Поле любви

      Снова Кампоамор, снова сборы, только теперь они приобрели явно новый смысл. Теперь ты рядом, и я наконец понял значение этого романтичного названия «Поля любви». Для любви у нас и поле, и жесткая кровать, вернее две соединенных, когда-нибудь ты перестанешь ворчать, что проваливаешься между ними.       Что мы ещё не изучили? Подсобка, раздевалка? Впереди ещё месяц… Боюсь представить, в каких местах ты меня ещё поймаешь, чтобы попросить тебя «вылюбить», мне до сих пор смешно с этого слова, а ты дуешься.       — Мы не играем, у нас примерно два ча… Это что такое? — округляю глаза, когда вижу тебя полностью голого на белоснежных простынях с настежь открытым балконом. Будь я Тыриным, не отлипал бы от тебя с фотоаппаратом. Ты мог бы прославить любого фотографа, если бы он запечатлел этот шедевр. Ты будто не настоящий, тебя будто создал талантливый скульптор античности, намеренно проработав каждую малейшую деталь, мышцы и идеальные изгибы. Игорь Дивеев, молодой защитник, лежит передо мной голый и светит своей упругой задницей, а из-за раздувающейся шторки идёт прохладный воздух, как раз мне необходимый. Мое тело наполняет жар, и я вдыхаю, прикрывая глаза.       — Это я! — растягиваешься в довольной улыбке, и мой персональный грех снова передо мной открывается во всей красе.       — Я вижу, — сглатываю. — Что это за новые способы совращения взрослых дяденек, м? — подхожу, и держаться сил нет, касаюсь кончиками пальцев твоей ягодицы.       — Руки прочь, — хохочешь и откатываешься на другую половину кровати. Ты возбуждён и не намерен этого скрывать, так почему не позволяешь? — Что ты там говорил?       — Говорил, что у нас два часа, пока они все там бегают. Нас точно никто не потревожит, — произношу уже потяжелевшим голосом и смотрю на тебя, приподняв в непонимании бровь.       — Жор, в прошлый раз ты говорил, что можем попробо… — сразу понимаю, что ты пытаешься донести так смущенно и перебиваю, задумав старую хитрость.       — Длинная палочка или короткая? — улыбаюсь, смотрю, как ты замешкался.       — Ну… длинная.       — На колени, малой, и на локти, — похотливо ухмыляюсь, уже подходя к прикроватной тумбочке.       — Обе палочки опять были с вариантом тебя сверху? — выдыхаешь и выполняешь мой приказ, сразу прогибаясь в пояснице как самая настоящая кошечка.       — Ну неужели ты думаешь, что я уступлю тебе это прекрасное место?       У тебя нет вариантов что-то оспорить. Нет выбора, а ты и не сопротивляешься, вновь вверяешь себя в мои руки, полностью открываясь и душой, и телом. Ты мой и уже к этому привык.       — На данный момент я вообще не думаю, — ложишься на живот и трешься пахом о простынь, чтобы сбросить напряжение. Видимо, всё-таки ждал ты меня долго, усмехаюсь этой мысли и проверяю тебя пальцами.       — Разве так я говорил тебе лечь? — ввожу сразу два пальца и звонко шлёпаю по ягодице, слушаю твое шипение, и ты встаешь на колени, прогибая изящно спинку. — Мне кажется, кто-то меня переиграл? — на моем лице играет привычная в такие моменты ухмылка, а три моих пальца свободно двигаются в твоём теле.       — Я готовился, — двигаешь своей аппетитной задницей так по-блядски, что мне хочется взвыть от того насколько сильно шорты сдавливают мой стояк. Знал бы ты, с каким трудом мне удаётся скрывать своё возбуждение, когда ты при всех выгибаешься на растяжках. Я, стиснув зубы, перестаю слушать тренерские указания и все, на что нацелено мое внимание — это ты и взгляды этих твоих детишек-друзей, нахожу в них малейшие странности и мысленно избиваю их всех, как дикий зверь прячу тебя, а после беру грубо. Черт, я бы очень хотел тебя в этом тренажерном зале, и моя кожа покрывается мурашками от того, что ты такой безумец, а эта перспектива маячит на горизонте…       Ты стонешь сейчас и насаживаешься требовательно на пальцы, вырывая меня из мыслей. А я вновь шлепаю тебя по заднице, теперь мои пальцы уверенно двигаются и находят то, от чего ты начинаешь дрожать, тихо всхлипывая в подушку, не имея возможности держаться на локтях. Знаю, что ты сейчас блаженно прикрываешь глаза и кусаешь губы. Думаю, что изучил тебя, но каждый раз ищу новое и нахожу, ведь в моменты близости с тобой, я думаю только о том, как доставить тебе удовольствие, а все эти точки помогают мне.       Встаю сзади, и гель приятно холодит пальцы, а комната наполняется сладким фруктовым ароматом, твоим любимым. А для меня уже как рефлекс, и я теряю голову, наскоро смазываю себя и вход, не даю тебе опомниться и вхожу полностью одним точным резким движением. Ты жадно глотаешь ртом воздух и сжимаешь пальцами подушку.       Приходишь в себя и начинаешь двигаться со мной в одном ритме. С каждым разом все быстрее и быстрее, чтобы снова упасть одновременно в эту бездну наслаждения. Приподнимаю тебя и жму спиной к своей груди, ты оборачиваешься и целуешь, чтобы утопить свои сдержанные стоны в моих губах. Подаёшься навстречу и смазываешь поцелуй по щеке к шее, лижешь, кусаешь и шепчешь неразборчиво слова любви, просишь сильнее и глубже.       Твой жар и отзывчивость почти приводят за грань, и по всему телу проходит дрожь, а ты кусаешь, я не сдерживаю хриплые стоны, забив на все вокруг. Так охотно отвечаешь на все мои рваные и сбитые толчки в тебе, я чувствую волну удовольствия, которой меня вот-вот накроет, и я касаюсь пальцами твоего возбуждения, хотя обычно ты просишь так не делать, и тебе нравится сосредоточенность на моем объеме в себе. По твоему тяжелому стону понимаю, что запустил разряд тока в твоём теле, позже ловлю его сам. Меня уже трясёт, лихорадит, не хочу закрывать глаза, чтобы не упустить ни единой твоей реакции, мне так важен твой кайф.       — Я готов, давай, пожалуйста… Я хо. — рвано вскрикиваешь и срываешься на протяжный стон, когда я обхватываю твое возбуждение в крепкое кольцо пальцев и ускоряюсь. Насчёт два мир вокруг взрывается, а в воздухе только стоны с именами друг друга и громкие шлепки двух тел от слишком быстрых хаотичных движений. Чувствую жар в ладони, и это финал для меня. Тело прошибает болезненный разряд, и я, прикусив твое плечо, заканчиваю в горячей узости твоего тела.       Падаю рядом с тобой обессиленный, а ты ещё еле слышно всхлипываешь от удовольствия и сжимаешь ягодицы.       — Я тебя люблю, — говорю хрипло, только-только восстановив дыхание. Целую лопатки, чтобы успокоить. Ты расплываешься в улыбке и переворачиваешься, накрыв меня своим телом.       — Я тебя больше, — бубнишь мне в грудь и целуешь, мурчишь как довольный сытый кот, и я совершенно не против того чтобы, не вылазить из-под тяжести твоего тела пару суток… или хотя бы эти оставшиеся полчаса…