Жди меня, и я вернусь

Сильная боль. Невыносимая боль. Невозможная. Он не мог думать ни о ком, кроме нее. Только боль. Боль всего тела. Кровь, стекающая по лицу. Руки, на которые было страшно смотреть. Ноги, которые покрывали радиоактивные ожоги. Не было слёз. Не было страшно. Было невыносимо больно. Так, что казалось, что он уже в аду и его на сковороде поджаривают черти. Только за какие грехи? Учился он хорошо, был примерным и послушным, не пил, даже не курил, матом не ругался. Родителей уважал, друзей ценил, людям помогал. Не убил, не обидел, никогда ничего не украл. За что же сейчас он чувствует себя хуже, чем в аду? Может быть за свою любовь, на которую он не имеет права? Он снова стиснув зубы вспоминает о том, кто дороже этой жизни. Кто гораздо важнее этих странных КГБшников со своими допросами, этой милой учёной, любезно вытирающей его кровь, текущую из носа. Он важнее всего. Важнее всех. Тех, кто гуляет по улице за окном. Важнее его самого. Как же хочется его увидеть. Просто посмотреть в эти большие умные глаза. Как же хочется услышать его голос. Побыть рядом. Тогда уже и умереть не страшно. Лишь бы хоть на секунду почувствовать его жизнь, дыхание рядом с собой. Лёня знает. Его милый Саша лежит в соседней плате. И ему ничуть не легче. От этого становится невыносимо. Если бы он мог его избавить от этой боли, он бы всё отдал. Отдал бы свою жизнь не задумываясь. Когда-то Саша его оберегал: от нападок Дятлова, он сомнений. Он всегда, положив руку на плечо говорил: "Не бойся, Леня, я с тобой». Как бы ему хотелось чтобы сейчас он был рядом. Как бы хотелось... Лёня вспоминает их знакомство. Он молодой, без опыта. Пока остальные шутили над ним, Саша поверил в него. И несколько смен подряд стоял за его спиной. Учил, поддерживал, объяснял. Он видел в нем талантливого инженера с большими перспективами, пророчил ему большое будущее. И всегда называл молодцом. Лёня любил это, и вообще ему нравился Саша. Уверенный, спокойный, рассудительный. Оказалось, у них много общего. Оба любили рыбалку, оба играли в бильярд и занимались каратэ. И оба любили физику. Лёня не мог сказать Саше о своих чувствах. Потому что Саша был женат. У него было двое очаровательных детей. Саша был кодексом и примером советского человека, а Лёню даже пугала мысль, что он влюблен в своего начальника. Он боялся, что об этом узнают и он потеряет все. Здесь это не приветствуют. Но разве он виноват в том, что любит? Однажды они сидели на берегу Припяти. Рыбачили. Саша рассказывал истории, Лёня молчаливо слушал, наблюдая за Сашей. Он был так близко, что захотелось поцеловать. Но он сдерживал себя. «Нельзя,» -говорил он себе. А потом он задумавшись оступился и чуть не грохнулся с обрыва в реку. Рука Саши успела схватить его. Лёня не умел плавать и ему стало страшно. -Испугался? — спросил Акимов, прижимая хрупкое, дрожащее тело к себе. От этого Лёня почувствовал себя так как никогда. Саша держал его в своих руках. Успокаивал и оберегал. Это был первый раз, когда Акимов был так близко. Второй раз это случилось ночью 26 апреля. Они открывали вентили подачи воды. Слёзы стекали по лицу Лёни. Было страшно. Страшно, от этой неизвестности. Страшно, что это он мог быть виноват в том, что произошло. Он пошёл с Акимовым, потому что там, где Акимов, не могло быть страшно. Но стоило спуститься к питательным узлам, как слезы смешались с потоком радиоактивной воды. Тогда, той ночью, там он впервые признался в своих чувствах к Саше. А Саша его первый раз поцеловал. Первый и единственный. Затем была больница. Он узнал, что они облучены, и им не миновать смерти. Он плакал. Плакал, узнав, что у Саши самое сильное облучение. Первые дни они ещё были вместе. Саша успокаивал. Утешал. Лёня верил. А потом стало хуже. Лёня помнит как последний раз видел Сашу. Его кожа слазила пластами, но он продолжал бороться за жизнь. А потом Лёня сам столкнулся с этим состоянием. Врачи называли его «фаза живого трупа». Когда ты ещё жив, но внутри уже все погибло. Однако Лёня не хотел думать об этом. Он думал только о Саше. Когда выплёвывал собственные органы, когда кричал от невыносимой боли, когда кожа прилипала к постели. Он думал только о том, как там Саша. Знал, что тот в соседней палате, но не спрашивал. Лёня чувствовал, что скоро Саша умрёт. Поэтому ночью, собрав все свои силы в кулак, он встал с постели. Медленно, сжимая зубы, он дошел до соседней палаты. Открыл дверь. Вошел. На кровати, за плёнкой, кто-то стонал. Это был Саша. Лёня зашёл за пленку и ужаснулся. У Саши не было лица. Своя боль куда-то исчезла, выжигая всё внутри, оставив только невыносимую тоску в душе молодого человека. Лёня дрожащей рукой прикоснулся к руке Саши. -Лёня, ты? — слабо спросил знакомый голос. -Я, — тихо подтвердил Лёня. -Лёня, — пауза. — Я ждал, — пауза. — Тебя, — пауза. Лёня молчал. Трудно было говорить. Он просто держал за руку. А потом наклонился и поцеловал. В губы, которые шевелились. Поцеловал в последний раз. А утром его не стало. Не стало Саши. Его милого и любимого Саши. Его Саши, который все делал правильно. Того, которого он любил всем сердцем. Не стало Саши, и не осталось сил. Ничего не осталось. Он закрыл глаза. Стал расслабляться, отпуская свою жизнь. И неожиданно увидел Сашу. Тот стоял и улыбался. -Я люблю тебя, Лёня. Дай мне свою руку. Лёня протянул свою руку и почувствовал лёгкость. Саша продолжил. — Ты поправишься. Я помогу. Заберу твою боль. Люблю тебя. Люблю. Лёня открыл глаза. Кровь стекала по лицу. Рядом не было Саши. Что это? Сон или видение? Неожиданно он почувствовал, как силы возвращаются к нему. Почувствовал, как боль уходит, а руку словно кто-то гладит. -Саша? — позвал он тихо, и солнечный луч глянул в окно, пуская по стене солнечных зайчиков. Лёня вдруг осознал, что плачет. Но что это? Ведь слёзные железы давно уже атрофировались. Или к нему действительно возвращается жизнь? Жизнь, которую ему подарил Саша. Его Саша. Ценой собственной. *** Боль отступала. Медленно, но было легче. Это ощущалось. Сначала практически не заметно. Раны гноились, кровь струилась, волосы выпадали клочьями. Но потом состояние улучшалось. Сначала перестала течь кровь из носа. Затем перестали выпадать волосы. После затягивались раны. Он видел много смертей, все это происходило с его коллегами, товарищами. Но смерть Акимова для него была самой тяжёлой. Акимов ему часто снился. В такие ночи он улыбался, сидя рядом. Говорил с ним. Помогал. А иногда Лёня даже видел его как виденье. В основном на рассвете, когда не спалось. Он сидел на подоконнике или стоял у входа. В белом костюме. Лёня говорил с ним. Ему иногда казалось, что он сходит с ума. Боль проходила, раны заживали. Прошло лето, наступила осень. Лёня после больницы не знал куда себя деть. Его обвиняли в аварии и допрашивали. Однажды он поехал в Припять . Пошел в квартиру Саши. Всё было прежним. Он прошел в гостиную, сел на диван и заплакал. Неожиданно дверь скрипнула и на пороге возник Саша. - Не плачь. Я рядом. Не плачь. Я не оставлю тебя. Лёня послушал его. Перестал плакать. Саша улыбнулся. Лёня улыбнулся в ответ. Теперь Леня всегда видел Сашу. Он был с ним рядом. В суде, может быть, именно он защитил его от наказаний. Он был, рядом, когда Леня женился. Был рядом, когда у того родился сын Саша. Прошло много лет. Саша всегда был рядом с Лёней. Каждый день рождения Топтунов посещал квартиру Акимова. И каждый раз видел его. Когда было плохо, он чувствовал Сашу рядом с собой. Однажды маленький Саша, идя домой из сада, случайно выбежал на дорогу. На него несся КамАЗ. Лёня не успел сообразить, как вдруг он увидел Сашу, который оттолкнул маленького мальчика. С тех пор Акимова он не видел. Боль не исчезала, а давила в груди тяжёлым камнем. Вырос Саша, подарил двух внуков. В последние время Леонид чувствовал себя значительно хуже. Он собрался утром ехать в Припять. Завтра день рождения Саши. А вечером к нему пришел Акимов. Впервые за 20 лет. Он улыбался. Протягивал руку. - Жди меня, и я вернусь, - тихо прошептал Леня и подал руку Саше. Они шли по зелёной траве, крепко держась за руки. А на утро Леонида не стало. Рядом лежала фотография 1986 года, сделанная за неделю до аварии. На чёрно-белом снимке молодой Леонид стоял в обнимку со своим другом Сашей на фоне ЧАЭС. И все поняли - теперь он в лучшем мире с самым лучшим для него человеком.