точки пересечения — фактическая информация. До учёного не сразу дошло, что он конкретно видит. Но побродив всего вдоль одного ряда, он понял. Это система вариаций действий. Действия эти были совершены людьми. Перед ним схематично были показаны человеческие судьбы… Одно из деревьев посреди более-менее стройного леса заинтересовало своей необычной конструкцией. Дальше Беляев не пошёл, потому что проход застилал хаос линий между беспорядочными данными. Только Олег хотел спросить, в чём дело, как Аврора возникла напротив него. — Это особенный случай. Мне не всё понятно из этого массива, да и вообще, заинтересовалась случайно. Как это у вас... Чутьё?.. Но что интересно, эта девушка родом с Марса. Многие данные в схеме зашифрованы, я не могу пока что их распознать. — А давно вы их… Ведёте? — Примерно полгода. Каждого я заметила в своё время. Деревья из рядов с первого по одиннадцатый — имеют свои имена. Я имею в виду, что личность установлена... Но, как я поняла, эти ребята не из вашей контактной группы. А вот этот массив… Не могу сказать. Нет данных. Но что интересно… Олег, вы из Саратова? — Да. — Один из знакомых этой девушки тоже. Я думаю, она тоже «дитя калипсо», как и все в этой базе данных… Я надеюсь, что не ошиблась. Ко мне пару дней назад приезжали ваши коллеги из Мурманска. Удалось разыскать десять человек из группы, но только после доступа к архивам «Калипсо». Я знаю, что это рискованно и сопряжено с секретностью. Но без информации я бессильна. Олег смотрел поочерёдно то на дремучий лес человеческого бытия, то 6а это ветвистое деревце. У него странным образом присутствовал двойной ствол, а ветви двух истоков переплетались невероятной вязью. Каждое действие, как ниточка… — Я что-то растерялся. Вот ты, значит, какая, ткань истории… — Верно, — коротко подтвердила Аврора. — Ладно. Я понял. В моих силах предоставить данные на сто четыре человека. Вы можете сказать, как долго будут длиться поиски? — От нескольких дней до недели. — Есть договорённость с Саратовские университетом… — Я знаю. Ребята, которых вы ищете… успеют в срок до сентября. Но некоторым, возможно, нужно будет дать чуть больше времени. — Добро. Тогда будем делать всё возможное? — Я рада. Вообще, простите, что так по-деловому… — Аврора сменила тон своей речи и удивительным образом… Олег снова оказался в той беседке, откуда начался этот странный экскурс в воображение машины. — Я вообще рада любой живой душе у себя в гостях. А с ребятами бы тоже рада связаться… Но есть приказ «не вступать в контакт». — Это верно… Это правильно… — Олег Степанович, есть ещё кое-что, вы должны на это взглянуть. Аврора указала на дальнюю дорожку во тьму за пределы этого неонового сада. Когда они вдвоём прошли глубже, тьма за ними поглотила дальние отблики, а впереди показались экраны. Очень много экранов и везде данные, ссылки, таблицы, массивы запросов. —... Ребята не знают и мне за это больно, но я была вынуждена... Я наблюдаю странную активность и это пугает. Есть силы, о которых я догадываюсь, но не могу нащупать. — Что с найденными? — Пока всё в норме, но меня беспокоят действия вокруг этих людей. Это похоже на перекрестную слежку. Я... Я буду очень рада поговорить с ними лично, но я не могу вмешиваться. Это как квантовая супер позиция, понимаете? Очень хочется, но нельзя. Я только помешаю. — Я понимаю. Но если не вы, тогда кто? — Пожалуй... Был бы жив Юрий Гагарин... И такие как он. Людей спасти могут только люди. Я сторонний наблюдатель, у меня нет рук в реальности. Ну а мне очень не хватает полноты данных для действий даже как наблюдателю. Их всех нужно найти и обезопасить, это для меня самое важное. — Что же, мы с вами... Единомышленники, стало быть. Добро, я сделаю, что смогу. Но нам будет нужна связь с товарищами на Марсе. — Ваши друзья... — Разведка и силы собственной безопасности. Вам, я надеюсь, не стоит объяснять, кто все эти "дети калипсо". — Само собой. Тогда мы поможем друг другу. Тем более, я именно для этого создана. Их разговор наедине завершился после обмена базами данных. Только после Олег понял по показаниям часов, что общался с машиной чуть больше двадцати двух минут реального времени. Всего двадцать две минуты.21.03 PM // 28.04.2085
Про эти две минуты он и вспомнил в тот момент, когда вместе с сыном оказался в дата-сейфе у себя в офисе. И пока сын звонил Андрею ошарашенно пытался объяснить, какого чёрта происходит, сам Олег отошёл в кабинет из потайной комнаты и набрал номер. Он звонил девушке с другого конца Союза. — Аня. Добрый вечер. Да, я уже понял, что вы меня ждали. Мне нужна ваша помощь. Как вы сказали при последней нашей встрече, «очень сильно хочется, но нельзя»? Я вас прошу единственный раз нарушить приказ. И вот тут Аврора ответила. В открытую, по телефону — тем самым простым, почти детским голосом, который Олег помнил по встрече в беседке, — она сообщила информацию, от которой он замер на месте. — Я ждала вашего звонка, Олег Степанович. И я уже нарушила этот приказ. Почти полгода назад. Олег почувствовал, как ослабли колени. Он вынужден был опереться о край стола. «Почти полгода назад» означало, что она начала действовать ещё до официального одобрения. До того, как ей официально поручили поиск. До того, как он сам узнал об Оксане. Илья тем временем пытался дозвониться Андрею, чертыхался, а то всё не брал трубку. — Давно?.. — только и смог выдохнуть он. — В октябре, когда зафиксировала первый контакт. Андрей Знахарев и Оксана Анисимова. Я не могла допустить, чтобы их вычислили раньше времени. Не могла вмешиваться, но пришлось. — Так… Она не знает, верно? О ситуации? — Нет. Она только начинает догадываться. И это её право — узнать всё в свой срок. Но есть кое-что более срочное. Я закончила анализ перекрёстных данных. За последние две недели на Марсе бесследно исчезли ещё семеро «меченых». Все — молодые люди, от шестнадцати до двадцати четырёх лет. Я обнаружила похожие сигнатуры в базах Интерпола и в отчётах служб безопасности конгломератов. Это охота, Олег Степанович. Целенаправленная и хорошо организованная. Всё началось с конгломерата Олимпия. С одним из участников проекта я пыталась найти контакт, но он был арестован. Блейз Льюисон. Пропажи не прекращаются. — Сколько? — голос Олега стал жёстким. — На данный момент — двадцать три подтверждённых исчезновения за последние полгода. Есть основания полагать, что реальное число выше. — Сколько? На Марсе? — Около двух тысяч восьмисот человек. — О господи... Нам всего флота не хватит, чтобы их моментально вывезти. — Вывезти Оксану и ещё нескольких кандидатов возможо уже сейчас. Для остальных придётся задействовать всё, что есть. — Я понял. Есть моделирование, да? Ты можешь предсказать, кто следующий? — Уже. Вероятность того, что следующей целью станет Оксана Анисимова, составляет сорок семь процентов в течение ближайших трёх месяцев. Если она продолжит попытки выйти на связь с Землёй — вероятность возрастёт до восьмидесяти двух. Её защищают местные службы, но они не всесильны. Олег закрыл глаза. Перед ним, будто наяву, всплыло ветвистое дерево с двойным стволом из виртуального леса Авроры. Оксана. Андрей. Две жизни, переплетённые так тесно, что разорвать их можно только вместе. — И… сколько у нас времени? — Чтобы организовать её эвакуацию с Марса? Сейчас. Времени нет. Любой ближайший шанс. Я уже подготовила алгоритм, но мне нужен человек на Земле, который возьмёт на себя координацию. И ещё нужен тот, кто полетит за ней. Такое дело невозможно доверить человеку извне, родители не отпустят её. Любой подготовленный космонавт сразу отметается. Только человек из близкого круга, который сможет... — Аня, у меня есть один вариант, но потребуется внедрение в экспериментальную группу. Это я возьму на себя. Олег выпрямился. Он больше не был уставшим отцом семейства или пожилым учёным, вспоминающим дела минувших дней. Он снова был оперативником «Калипсо», одним из тех, кто когда-то не смог защитить своих. Теперь у него был второй шанс. — Мой друг работает в программе "трамплин", я думаю, ты знаешь, о чём я. — Андрей может не вернуться. Он самое лучшее доверенное лицо, но это большой риск. — Я знаю. И вижу, что тебе известно больше. — Мне известно всё. Я помогу с "Трамплином", но нужно действовать быстро. Я не могу защитить Оксану и таких как она, потому что возможности цифровой волшебницы ограничены цифровой вселенной. Ей угрожает не цифровая, а физическая. Ваш вариант, какие сроки? — Сейчас апрель... Штатная подготовка группы две недели. Пассажиром штатно он не полетит, это минимум четыре месяца. У нас сорок один день. — "Трамплин"... Тридцать первое мая, верно? — Да. Их группы есть на каждом корабле. — Меня приглашали для экспериментального обучения. Хорошо, Андрей должен быть там. Если с ним всё пройдёт удачно, нужно поднять вопрос на ближайшей ассамблее ваших друзей об эвакуационном корабле. Вероятнее всего по тревоге уже подняты спецслужбы целого ряда государств. Их нужно вывозить в срочном порядке. — Это всё равно, что сломать через колено всю космическую программу... — Её уже ломали. Я знаю, что одного корабля не хватит. Сейчас нужно убедить руководство полётами на этот шаг. — Возможен вариант с расширением групп "трамплина", но это сложно и займёт время. Логистика... — Этим я займусь. Для проекта нужно расширение от малой группы к одному стандартному экипажу. — За год это всего лишь тысяча человек. — Две недели назад все спецслужбы конгломератов были подняты по тревоге. Внедряется программа защиты участников. Это всё, что мы можем, но за год вывезти хотя-бы половину - реально. — Аня. Вы говорите о революционных вещах. — Я знаю. Одну секунду. Вижу. "Космонавт Евгений Ларионо" на гелиостационаре, проходит переоборудование и ходовые испытания. — Старый венерианский трудяга... Сколько потребуется времени? — Четыре месяца. По циклограмме первый рейс должен быть в сентябре. — Нас сейчас только двое, а речь про всю систему. Нужны гарантии. Кроме того, на чём везти, вопрос кого везти. Четыре месяца, полный комплект. Это не считая волокиты. Ещё раз повторюсь, это революция, какой не было никогда. — Я позабочусь. Уже есть моделирование. Это в интересах всего человечества и Марса. — Уже что... Когда? — Олег Степанович чуть не выронил телефон, когда всё это услышал. Илья, наконец, радостно ворвался в потайную комнату. — Андрюх, стоишь? Оксана нашлась. Как какая?! Оксана, мать твою, Викторовна... — Аня, есть связь. с Андреем. Я перезвоню. Надеяться на рваные объяснения сына было глупо. — Дай сюда. Андрей. Олег Степанович. Есть дело. Слушай и не перебивай. Андрей. Есть три вопроса, прежде чем я всё расскажу. Оксана. Мне рассказал Илья. Любишь? Так. На что ты готов пойти ради неё? Цену слову знаешь?... Нет. Мой третий вопрос. Ты полетишь за ней? Да. Тридцать первое мая. Понял. Давай сейчас, к нам. Нет, домой. Подожи, мы уже выехали. Олег Степанович завершил звонок и только сейчас, вздохнув, произнёс. — Дураки мы. Телефоны прослушиваются. Ладно, хоть "свои" слушают. Так. Сын. Ходу домой. Сейчас же.
