Дворец моей памяти

Шрамы имеют власть над людьми, они напоминают нам, что прошлое реально.

      Размеренный стук каблуков эхом прокатывался по пустому коридору, и, казалось бы, ничем не выдавал внутреннее клокотание агента Лайи Бернелл.       Однако чем ближе была камера доктора Влада Дракулы, тем сильнее она ощущала липкий страх, распространявшийся по телу с неописуемой скоростью.       — Добрый день, — учтиво склонил голову молодой мужчина, не отрывая от нее пронзительный, изучающий взгляд. Нервно сглотнув (что, конечно же, не обошлось без внимания преступника, позволившего себе легкую усмешку), Лайя приосанилась:       — Доктор Дракула, я Лайя Бернелл. Поговорим?

***

      Она не узнает свой же голос, который от напряжения становится гораздо тоньше и звонче. Глядя на расслабленного мужчину напротив, у агента складывается неприятное ощущение, будто бы в камере находится сама Бернелл, а не он.       Двое наблюдавших за развернувшейся сценой напряженно вглядывались в не совсем четкое изображение на экране. Сержант Лео Уилсон то и дело хватался за кобуру, прикрепленную к поясу, но его останавливал строгий взгляд Джека Кроуфорда.

***

      — Это ваши рисунки?       Несмелым кивком головы девушка, присевшая на стул возле стекла, указала на листы бумаги над столом в камере. Влад, обернувшись, снова легко улыбается и возвращается к ней, отрываясь от созерцания своих шедевров. Никак иначе их нельзя было назвать — мужчина в карандаше изобразил собор в мельчайших деталях, и агент была уверена, что каждая из них была прорисована в точности.       — Такие подробности по памяти? — не удерживается от удивления Лайя, чем явно льстит доктору. Заложив руки за спину, он заговорил, не отрывая от девушки взгляда:       — Раньше я боялся потерять память, но теперь был бы счастлив кое-что забыть. Память — как фреска в моей голове. Она делает события вечными, но забывчивость дарит умиротворение.       — Да, — соглашается агент после недолгого молчания. Брошенная случайно (или тщательно обдуманная?), Владом фраза засела в голове пулей, въелась под корку, заставляя вспоминать.       Есть вещи, которые и сама Лайя с превеликим удовольствием бы забыла. С самого рождения ребенок — чистый холст, события в жизни на нем отпечатываются разнообразными мазками под кропотливой рукой Творца: узкие, широкие, яркие, темные… Смерть отца. Плач матери и младшей сестры. Ферма, на которую ссылают десятилетнюю Лайю, будто бы она была виновата во всем происходящем в ее семье. Сейчас, конечно, пришло понимание, что мать хотела для нее лучшей жизни, но тогда… Тогда ей, брошенному ребенку, ее судьба казалась темной неизведанной тропой.       Крики ягнят, ведомых на бойню. И страх, пронзительный страх, преследующий ее большую часть жизни.       Дракула молчал, довольно любуясь произведенным эффектом. Глубоко впавшая в задумчивость Лайя встрепенулась, будто ото сна, и приободрившимся голосом проговорила:       — Что же, возможно, Вас заинтересует наша анкета…       — Ай-яй-яй, — сокрушительно покачал головой мужчина, подарив ей ослепительную улыбку. — А ведь мы с Вами так хорошо начали, агент Бернелл. И Вы так просто все испортили. — Он замолкает, не отрывая снисходительного взгляда от темноволосой девушки.       Дыхание Бернелл сбивается, она ощущает себя загнанной в угол, чувствуя, как мягкий баритон доктора заполоняет собой все пространство в ее голове. Агенту порой кажется, что ее внутренний голос звучит точно так же…       Влад усмехнулся, приподняв бровь:       — Отвлекли мое внимание, попытались войти в доверие…       — Я лишь прошу… — сумбурно пытается подобрать слова Лайя, чувствуя, как теряет остатки самообладания, — Вы… Вы можете отказаться. Просто взгляните.       Ей холодно. Холодно в мрачном подвальном помещении, стены которого от и до пропитаны безумием обитающих в нем существ. Именно существ — назвать людьми этих хладнокровных, опасных маньяков у девушки не поворачивался язык. Свет, исходящий откуда-то из глубины ее души, стремительно затухал, стоило только столкнуться с доктором Дракулой глаза в глаза.       Он красив. Внутреннее обаяние и харизма, аккуратный внешний вид — даже сейчас, в не самых пригодных для поддержания его условиях, — прекрасно играли их владельцу на руку, отводя подозрения. Он, как никто, умел владеть собой. И помимо того — владеть другими. Непревзойденный кукловод, опытный творец, загонявший своих жертв в смертельные объятия, из которых никому и никогда уже не суждено было выбраться. Влад смотрел на нее совершенно просто, с почти отеческой улыбкой, которой родители одаривают своих несмышленных детей, но глаза… Зеркало души, как кричат все вокруг. Не влезай. Убьет. Или… Съест и не подавится. Каннибал, Кровопийца, Дьявол, Чесапикский потрошитель, Флорентийский монстр — все о нем, о темноволосом мужчине, с которым Лайю разделяли несколько метров и пуленепробиваемое стекло.       Он неожиданно подался вперед и Бернелл инстинктивно отпрянула, но осталась сидеть. В конце концов, что он сделает ей?.. Влад же, вскинув голову, с шумом втянул носом воздух и улыбнулся, не торопясь озвучивать свои мысли. Агент нахмурила брови, приоткрыв рот в немом вопросе, но ее прервал смеющийся голос доктора:       — Лосьон для тела… Шоколад и мята. Иногда — парфюм Ив Сен Лоран, — Влад тихо хмыкнул, явно разочарованный ее выбором. — Но не сегодня. И это верно. Потому что Ваш природный аромат куда более притягателен.       Испуг мелькает в глазах девушки, чем лишь потешает доктора напротив. Она упрямо поджимает губы, решительно поднимается с места и, хлопнув ящиком для передачек, неаккуратно просовывает туда проклятую анкету.       Удовлетворенно улыбаясь, Дракула нарочисто медленно вынимает документацию, наконец опуская на бумаги взгляд. Лайя заметно расслабляется и позволяет себе громкий выдох.       Но смех, тихий, мягкий, заставляет ее тут же позабыть о секундном расслаблении. Влад, широко улыбнувшись, хищно и демонстративно проводит языком по нижней губе.       — И Вы надеялись вскрыть меня этим тупым инструментом?       — Нет, что Вы, просто ваши знания…       — Знаете, на кого вы похожи, агент Бернелл? — обрывает ее доктор, небрежно кидая бумаги на стол. Он подошел ближе, почти вплотную к стеклу, и Лайя сжалась, взволнованно глядя ему в глаза. — На маленького ягненка, которому место лишь на скотобойне. Вы настолько честолюбивы, не так ли? Готовы выполнять любые приказы и поручения, лишь бы не возвращаться к той, прежней жизни?        Бернелл чувствует мелкую дрожь, пробегающую по телу. Чувствует непрошенную влагу, стремительно застилающую ее карие глаза. Сжимает ладони в кулачки, мысленно твердя: терпи.       — Маленькая брошенная девочка, которая так хотела выбиться в люди, попасть в ФБР, — почти шепчет Влад, продолжая. Этот шепот звучит резко в вакуумной тишине, наступившей в помещении. Казалось, смолкли шаги дежурантов, разговоры в коридорах. Мир сузился до голоса доктора, гипнотически действующего на Бернелл, упорно кривящую подрагивающие губы в ровную линию.       — Вы проницательны, — шепчет она в ответ, смотря ему прямо в глаза. — Можете глубоко копнуть в других, но хватит ли у Вас смелости заглянуть в себя? — Шепот переходит в уверенный голос. Дракула неотрывно смотрит, лишь смотрит, но позволяет девчонке договорить. — Загляните и опишите то, что увидите.       — Вопиющая дерзость с Вашей стороны, — угрожающе произносит в ответ доктор, приподнимая подбородок. О, грубость он не выносил, — это факт. Это то, что позволила себе забавная агент, посчитавшая, что достойна пройти такое задание от Кроуфорда.       — Или Вы боитесь?       Кажется, это была последняя капля. Дракула вдруг громко клацнул зубами в ее сторону, демонстрируя крупные, острые зубы, и Лайя сжала ладонями сиденье стула, резко ловя ртом воздух.       Сощурив голубые, искрящиеся поистине адским огнем глаза, он угрожающе зашептал:       — Иди назад в школу, крошка Бернелл. Иди, иди, иди, иди…       Влад развернулся к ней спиной, а Лайя, подскочив, бросилась прочь под тихий аккомпанемент смеха, прозвучавшего ей вслед.