Дети Калипсо. Вызов для Бездны (The Legacy of Calypso. A Fight con Chaos)

Она читает письма по ночам, Ждёт принца сказочного на коне. Не зная даже, кто ей написал, Тихонько плачет при луне... А ты проходишь мимо, как всегда. Не можешь даже просто позвонить. Какая всё же это ерунда. Ну разве можно так?... Фактор-2 - Недотрога 10 мая 2085 года. Ему привычно было одному в своей квартире. Почти никогда он не замечал за собой мучительного чувства одиночества, хотя это должно было с ним случиться. Почти не ощущал - это одна из самых точных формулировок. Сегодня и было это самое "почти". Середина недели, четверг. Казалось бы, что ожидать от четверга? Он привык к жизни, в которой неожиданности могут ворваться широким шагом в размеренную обыденность, но в последнее время такие события происходили всё реже. Утро - учёба. Полдень - большая перемена в переполненной школе. Кудрявая беспокойная выпускница в окружении нескольких друзей, лучший товарищ и самый ярый соперник в одном лице. Почти одинаковый круг общения... Вызовы на типовые задания и долгие скитания в "Терре". Подозрительные или безразличные или почтительные, но обезличенные - такие разные взгляды окружающих ему в спину. Вечером - очередной и обыденный, почти формальный - доклад о том, что на вверенной территории не произошло ничего необычного, передача показаний в архивные системы, разговоры с сослуживцами. Необходимость вечно маскироваться. Думать не то, что думаешь. Говорить, как следует. Можно ли устать или чувствовать себя одиноким в такой ситуации? В его возрасте - возможно ли устать от жизни? Он впервые задумался об этом, придя в свободную минуту в то место, где любил обитать Консель, когда на то была надобность. Флоротека. Зелёный цвет имеет обыкновение успокаивать, но как-то не складывалось в этот раз. В голове всё на перемотке висел последний разговор с Оксаной, произошедший на формально нейтральной территории, в виртуальном пространстве Терры. Имел ли он право и в этот раз прикрываться своим положением? Да и вообще имел ли моральное право вступать в контакт без приказа? Он уже почти забыл, как это было. Его ведь тогда и попросил Консель, ещё не зная ни того, что его новый друг, ни того, в какую дичь они все вместе ввязываются просто фактом связи друг с другом. Знал ли Фотон, кем он был тогда в обличии и мыслях, к чему всё приведёт? "У тебя есть доступ к высоким кругам Терры. Есть одна знакомая, она будет тебе интересна. Помоги..." Он тут же осекся в мыслях. Это был не первый случай. Первым он пошёл на контакт сам. Но не с Оксаной, а с тем мерзким типом, который прикрывался ради своих прихотей самой Оксаной. Тогда он был в другом обличии - студент старшей школы, Джерри Стенли. Вышло глупо, но иначе он поступить не мог. Или не хотел? Снова прикрылся положением? А не прихотями ли он сейчас прикрывается? Когда дело дошло до дела - правильно ли он сыграл свою роль Фотона, что предложил девушке хоть какую-то альтернативу в её стремлениях? Помог ли на самом деле? - Проводник... Серьёзно, лучшей идеи и быть не могло. Он смотрел на себя в отражении зеркал флоротеки. Крупные глаза резкие скулы, остроносый, квадратный тонкий подбородок. Типичный походяга-подросток. Идеальная внешность для тройного агента спецслужб. - Поправочка. Сотрудник. Внештатный... Ему было всего девять лет, когда всё это началось. Началось всё примерно так же, как и с Оксаной. День рождения, наивные вопросы, непонятная печаль внутри. "Почему?" - наивный детский вопрос, подействовавший на взрослого похлеще "сыворотки правды". "Наши фамилии разные. Ты наш сын и не наш одновременно..." - отчим явно был растерян, хотя ораторское искусство в работе с людьми вообще его привычное рабочее дело. Зря он об этом спросил. Детство кончилось всего на одном ответе: "Твоя семья умерла. Ты всё, что осталось. Мы - твоя семья". Только позже он попросил рассказать, как всё было. И примерно с того же момента... Его и завербовали. Служба собственной безопасности конгломерата Олимпия. Ученик спецшколы и одновременно стажёр младшего корпуса внештатных сотрудников охраны. Ролан де Лефорт. Он никогда не менял своей фамилии, хоть и не понимал всей драмы возникшей путаницы. Оказалось, что его назвали так в честь отца. Так хотела мама... Он не был виноват в её смерти. Он не мог быть причиной её смерти. Но почему-то в день своего рождения Ролан ненавидел себя. За своё рождение. Это было далеко в детстве. Затем пришлось свыкнуться. Один бы Ролан не справился, но очень помогли люди вокруг. Он не совсем до конца знал ни своих названных родителей, ни круг друзей семьи. Некоторые вещи в их странной семье звучали только в кабинете отчима и только за закрытыми дверями. Недоступные детям, но подслушанные из-за угла. Не сказать, что приёмные родители отличались явной заботой о своих детях, ведь служба в органах безопасности беспощадна к личной жизни. Чёрт возьми, а ведь у них было трое детей. Своих. Они же стали будущими напарниками... Ролан был четвёртым, и никакой разницы в сущности между им и другими его братьями не было. Та же закрытая спецшкола, хотя это было всего лишь название. В сущности его дом и был школой. Преподаватели со всего конгломерата прибывали с детьми на занятиях только дистанционно. Семья не была нелюдимой дети часто гуляли в парке. Но вот родители... Ролан уже в подростковом возрасте совсем запутался в вопросе о том, кто именно те же его родители. Друзей семьи - мудрых, строгих, справедливых взрослых - было много и все четверо часто оставались на один-два дня на их попечении. По сути, они все вместе и были их родителями. Словно взрослые вокруг них, отстаивая вахту, были на своей особой службе. Это было без особо громких фраз или нравоучений. Дети же и не думали капризничать. Так надо. Ролан не смел возражать, когда его в 14 лет сослали без родителей в другой конгломерат. Путь был не близкий - аж три тысячи километров. Почти к экваториальным периферийным станциям. Самое странное было - менять родителей. Ещё более диким звучала, в голове и по сути, необходимость поменять имя. Джерри Стенли. Вот так, на три года раньше совершеннолетия тринадцатилетний Ролан стал совершеннолетним Джерри. По нему в принципе можно было дать 16 лет в его 13. На том и сошлись службы безопасности. И вот в свои неполные шестнадцать Ролан познакомился с очередными друзьями его семьи... Название нового конгломерата было простым, а вот адрес станции Ролан долго произносил неуверенно. Станция имени Игоря Можейко. Тогда же для него всеми своими необьятными перспективами расцвел реальный мир обычной станционной школы. Почти полтора года он изучал этот мир по картотекам ССБ. Так было надо. Так ему предложили. Ролан не спрашивал, кому это было надо. Но всё время "вживления" в реальный мир и постижения в нём своей роли он прожил на дому и учился так же, как прежде. Разница была лишь в том, что он впервые общался с учителями вживую. Это было, словно постепенное приживление к реальности его искусственной личности. В сущности, так оно и было. Вроде бы мелочь... Официальный диагноз - дистрофия на почве детской травмы. Боязнь общества. Он не боялся общества, да и особой худобой не страдал, но так было надо. Это затем что-то очень сильно поменялось в его жизни, когда через полтора года учёбы виртуальной и месяц реальной он не столкнулся в коридоре школы с Оксаной. Удивительная встреча... Это было утром, если утро вообще бывает в подземельях. Когда-то в другой жизни, в начале сентября. Тогда они ещё не были знакомы, тогда ещё ничего не было. Ролан был всего лишь Джерри Стенли, который спросонок брёл перед началом занятий к своему кабинету. Он тогда ещё не совсем ориентировался в планировке местной школы, которая больше походила на планировку муравейника. Некоторые ярусы этого муравейника были почти одинаковы и Джерри попросту ошибся пролётом. Он понял свою ошибку потому, что вокруг было обилие ребят из старших классов основной школы, а там, где должны были проходить занятия его группы, обитали старшеклассники. Прямо у дверей кабинета собралась компания ребят. Все были одеты настолько разношёрстно, что в их внешности можно было потеряться. В этот момент, на мгновение, Джерри превратился в Ролана, потому что автоматически прочитал одежду и внешность, соотнеся то, что видел, со вкусами и уставами местных субкультурных группировок. И тут совершенно неожиданным и почти неуместным было увидеть студентку в земной университетской форме. Так ему показалось на секунду. И всё-таки это была не форма, но стиль одежды. Бежевые узкие брюки со стрелками свободно держались на худощавых бёдрах благодаря тонким чёрным подтяжкам, завышенный, короткий пиджачок светло-кремового цвета был расстёгнут. На ней была белая блузка-рубашка с огромным, чуть вздёрнутым поверх пиджака воротником, манжеты сильно выдавались к запястьям. Она не участвовала в разговоре, только молчала, слушала, переминалась с ноги на ногу... И светло-русые, вьющиеся волосы, почти до плеч. В тот раз они даже не встретились взглядами, хотя Ролан и очень хотел обернуться и взглянуть ей в лицо. Но Джерри твёрдо напомнил ему о том, что любое лишнее действие может привлечь лишнее внимание. Лишь только глубоким вечером, когда он на короткое время мог быть просто самим собой, Ролан загорелся той мыслью, что эта обычная на вид девчонка, каких было в окружении достаточно, в тот момент ему показалась необычно красивой. Лишь только ночью он вдруг вспомнил одну маленькую деталь, которая действительно его привлекла. На тыльной стороне запястья, которую он мог разглядеть со спины, ярким зелёным пятном промелькнула странная татуировка. Она не была похожа на что-либо из атрибутики популярных субкультур... В тот же год, когда Джерри было официально уже почти девятнадцать, пришло первое - уже настоящее задание. "Внедрение в теневое сообщество подростков". Ему не нравилась идея следить за людьми, но так было нужно. Возможно ему не слишком нравились сами люди. Ведь вокруг его окружали либо излишне подозрительные взрослые, либо достаточно агрессивные и фанатеющие от своих предпочтений сверстники. В это же время, где между 17-ю и 19-ю Ролан-Джерри и начал пользоваться своим положением. Сперва была опробована на прочность сама система безопасности. Станция была типовой и систему ходов в её пределах разыскать было не трудно. Дело безопасности - дело благое, а степень риска всегда проверяется на практике. Его так учили. Почти сразу выяснилось, что система безопасности работает, но её очень легко обмануть. Создатели не старались вложить в каждый замок по датчику - только опасные углы и жизненно важные узлы станции имели сплошную зону покрытия камерами,системами сигнализирования и прочим. Зато как обширна была условно "серая" зона! Первое рискованное приключение и осознание "иммунитета"... Ему позже уже указали на должное место и объяснили, на каких именно камерах он умудрился засветиться. Оказывается, некоторые вещи ему дозволялись, согласно роли и смыслу выполняемых заданий. Ведь киберсообщество, в которое предстояло проникнуть, занималось как раз тем же, чем попытался втихую заняться он сам. Второе увлечение было не менее увлекательно и не менее рискованно. Ролан проявил у своему совершеннолетию не совсем здоровый интерес к секторам архива ССБ Эллизия и Олимпии. Решился первый раз в жизни действовать самостоятельно. О том, кто такой Ролан де Лефорт, и по какой статье внутреннего кодекса ССБ он был засекречен, Ролан младший узнал не от своих приёмных родителей, а от бездушной информационной субстанции. Интернет знает всё. Если знать, где искать и что спрашивать. Вот только Ролан совсем не ожидал, что поиски приведут его на Венеру. "Засекречено предписанием интерконгресса ООН по обоюдному решению НАТО и ОДКБ. 20 февраля 2066 года" Конечная, парень... Всё, что удалось узнать - уместилось в нескольких строках и вердикте под итоговой чертой. Пропал без вести в результате несчастного случая в пригороде Циолковского. 2067 год, регион Афродиты, экваториальная Венера. И всё. Вот так, просто. Но сейчас, посреди ночи, Ролану казалось, что его все девятнадцать лет мучил всего один сложный вопрос. Как его отец оказался на Венере и при каких обстоятельствах... Погиб? Сбежал? Исчез? А был ли он вообще? Он бы и при других обстоятельствах стал думать о том же самом, но всего полгода назад пришёл очередной приказ с эффектом взрывного грохота вонзившийся в мозг. Анисимов Виктор Геннадьевич. Анисимова Лия Фёдоровна. И двое их детей. Установить комплексную слежку. В прямой контакт не вступать. Установить отношения с вторичным кругом общения. Приказ по согласованию с французским подразделением интерпола. Это была та самая кудрявая девочка. Первая реакция - неосознанный, необычный для ситуации ступор и непонимание, которое заставило войти в размышления на пару дней. Почему? Преступники? Политический сыск? Шпионаж? Почему сразу четверо? Сегодняшней ночью не спалось, потому что за эту ночь Ролан снова переживал последние полгода своей жизни и карьеры информатора службы ССБ. Или... Проводника эрфинов? Он до сих пор, чёрт побери, не определился окончательно в душе, какую именно роль играть. Это было самое жуткое. Но осознание, что происходило нечто из ряда вон входящее, пришло вместе с множественными запросами в конце ноября и с январе на организацию слежения за несколькими особами почти его же, Ролана, возраста. И все по согласованию межпланетного правительства. Все по согласованию секретных служб. И без видимой и резкой причины. Только с великим запозданием Ролану удалось отыскать эти причины. Не явные и шатко-валкие, слишком вроде бы не существенные для организации слежки уровня такого, будто это агенты промышленного шпионажа или криминальные элементы. Всё дело было действительно во фрактале, который Ролан заметил сразу же и Оксана не зря беспокоилась, не зря пыталась искать сама. Наивная и замечательная девочка. Ролан повернулся на бок, не открывая глаз. Нельзя говорить. Это тайна, от которой зависят жизни. Когда Оксана пыталась почти две недели назад вытрясти из него ответ, до конца правды Ролан и не знал. Но... "Засекречено указом секретного протокола ОДКБ в согласовании с комиссией по делам освоения Солнечной Системы. 7 мая 2066 года". Они все ходили под чьей-то волей уже восемнадцать лет. Когда всё случилось, ему не было ещё и года. И всю жизнь ему приходится стучаться в закрытые архивы служб, внимание которых к обычным людям привычно отдаёт холодом и мраком. Кому-то так было нужно. Вот только... Кому? И почему его уже полгода как приставили к людям-остаткам закрытого в давние времена международного проекта? В чём смысл названия "Калипсо"? Ролан бы не думал ни о чём из этого, по крайней мере ночью, когда он мог оставаться сам собой. Вот только накануне, шестого мая, вдогонку уже пришедшим за полгода указаниям, пришло с Земли очередное распоряжение: "11 мая быть на связи и ожидать контакта с внештатным сверхуполномоченным сотрудником союзного подразделения "интерстеллара". Обеспечить встречу, ориентировочно, 13-15 июня. Интерпол. Шифр миссии - Калипсо". Ему что, на подмогу для слежки за Оксаной высылают ещё одного агента? Или сам Ролан что-то не так сделал? Камешек, брошенный в воду... "Ты не выбирала, где родиться, а я не выбирал, рождаться ли сиротой" Он хоть сам до конца осознал, что сказал? Он вообще осознавал, что делал иной раз рядом с этой девчонкой? Почему она вообще свалилась ему на голову? Ролан действительно не был к некоторым вещам причастен, но слухи про него, как про "Джерри, который влюбился в ту самую..." ...Его официально обязали знать про эту девчонку всё, что было связано с ней. Обязали следить за честным человеком без каких либо разъяснений. И чем дольше продолжалась эта его странная миссия, тем больше он неосознанно делал уйму ошибок. Первое время Оксана ни о чём не догадывалась, хотя Джерри не особо пытался скрываться. Школа была крупной, но возможностей для незримого пристуствия "где-то рядом" у него находились относительно часто. Каждый раз, сближаясь, он рисковал себя раскрыть. Тем более, что Ролана изнутри подмывало просто подойти и познакомиться. Тем более, что Ролан был уверен в себе и имел о себе большее самомнение, чем казалось. Но в школе он присутствовал в качестве Джерри. Серая тень, обыденность, безучастность, посредственность. Так было нужно. Он общался с ребятами, хотя это ему было не нужно, как Ролану, но необходимо, как Джерри. И в то же время, ему, как Ролану, необходим был хоть изредка - глоток свежего воздуха и эмоций. Противоборство роли и личности нарастало всё сильнее, как долго велось наблюдение. Первый профессиональный взгляд был безошибочен и не подвёл Ролана. Эта девочка действительно была красива и тем более была его сверстницей. Она наверняка была бы крайне удивлена этой его байке про слежку, если бы он имел наглось раскрыться. Вот только татуировка... Уже затем всё слишком лихо завертелось, когда по долгу службы Ролан влез в её личные отношения. Точнее сказать, он не посмел бы влазить, но материалы о круге общения должны были быть собраны во всей полноте. Сначала ему было просто интересно или даже азартно наблюдать со стороны за эмоциями и накалом противоречивости Оксаны Анисимовой. А вот затем, когда началась серия чемпионатов и среди компашек из "Глориуса" и "Лотуса" начались разборки с участием видных игроков и их окружения - стало не до шуток. Ролан и Джерри искренне сошлись друг с другом, когда наблюдали эту несправедливость. В очередной раз - слухами и "из подтишка", подчас нечестно, "подслушивая из-за угла". Очередные отчёты. Снова ничего не случилось. У наблюдаемой проблемы в личной жизни и связи с молодёжными группами из категории риска. В помощи нет необходимости... Его терпение лопнуло после того, как раскрылась история о том, как именно Ник Дьюборн обошёлся с Оксаной Анисимовой. Он знал эту девушку без личного общения или контакта слишком хорошо, чтобы снова оставаться в стороне. И в этот раз он впервые совершил ошибку. Возможно, это и не было ошибкой, хотя ему вечером того дня досталось от начальства. "Ты должен был втянуться в её круг общения, а не ушатывать физиономию одному из друзей искомого объекта!" Скандал был, но старшие товарищи по деятельности сошлись на мнении, что эта история не выходила за рамки общей легенды его экзоэго Джерри Стенли. Только вот худощавый паренёк-листопад уж слишком ярко продемонстрировал приёмы точечного контактного спарринга. Удар был метким, под правую скулу. Слащавый идиот легко отделался, потому что Ролан мог его убить одним ударом. Всего лишь меткое и неожиданное попадание в ямочку между кадыком и основанием челюсти, с определённой силой и с определённым углом атаки. И тут три варианта - перелом трахеи, тяжёлая декомпрессионная контузия с потерей ориентации или сразу смерть от разрыва связи между основанием черепа и шейным отделом мозга. Ролана учили таким приёмам рукопашного боя, он умел в теории и очень хотелось попробовать, но он сдержался - только звучный, как пощечина, хук с правой, который и так повалил соперника в нокдаун. Он не собирался чего либо добиваться и уж тем более добиваться руки Оксаны. Только затем он с ужасом для себя осознал, что кудрявая девочка всё видела. С тех пор лично ему абсолютно открытая для всех, лучистая, яркая Оксана выказывала только неприязнь. Тем болезненнее было наблюдать в ней всё положительное, испытывать к этому положительному все свои тайные симпатии, но абсолютно ничего не предпринимать. Так нужно. В следующий раз судьба их свела на репетиции выпускного. Можно было долго после этого проклинать слепой случай за навалившуюся ношу счастья и несчастья одновременно. Танцевать вместе с ней в паре, на расстоянии соприкосновений и не предпринимать абсолютно ничего. Джерри Стенли. Неповоротливый олух. Он пытался выместить нагоревшее в своих приключениях по виртуальной реальности и пробовал себя в качестве проводника. К тому моменту Ролан знал досконально все крупные ветки местного подземелья и имел в свободном доступе закрытые для смертных библиотеки инженерных коммуникаций. Знал, что это может пригодиться. Но куда убежать от себя? На край Марса? На Землю? На край вселенной? Никуда. В очередной раз они встретились уже в виртуальной реальности. "Вы, старшие, примите мои знания и умения..." Знала бы Оксана, как горели в тот момент её щёки, какой она была пламенной со стороны. Виртуальная реальность виртуозно могла передать всё это. И всё это было словно скупым подарком для парня, которому просто не дано. Вертикальная лестница и зашкаливающий адреналин в жилах. Осознание в голове, что ты держишь ответ за друга, которого тащишь на привязи чёрте-куда наверх, а внизу, третьей в связке - единственный человек, которого ты... ...Он пытался её успокоить от истерики впервые именно тогда. Совершенно неожиданно, посреди разговора Конселя и Фотона о том, что есть такое место на Земле, которое полюбилось их общей подруге, Оксана с диким выкриком рванулась из лежачего положения, сорвала с себя шлем виртуальной реальности и разразилась бурей и слезами. Фотон - Джерри - Ролан - только смутно они знали подробности эксперимента, который задумала Оксана Анисимова. Какой-то очередной конкурс. Очередная безумная идея дёрнуть стоп-кран и сойти с Марса на другую планету. Это было в её духе... В её духе было браться за то, что невыполнимо - и корить себя за последствия. В духе Ролана было защищать от несправедливости. Ему пришлось нарушить устав о невмешательстве в очередной раз, чтобы отвести неприязнь и гнев сообщества эрфинов от Оксаны Анисимовой. Эксперимент провалился. Техническая ошибка сведения библиотек виртуальной реальности. О том, что видела сама Оксана - ни слова. Он не проникал в её личную переписку и потому почти ничего не знал о самом ближнем круге общения. Новости про некоего землянина Ролан услышал с опозданием на несколько месяцев. Он снова совершил оплошность и как-то умудрился мимо пропустить этот факт. Он никогда не задумывался про то, какой большой проблемой может послужить беспочвенная и абсурдная ревность. Это чувство приходилось выживать из себя. Он пытался ей помочь, как мог. И втянуть её в какое-нибудь стоящее дело, вроде того, чтобы быть проводницей для эрфинов, было в его понимании этим стоящим делом. Но Оксана Анисимова изначально хотела на Землю. Или по крайней мере хотела добраться до поверхности любым путём. Однажды из желания помочь Ролан даже пытался воевать с рухнувшей системой связи, для того, чтобы каким-то чудом найти Андрея Алексеевича Знахарева Он не любил проигрывать, когда дело касалось поисков. Но именно это и случилось. Только чуть позже ему объяснили, что всё идёт по страшному плану, где его роль - сигнализация на случай опасности или живой щит на случай попытки посягательства. И он не может ничего. И удаление страницы не было случайным. Уже затем он видел со стороны, как лучезарный и добрый характер Оксаны под гнётом обстоятельств деформируется в искаженное и болезненное существо. Вместо открытости - похожая на него самого скрытность, вместо улыбки на лице - печаль, необычная для шестнадцатилетней девчонки. Всё стало постепенно проясняться только начиная с беседы, на которую он притащил для перестраховки генератор звуковой маскировки. Маленький приборчик, походивший на беспроводную колонку для смартфона. "Всё серьёзнее, чем я думал. И авария и ситуация..." И Оксана Анисимова - тоже. Уже тогда она догадывалась о своей уникальности. Уже тогда она знала о том, что Ролан раскрылся. Знала его имя и некоторые подробности, о которых недозволено было знать изначально даже ему самому. Зачем он вообще предложил ей всю эту историю с руферством в самый жестокий момент? По всему Марсу необьяснимые явления с пропажей людей, а он дал огненному овну такое топливо. Три дня. Самые страшные в его жизни - когда она пропала вместе с данными от его служебной резервной почты. Ролан выдохнул и осознал, что она жива и не схвачена только тогда, когда её по иронии судьбы заключили под стражу в изолятор на станции Порог Гекаты. Наломал дров в очередной раз... И потом снова воспоминания про этот разговор в Терре, когда Оксана стала таким же пещерным отшельником, как и он. Невыносимо носить маску безразличия или нейтралитета, когда вместо статуса кво хотелось... Он не имеет на это никаких прав. Отставить... Он понял, что натворил что-то не поправимое, когда они встретились в последний раз в актовом зале школы. Казалось бы... Настолько беззащитной она никогда не была. И настолько одинокой... Ни раньше, ни тогда, ни сейчас - он не имел абсолютно никакого морального права на неё. Да и зачем Оксане Анисимоаой такая жизнь, как у него? Он мог бы развернуть ситуацию как угодно в свою сторону и возможно был бы прав. Он честно хотел обнять её, потому что впервые за бесконечное, бесчетное время, его непрошибаемую скорлупу таки пронзило на вылет. Но вот лично между ними с Оксаной всё ещё оставалась безмолвная невидимая стена бесконечности. Он не сделал ничего. Так было нужно. Единственное,что смог... "Прости меня..." Этой ночью не спалось, но Ролан твёрдо знал, что за ночью последует утро, а ожидаемый у середине июня его напарник наверняка должен знать чуть больше во всей этой мутной истории. Сам он постепенно приходил в уныние, потому что запутался в себе и своих знаниях. В догадках. В своих чувствах. Нужен был человек со стороны. И хоть всё произошедшее ущемляло его достоинство, как профессионала служб безопасности, но... По крайней мере у Ролана появилась хоть какая-то надежда на объяснение причин, почему в один и тот же год, почти единомоментно были засекречены тысячи человек, которых вместе связывала Венера. Причин, по которым такая добрая девочка, как Оксана Анисимова, оказалась под прицелом спецслужб. Причин, по которым она может быть потенциально опасна... И со всем этим так некстати увязывалось самое тревожное, о чём Ролан промолчал намеренно. Слишком редкий сбой системы связи и хранения данных. Слишком неумело мастера пропаганды о нём рассказали в интернете. И да, в тот самый день действительно была магнитная буря. Но падение серверов было не случайным событием. Кто-то намеренно и изощренно удалил в социальных сетях данные об огромной массе совершенно случайных людей. Что это? Цифровая атака? Перестрелка под прикрытием бури... Почему Оксана? "Шифр "биомир". Проект - "Калипсо". Калипсо..." На языке что-то вертелось из догадки и непостижимого, но логичного объяснения. Вот только Ролан уснул раньше, чем смог вытащить гипотезу ответа из своей головы. ... А тем временем, в невообразимой дали от квартиры Ролана, от Можейки и всех местных, насущных проблем, в другом пространстве и времени - ночь уже перешла в утро. Это утро застало молодого студента из местного универа в привычной и обыденной дороге. От дома к учёбе. Необычным был лишь маршрут и конечная цель поездки... Андрей появился в универе за несколько минут до начала занятий, но присутствовать на финальных лекциях уходящего семестра он не собирался. Двое его друзей тоже решили хоть на какое-то время составить парню компанию. Это был тот самый редкий случай, когда троица неразлучных студентов из племени "гидросферки" решили "внаглую" прогулять первую пару. Но притом они не предались прогульству просто так, как это часто бывает, хотя каких-либо явно видимых причин для этого - не было. Обычное утро начала мая. Ленное, после выходных. Для Андрея Знахарева это было последнее утро в универе в качестве студента. И в этот момент что Серёга, что Илья были рядом со своим другом, потому что посчитали за честь поддержать его перед тем, как сделать тот самый главный шаг. О причинах ухода в академический отпуск можно было судить и по слухам, которых вокруг Андрея за последнее время накопилось немало. Поговаривали разное - и что решение отличник Знахарев принял после скандала с очередным "теневым заказом" и это была полумера со стороны начальства. Ведь его дело "халтурщика" студенческих работ было не совсем законным и достаточно веским для принятия мер. Кто-то поговаривал о том, что на решение повлияла недавняя катастрофа, которую парень пережил. Расхожей была и история несчастной любви. Так или иначе, правду о скромном парне с факультета прикладной экологии знали лишь единицы, да и судьба очередного доброго-малого, которого съела учёба и обязанности не сильно будоражила окружающих. Мало ли, кого каждый семестр из универа отчисляют... Знали и молчали. - От и угораздило меня, а... Родился на Земле, уделался по полной в марсианку. Звучит... - Ага, звучит. Да ладно тебе, Андрюх, с кем не бывает. Это мы могём. Или как там, могим? Самое главное, в ТАКУЮ марсианку. - Ребят, вы б помалкивали про наши делишки. Скамейка в коридоре не лучшее место для болтологии про государственную тайну. - Цыц, Беляк! Не пали контору. Как бы нам вся эта история боком не вышла. - Вот и я про то. Так и жили сокурсники и одногруппники Андрея, практически не ведая о том, что происходило. Наверное потому событие, что трое студентов на полторы пары уселись перед кабинетом ректора университета почти никого не интересовало. Потому что в голову никому не могло придти, что в эти секунды и в этом университете делами молодых ребят и высокого начальства будет решаться судьба крупного межпланетного проекта - но именно так казалось самим друзьям в тот момент... -Слух, хочешь анекдот расскажу? Хмурый Илья явно не хотел, чтобы ему кто-то сейчас рассказывал анекдоты. Андрей молча сгорбился к коленкам, спрятавшись ото всех. Но Серёга явно имел потребность разрядить обстановку своим "искрометным" юмором. -"Министр иностранных дел Союза, товарищ Дюжаков в 18:03 ищет хоть кого-то из сотрудников МИДа в субботу. Все разбежались по домам. В коридоре мелькнула тень. - Стой! Кто такой? - оттуда - Студент МГИМО, на практике здесь. - мининъяз ему говорит - Отлично! Вот тебе задание - садись и пиши ноту правительству Суахильской демократической республики Зимбабве - вчера на учениях наши моряки ошибочно подорвали секретной ракетой морскую яхту ихнего президента. Надо изложить позицию нашей Родины." Всё так же ноль внимания. -"Через четверть часа стулент говорит - Готово. Товарищ Дюжаков - Дай - посмотрю. Отлично! Только "Страхолюдище" пишется слитно, а «черномазый» - с заглавной буквы. Все-таки главе государства пишешь. Как звать-то тебя, стажёр? - Илюха." Имя друга он приплел к анекдоту с нарочитым издевательством, за что тот мгновенно получил аплеуху взашей, причём прилетела она от Ильи поверх сгорбившегося страдающего Андрея. Тот даже не шелохнулся. -Не, ну а че вы оба, как на похоронах?! Они снова замолчали. Сквозь это тяжёлое молчание Илья с раздражением заявил: - Слыш, Серый? - А? - А в Зимбабве нет моря. - ДА БАЛИН! - сокрушился Серёга. Попытка сострить грандиозно провалилась. Андрей резко встал. -Э, ты куда? -Рапорт пойду писать. -Кудааа? -К ректору. -А потом куда от нас? -В пехоту. К чёртовой матери. -Фух, - выдохнул Серёга, - Я уже думал, ты опять топиться. Разговор состоялся, как только перед кабинетом появился отец Ильи. С того момента двоих друзей попросили удалиться, а двери кабинета ректора захлопнулись, будто впервые отсекая всё старое, прошлое и ненужное - от будщего, туманного и непостижимого. Андрею за его проделки действительно давно маячил в перспективах именно такой разговор у декана - может быть на повышенных тонах и может быть даже с присутствием родителей. Сначала талантливый студент занимался легальными делами, а затем решил зарабатывать на всём подряд из того, что предложат. Вот только рука у Знахарева была набита своеобразно и его работы можно было распознать среди всего объёма научных бумаг университета. За такое точно его бы по голове не погладили. И потому от сегодняшнего утра Андрей ожидал чего угодно, только не позитива. Но разговор напротив произошёл с достаточно странного диалога между Олегом Беляевым и ректором университета Максимом Егоровичем Тальниковым. Андрей никак не ожидал, что эти двое были хорошо знакомы друг другу. Тем неожиданнее было оказаться в благоприятной обстановке. Кабинет ректора... Чем-то он мог бы напомнить кабинет главы Саратовского облисполкома. Практически президентского класса рабочий кабинет, в который вхожими были только видные люди и знатные горожане Саратова. Андрея пригласили за широкий стол. Они с отцом Ильи сели друг подле друга, оба напротив ректора. Обстановка была практически такой же, как при дипломатической встрече высокого уровня, только сам Андрей совсем не смахивал на грамотного дипломата. - А я уже думал, когда вы снова загляните, - с располагающей улыбкой, редкой для такой персоны, начал разговор Максим Егорович. - Для меня несколько неожиданно, что мой добрый малый друг здесь в таком качестве, но так или иначе... Максим Егорович, мы к вам по делу. Со стороны моего руководства есть заказ. На целевое обучение двух человек. Ректор будто ждал этих слов и потому, малость кивая, беззвучно поддакивал речи Олега Беляева... - ...Могу ли я ознакомиться с порядком перевода на академический отпуск? Дело в том, что в ближайшие четыре месяца Андрей Алексеевич не сможет присутствовать на занятиях по причинам, которые я озвучил выше. Улыбка ректора была задумчива, но скорее добра, чем немилостива. А вот Андрей в этой ситуации постоянно чувствовал за происходящим подвох. Но между тем, о его личных "косяках" - ни слова не прозвучало. "Достойный студент", "почти безупречная, кроме последней сессии, репутация", "есть много талантов", "ведёт самостоятельную научную деятельность"... Ни слова или намёка на то, что по факту Андрей долгое время был аферистом. После затяжного разговора об учёбе, причинах перевода, перспективах, с ним заговорил сам ректор. - Андрей Алексеевич... Андрей. А что ты думаешь, стоит ли прерывать учёбу? Ведь навёрстывать... Трудно. Весь разговор Андрей был будто в плотном сизом тумане. До него всё не доходило окончательно, что вот она реальность - академ это считай, что отчисление. А ради чего? А стоит ли? И тут резко перед глазами, как пятно, вспыхнуло всего одно коротенькое воспоминание. Бесконечное голубое небо и быстро приближавшаяся гладь воды. Вода в Волге была в тот день ледяная до жути, но его это не остановило. Зачем? - ...Юрий Алексеевич тоже навёрстывал. Пришлось. Ректор не совсем понял сначала, о ком именно имел в виду студент. Но этот прозрачный намёк будто сбросил все путы лишних слов и "надстроек". - Андрей. На новый факультет... не хочешь пойти? Нам ребята толковые - нужны... Предложение прозвучало, как гром среди ясного неба. Андрей сначала долгое время говорил, отведя взгляд то в сторону, то в стол, то куда-нибудь на предметы в кабинете, ему было совсем не по себе именно здесь и в таком качестве. Он слишком прекрасно знал, как это - когда тебя отчисляют. И тут всё прыгнуло с ног на голову. - Олег, признайтесь честно, наш брат-студент из вашей группы? То, о чём я думаю? И наша договорённость в конечном счёте ведь не только о двух? Андрей не совсем понимал, о чём речь, но молчаливый кивок со стороны Олега Степановича всё расставил на свои места. Отец друга. Друг семьи. Бывший научный сотрудник и предприниматель. Бывших - не бывает... Так и Олег Степанович Беляев до сих пор оставался куратором корпуса отбора испытателей для какого-то давнего секретного проекта. Шифр "Биомир". Проект "Калипсо". - В общем, юноша. Вы теперь переведены в особый разряд студентов. С сентября мы вас ждём на новом факультете, а сейчас вы переходите в распоряжение Олега Степановича. На ближайшие месяцы, до августа, вы наняты внештатным сотрудником корпорации Интеркосмос. Так, как дело предстоит деликатное, мной принято решение не афишировать ваш перевод. Скажем так, это ваше алиби на случай "нештатных ситуаций". Ваша кандидатура принята в группу студентов, которые 28 мая отправляются во Владивосток на летнюю практику с припиской к тихоокеанскому экологическому университету. О вашей непосредственной миссии вам расскажет Олег Степанович. Уже потом было всё остальное - подписание бумаг и заверение их криптоподписями, короткие, но жаркие поздравление от самого ректора, слишком необычные для такой обсурдной ситуации. Казалось, что двое взрослых людей рады тому, что Андрей на что-то решился. Только он сам ещё смутно осознавал, что именно ему предстоит. Только по пути домой, в машине Ильи его отец начал давать инструкции, указания, объяснять, что делать. - Нам дано очень мало времени. Ближайший старт намечен на 31 мая. Сегодня уже десятое, полдень. - Меня во Владивосток "по бумажке" 28-го же отправляют, верно? - Ты поедешь совсем в другую сторону. В Горьком-Нижнем есть космодром "Стрела". Твой рейс будет стартовать оттуда. Издержки предосторожностей. Андрей, если нужно поговорить с твоими родителями... Вы вообще, обсуждали это всё? - Нет, - коротко и с каменным лицом ответил он. - Это плохо. У тебя есть только сегодняшний вечер. В ночь едем поближе к столице. Есть дело с коэффициентом "один к миллиарду". И ещё, - это нужно будет сделать уже сегодня - с тобой около шести вечера должны будут связаться... Впервые за много лет Ролан был в таком смятении. Его обычно не пугали трудности и не тяготили обязанности, напротив - он чувствовал себя в собственной стихии и в некотором роде ощущал защиту от многослойной секретности вокруг своей личности. Пожалуй, так себя ощущает актёр на сцене. Жизнь - роль. В его жизни не так много зависело от личных решений. Вернее сказать, его решения и суждения, равно как поведение, всецело зависели от исполняемой роли. В конкретный момент времени, в конкретной ситуации. Всё было так, пока в его жизни не появились ветра перемен, пока не появилась Оксана Анисимова. Если раньше он вполне чётко и осознанно представлял себе схемы поведения и вариации шагов, решений, то... Последний разговор с Оксаной окончательно завёл Ролана в тупик. Он честно не знал, что делать и куда деться от липких и ноющих мыслей. Всё дело было в том, что Ролан как на ладони видел всё, что творилось с этой милой крохой. Невероятное стечение обстоятельств будто выдернуло её из привычной реальности и в этом стечении значимую роль сыграл он сам. Наблюдать за этим мрачным состоянием было мучительно для Ролана, но он, как Джерри Стенли, был обязан продолжать свою работу. Продолжать играть свою роль и не вмешиваться. Но всё таки Ролан был именно самим собой, хотя бы в те минуты, когда вокруг не находилось никого из окружающих. Он хотел помочь, но не знал, как. Мог бы раскрыть себя и действительно чем-то помочь, но раскрывать себя категорически не имел права. В эту патовую ситуацию вклинилось неожиданно пришедшее распоряжение. Войти в контакт с представителем "с той стороны"... Ролан ждал этого момента весь день. Слишком много запутанных мыслей бродило в его голове сегодня. Как и вчера, и год назад - и, наверное, всю жизнь. В назначенный час в безымянном шифрованном мессенджере появилось сообщение от того самого связного. Сообщение было записано в форме видеопослания, но над ним явно поработали коллеги Ролана. Криптографическое шифрование с несколькими степенями защиты. Ключ - контроль суммы пакета данных. На взлом такого шифра даже с современными мощностями аналитических машин, которые были в распоряжении предполагаемых злоумышленников, ушла бы уйма времени и ресурсов. Голос на записи был едва различим за маскирующей гипергнусавостью. Лицо человека было скрыто вуалью нейросети. Попросту вместо лица было мутное пятно. Только по телосложению можно было судить, что собеседник и будущий напарник - это такой же юноша, как сам Ролан, если не старше. Молодой человек, одетый неброско. Видео снималось явно в его доме, но практически все детали были стёрты нейросетью. Общая картинка на экране от этого выглядела максимально битой. Но этого требовали соображения безопасности. Слишком много было потрачено в этом странном сообщении на безопасность и анонимность. "Эндрю Стенли. Штаты" - для человека, который даже при лютых издевательствах нейросетей над своим голосом, не потерял явно чистейшей русской речи, это заявление звучало максимально комично. Почему-то Ролану в голову лихо прилетело воспоминание о том же околославянском говоре Оксаны. Даже когда она говорила с ним на французском, даже со своей двуязычной картавостью, даже при всех этих резко бросающихся мелочах... Ролан слишком долго общался с людьми, которые были истинными носителями своих языков, чтобы поверить в наспех придуманную легенду. Но его собеседник представился именно так. Именно "Стенли". "Так для чего тебя присылают, Эндрю Стенли? И зачем тебе моя фамилия?" Из короткого обращения Ролан слишком быстро понял, что собеседник - дилетант. Слишком много запинок, несостыковок. Текст его речи видимо был заготовлен заранее. И свою роль этот парень играл неумело. "Мой вылет запланирован на ближайшее время. Рассчитываю добраться к середине июня. Прошу предоставить доступ к архивным данным. У меня есть распоряжение о встрече..." Ролан не ослышался, и это было откровением. Встреча. Не с ним, хотя без его участия дело бы не пошло. Но следовавшая за этим фраза слишком резко задела за живое: "У меня есть распоряжение о встрече с Оксаной Анисимовой. Это дело межпла... международной важности..."