Волшебный мир коммунизма

Гарри жил в доме на Тисовой улице в семье своей тети, с ее мужем и сыном. Все они души в нем не чаяли, включая тетушку Мардж, приезжавшую проведать племянников по воскресеньям. У Гарри была большая и светлая комната, на день рождения ему дарили много подарков, у него всегда все было самое лучшее, а учился он в элитной школе. И все бы ничего, но он ощущал себя в этом мире несвободным и чужим. Ему казалось, что его место не здесь, что от него постоянно что-то скрывают. И это что-то было связано с его родителями, которых он не помнил и никогда не видел. Каждый раз, когда Гарри спрашивал тетю о матери, она молчала и делала вид, будто ничего не слышала. Дядя, строгий буржуа, делал ровно то же самое. Никаких фотографий матери Гарри не нашел даже в старых альбомах тети. Помимо этого тяжелого чувства Гарри тяготило и то, что он принадлежал к классу угнетателей — буржуям. О том, что есть угнетатели и угнетенные, он узнал из тайной книги, что передавалась в школе из портфеля в портфель. Там же он узнал о борьбе рабочих за свои права. После чего сердце его потянулось к простому люду, к детям, у которых не было даже необходимого, не то что лишнего. Он старался делать все, что в его силах, в частности попросил у тети разрешения патронировать один сиротский приют, и тетя, поджав губы, согласилась и давала ему на карманные расходы вдвое больше. Так Гарри прожил как в теплице десять лет, а в его одиннадцатый день рождения стали происходить странные вещи. В то утро он встал раньше всех, увидел гору подарков, пошел на кухню, чтобы выпить молока, и услышал звонок в дверь. Это был почтальон. — Мистер Гарри Поттер? — осведомился он. — Велено передать вам письмо из рук в руки. И передал письмо. На письме был знак: перекрещенные серп и молот. Гарри видел такой в той запрещенной книге. Он собирался спросить у почтальона, кто его прислал, но тут подлетела тетя в одном халате, выхватила письмо у него из рук и строго попросила почтальона отдавать корреспонденцию только взрослым. — Но это же письмо мне! — возмутился Гарри, когда тетя бросила письмо в огонь камина. — Это для твоего же блага. Лучше иди взгляни на подарки, — отрезала тетя. Выглядела она испуганной. Только сейчас Гарри подумал, что ни разу за десять лет не забирал почту из ящика. Это всегда делали тетя или дядя. Как знать, сколько подобных писем приходили Гарри и не были отданы ему для его же блага. Он уже знал, что бессмысленно спорить с тетей, и уныло поплелся смотреть подарки. Подарков было двадцать три — меньше, чем в прошлом году. Но Гарри не радовали эти дары, он думал о тех, кто не может позволить себе ничего. — Ты же не раздаришь все подарки сиротам из приюта? — осторожно спросила тетя. Она уже привела себя в порядок и улыбалась так же ласково, как и всегда. — Все-таки мы подбирали их для тебя. Хотели порадовать именно тебя. — Я тоже сирота, — выпалил Гарри. — И если вы хотели меня порадовать, то расскажите мне о маме. Тетя грустно посмотрела и, как и всегда, промолчала. — Ты сирота, но не живешь в приюте, — только и промолвила тетя. — Ладно уж. Я уже привыкла к твоим проделкам. Думаю, тебя порадует, если ты узнаешь, что я пожертвовала для детей, которых ты патронируешь, некоторую сумму, и сегодня они получат в честь твоего дня рождения по пирожному. Это так растрогало Гарри, что он бросился к тете на шею. Она неодобрительно смотрела на попытки Гарри помочь детям рабочих и сама никогда не помогала нуждающимся. И пусть ее траты были странными: дарить пирожное тем, кто не ел вдоволь хлеба, — это явно исходило от сердца.

***

Гарри вернулся из приюта поздно, в доме еще горел свет. В передней он услышал спор: говорил его дядя, и весьма горячился при этом. — Да, нам не удалось победить коммунистическую заразу. Эта болезнь поражает мозг с самого рождения. Мы-то думали, что справимся, покажем, как хорошо жить буржуа. Но этот ребенок неисправим! Наш сын под его влиянием тоже стал раздавать вещи всякой голытьбе. Над нами соседи смеются! Так что забирайте его в свой Волшком. Мы устали бороться. Тетя всхлипывала. Гарри зашел в гостиную. Навстречу ему поднялся пожилой мужчина с длинной белой бородой, в странном костюме с красивой красной звездой, приколотой на груди. — Меня зовут Дамблдор, и я приехал за тобой, Гарри. Ты зачислен в Волшебную школу коммунистов, Школу Вепря и Серпа. Ты волшебник, Гарри, и — что еще важнее — ты коммунист по праву рождения. Оба твоих родителя были коммунистами. — Вы знали моих родителей? — растерялся Гарри. Буквально сегодня они с кузеном спорили о том, кого можно встретить на жизненном пути — коммуниста или волшебника. Оба этих существа казались им эфемерными, оба были под запретом в мире буржуа, о них можно было говорить только шепотом. А теперь приходит неизвестный человек и говорит ему, что он… — Ты, должно быть, думаешь, что я шучу, — сказал Дамблдор. — Тогда спроси у своих родных, правду ли я говорю. Тетя не выдержала и разрыдалась. — Бедное дитя! Угораздило же его родиться и волшебником, и коммунистом! О, как я несчастна! Бедная моя сестра! Хорошо, что ты ушла так рано и не видишь, что они сделали с твоим сыном! Это было впервые, когда тетя заговорила о собственной сестре. — Так значит… если я пойду в вашу школу, я смогу быть среди таких же, как я? — тихо проговорил Гарри. Но он уже знал ответ на вопрос.

***

Дамблдор был честен с Гарри. По крайней мере, так казалось со стороны. Он был директором Школы для волшебников-коммунистов и по совместительству главой Волшкома — высшего совета мира волшебников. Конечно, у них был еще и Вождь, слово которого было законом, но Вождь скорее был символом и редко вмешивался в дела Совета. — В мире волшебников, Гарри, уже давно произошла настоящая революция, и коммунизм победил. Нет никаких буржуа, нет никакой волшебной знати, все равны. Когда-то у нас, как и в мире обычных людей, ценилась чистота крови, ныне же ценится только то, что ты умеешь сам и делаешь на благо других. Гарри жадно впитывал информацию о мире, которому принадлежал с рождения и от которого по воле случая был отлучен. Он узнал, что в школе он научится не только основам коммунистической морали, но и колдовать с помощью волшебного значка. Значок ему будет выдан в соответствии с протоколом. Потом Дамблдор сказал, что это его вина, что Гарри вырос в неблагоприятной среде. Он думал, дядя и тетя будут обращаться с ним сурово, но они окружили его воистину буржуазной заботой. К счастью, Гарри вырос настоящим коммунистом с пламенным сердцем. Они еще долго говорили в те дни, получили бесплатные учебники и письменные принадлежности для учебы, выбрали в живом уголке сову. Так, за делами и заботами, подошло время прощаться. У Дамблдора еще были дела в Лондоне. Гарри отправился к светлому будущему на поезде, а Дамблдор стоял на перроне и смотрел ему вслед.

***

Конфеты со вкусом буржуазии вязли на зубах. Зато карточка была что надо: Вождь в самом начале пути. Дамблдор долго смотрел на его открытое лицо, еще не тронутое страданиями во имя общего блага. Да, порой приходится идти по трупам, чтобы будущее стало немного светлее. Дамблдор и сам когда-то принадлежал к высшей знати мира волшебников, и только заступничество Вождя спасло его от приговора к Аваде Кедавре. Все-таки он все сделал правильно. Тетя этого Поттера хоть и буржуй, но особа весьма разумная. Она искренне пыталась привлечь Избранного на свою сторону, но он не продался за подарки и хорошее отношение. Он был сильным, он возглавит Волшком в будущем, как они с Вождем и планировали. И решение наложить табу на любую информацию о смерти родителей Избранного тоже было правильным. Из всех газет в мире маггловском они уже давно все изъяли, у них было достаточно времени. А волшебный мир коммунизма будет хранить свои тайны, все ради общего блага. Дамблдор знал, что родители Гарри сошли с верного пути и их прошлось убрать. А сделал это лично Вождь волшебного сообщества коммунистов — Геллерт Гриндельвальд. Не стоит Гарри об этом знать, общее благо важнее блага личного.