Я всегда буду твоими глазами

Жизнь слепого человека очень трудна. Обычные жизненные радости превращаются в самые ужасные моменты. Все праздники превращаются в му́ку. А родители только и пытаются сделать «приятнее», только бы их ребёнок не унывал. И нет, Антон не винит их. Он очень их любит, но их вечная забота не то, что бы надоедает, а просто когда-то бывает не нужна. Они пытаются разговаривать, быть ближе, а самое главное и самое ненужное — контролировать каждое движение. Если они куда-то уходили и оставляли Антона одного, то звонили каждые пятнадцать минут, чтобы удостовериться, что с их сыном всё в порядке, как будто он младенец, а не слепой. Он помнит их квартиру, помнит каждую мелочь. В холодильник родители всегда кладут каждый продукт на своё место. То есть, Антон знает, что молоко у него, например, стоит в холодильнике на самой последней полке в левом углу. Сковородки в нижнем шкафу около раковины. Конечно, было больно, что у него нет обычной возможности искать, брать предметы не на ощупь, а просто видя их. Смотреть и восхищаться людьми и их красотой. Хотелось обычного человеческого достатка, с которым жизнь была бы лучше. Антон потерял зрение по своей ошибке. Хотел перебежать через дорогу в неположенном месте и не заметил выезжающую из-за угла машину, которая уже через пару секунд его и сбила. Он отлетел на несколько метров, при этом сильно ударившись головой. Это и повлияло на зрение. Как ни странно, именно водитель привёз его в больницу, именно он оплачивал все лекарства и операции. Родители Антона думали, что тот хочет откупиться, и всячески не пытались даже наладить отношения с этим Арсением Поповым. Врач сказал Андрею и Майе Шастун, что водитель в данной ситуации не виноват, как раз-таки наоборот, и слава Богу они были понимающие, не кричали, не устраивали скандалы. А когда увидели спящего Арсения в палате Антона, то вообще изменили своё мнение о нём совсем. А когда Антон очнулся, то тот сидел и разговаривал с ним каждый день. Этот Арсений вообще оказался приятным человеком и собеседником. Очень умный и болтливый. Правда, Антон его не видел, а иногда так хотелось. Он пытался, думал, что это просто глупый сон: он откроет глаза и увидит перед собой какого-нибудь… старика? Да, именно так Антон его почему-то и представлял, но голос мужчины всегда заставлял эти додумки выкинуть из головы насовсем. Он много шутил, рассказывал о себе, а иногда, когда Антону было совсем хреново — слушал, внимательно, не перебивая, а потом говорил, что через всё пройти можно. Он оплачивал дорогостоящие операции, чтобы просто Антон начал видеть как раньше, но всё было безрезультатно. Тогда Антон и отказался от лечения. Сказал, что ему надоело, но с Арсением общение продолжил. Родители, по просьбе Антона, рассказывали, как тот выглядит. И в какие-то моменты, спустя месяцы, Антон начал замечать чувство симпатии к этому человеку. А позже вообще понял, что влюбился. Антон же человек смелый, признался Арсению сразу, когда убедился, что это именно оно. — Арс, я понимаю, — парень поджал губы, и вытянув руки вперёд, подошёл и сел на диван, принеся с собой две кружки чая, — я не глупый. Мне двадцать один год, взрослый малый, так сказать. Я не прошу от тебя взаимности, ну, я же не мог молчать, ты бы сам заметил, потому что мне трудно скрывать свои чувства, ну, да, как-то так. С момента аварии Антон сильно изменился. Он стал более закрытым, но людям доверял. Принимал помощь, но был очень осторожен. Деньги, телефон, ключи носил в карманах одежды, при этом плотно их закрывал. Меньше матерился. У него остался один единственный друг, который был с ним с самого детства и не бросил его по сей день — Дима — отличный парень, на медика учится в институте. Они всегда приходили друг другу на помощь. Классный и надёждый парень. Антона поменяла не авария, его поменяли последствия, люди и их поступки. — О Боже, Шаст. Ты очень хороший. И ты мне нравишься… — Но как обычный друг или человек, верно? — Ну всмысле, я же тебя не перебивал, вот и ты меня не перебивай. — Арсений по-доброму улыбнулся, жаль, что Шастун не мог это оценить. — Нравишься, сильно, я просто боялся, что после этой аварии ты и говорить со мной не захочешь. А ты вон как, даже влюбился, и, Антош, это взаимно. — Чего блять? — Антон, ты мне понравился сразу. Сразу, как только я увидел тебя. Я думал, мне так хреново оттого, что мне жаль и сердце кровью обливалось, что я тебя инвалидом сделал, а вот видишь, причина совершенно другая. — Тогда… не будем тянуть? Попробовать мы можем? — Да.

***

— А-арс, ты же помнишь, что сегодня мы идём и говорим моим родителям? — крича, спросил Шастун с кухни, думая, что Арсений находится в другой комнате. — Помню, Антош, помню. — прошептал Попов на ухо младшему, подкравшись сзади. Антон быстро повернулся к Арсению лицом и ждал, когда тот его поцелует. С шастуновской то неуклюжестью он не попадал по губам никогда, поэтому решил, что пусть Арсений сам теперь его целует. А Арсений улыбался. Антон не видел, но чувствовал эту теплоту его улыбки. А потом почувствовал и арсеньевский язык на собственных губах, а потом и сами чужие губы мягко дотронулись губ младшего, Антон обожал это, вот такая вот неизвестность действий со стороны партнёра ему нравилась. Мягкие поцелуи ему тоже нравились очень, они были какие-то по-особенному интимными, настоящими и любимыми. Тогда Антон понял, что именно этого ему и не хватало.

***

— Арс, — парень медленно, на ощупь пробирался к дивану, на котором сидел старший, — а, Арс. — Я тебя внимательно слушаю, Антон. — сказал мужчина, с ноткой без интереса в голосе — Да ну, ты до сих пор обижаешься из-за этой глупости? — сев на диван, спросил парень. — Шаст, ты мне в омлет нафигачил кошачий корм, ты серьёзно? Ты мало того, что не видишь ничего, так ещё и людей отравить хочешь. — Арсений быстро прикусил язык, подумав, что сказал лишнего, но сразу же успокоился, увидев улыбку на лице младшего. Антон заливисто рассмеялся. Арсению это нравилось. Нравилось, когда его любимый человек смеялся. Нравилось видеть каждый день его улыбку и слушать его дурацкие рассказы. — Да ладно тебе, смешно же получилось. — Шастун взял старшего за руку, обычно это означало, что у него нет настроения и он нуждается в поддержке. Такое было не часто, но было и Арсений не переставал его удивлять каждый раз своими выходками. А сегодня так вообще превзошёл себя. — Антон, переезжай ко мне. — Смешная шутка, Арс. — Я серьёзно. Мы взрослые люди, я не прошу от тебя чего-то интимного, я просто хочу, чтобы ты жил со мной. — Тогда, — Антон вскочил с дивана, — признавайся мне в любви, давай-давай! — Я люблю тебя. Переезжай ко мне, Антон. — парень улыбнулся. Как же он красив. — Я тоже люблю тебя, и я согласен. Сегодня позвоню родокам и скажу, что они полностью от меня должны отказаться. — Очень смешно. У них инфаркт будет. — Не переживай. Всё будет окей.

***

— Арс, Арсюша, Арсюшенька, Арсюшепуличка. — Антон зашёл в кабинет Арсения и сел на стул. — Так, Тох, давай-ка тут без Арсюшепуличек. Что случилось? — А какого цвета у тебя глаза? — А тебе твои родители не говорили? — Нет, я всегда хотел услышать это лично от тебя, а сейчас ты как раз занят, значит свободен. Антон услышал со стороны Попова смешок. — Голубые. — Правда? Подожди, ты сейчас серьёзно? Я так и знал! Я всегда представлял тебя с голубыми глазами! Арсений встал и сел на корточки перед Антоном, взяв его руки в свои. И слеза предательски скатилась по щеке. Он считал себя виноватым во всей этой истории, он ехал на большой скорости, торопился на встречу, при этом сделал одного человека инвалидом. Но был и плюс. Именно этот случай и сделал его счастливым. Он счастлив с Антоном и сделает всё, что бы тот снова начал видеть. С момента аварии прошло полтора года. — Эй, Арс, ты чего? — парень провёл рукой по щеке мужчины — Арсюш, ну, всё же нормально, — Попов опустил лицо в руки младшего и зарыдал, а тот начал одной рукой гладить его по голове, — я люблю тебя, очень люблю. — И я тебя, Шаст, и я тебя.

***

— Арсений Сергеевич? — раздался в трубке мужской голос. — Да, это я. А Вы?.. — Иван Дмитриевич. Я врач Антона Шастуна, насколько я знаю, Вы с ним знакомы. — А, так это Вы, извините, сразу не узнал. Да, есть какие-то результаты? — У меня для Вас очень хорошие новости. Мы можем сделать Антону операцию, и я точно могу сказать, что она будет успешной. — Вы сейчас серьёзно? — Да. Но стоит она не мало. — Деньги не вопрос. Когда можно подъехать? — Да хоть завтра. Я смогу положить Антона Андреевича уже завтра. Сделаем пару тестов и можно приступать к операции. И да, завтра тогда и платить. Вам же как можно скорее или надо подождать пока деньги найдёте? — Нет, нет. Завтра. Мы приедем к девяти часам, пойдёт? — Конечно. Ну, до встречи. — До свидания. — в трубке послышались гудки. Человек по ту сторону сбросил вызов. Сегодня был определённо лучший день. Неужели уже совсем скоро всё изменится?

***

— Арс, мне страшно. — полу-шёпотом сказал парень. — Чего тебе страшно? Мы же просто взять анализы. Чтобы узнать, какая у тебя группа крови, а потом уже искать донора. — У меня ужасное чувство, Арс. Ужасное. Я не знаю, с чем оно связано, но оно реально уже бесит. — Всё хорошо, всё хорошо. Всё пройдёт отлично, зуб тебе даю. — Арс, пообещай, что всегда будешь рядом. Что бы ни случилось — ты рядом. Хорошо? Обещаешь? — Я обещаю. — Шастун? Проходите. — послышался со стороны мужской голос. Это был врач. — Фух-х, ни пуха, ни пера.

***

— Ну что, Антон Андреевич, Вы готовы? — спрашивает Иван Дмитриевич, снимая белую повязку с глаз. — Конечно готов. Я этого дня три года ждал. — А откуда ты знал, что этот день наступит, если сам отказался от лечения? — Арсений не понимал, Антон знал, что тот добьётся его выздоровления? — Арс, ты совсем ку-ку? Я ждал дня, когда на тебя посмотрю, за все три года насмотрюсь. Арсений хмыкнул. Всё-таки, этот парень не перестаёт удивлять. А Арсений не перестаёт любить. — Так, Антон, последний штрих, точно готовы, да? Антон кивнул. — Так, — Иван Дмитриевич снял повязку совсем, — сразу глаза не открывайте, Вам надо привыкнуть к свету. — Хорошо. — Постепенно, медленно и только тогда, когда точно будете готовы. Главное — не бойтесь. — Арс? — Рядом, Тох, я рядом. — Арсений берёт Антона за руку. В этот самый момент Антон чувствует страх. Он боится открыть глаза и не увидеть ничего. Он боится не увидеть Арсения. Боится, что все старания, все надежды и потраченные деньги — всё зря. Абсолютно всё. — Антон Андреевич? — Я боюсь. Я боюсь, очень. — у Антона текут слёзы. Он очень переволновался. Его трясёт. И в эту самую жалкую секунду он чувствует горячее дыхание у себя под ухом и сладкий голос, который говорит полу-шёпотом: — Я в любом случае всегда буду твоими глазами. И Антон, набравшись смелости, открывает глаза. Сначала всё белое, его ослепляет комнатный свет, но потом он всё чётче начинает видеть силуэт, обсвеченный по бокам чем-то белым. Так, с каждой секундой картинка становится всё яснее и яснее, наверное, и уже можно разглядеть, что человек, стоящий перед ним — врач. Антон медленно поворачивает голову, натыкаясь на человека, чья грудь находится прямо у него перед носом. Чёрная водолазка с серебряной цепью. Он видит. Видит руку, которую держит именно человек в черной водолазке и с цепью значит, это и есть Арсений. Антон поднимает голову и натыкается на обеспокоенный взгляд голубых глаз. Они смотрят прямо на него. Они безумно красивые и голубые. Да, значит, Арс его не обманул. На лице мужчины появляется улыбка. Он полностью расслабился, увидев настойчивый взгляд Антона прямо на него. — Ты либо в моей бошке такой невъебически красивый, либо я вижу и ты просто невъебически красивый. — Чёрт возьми, Антон! — и Арсений обнимает Антона. Крепко. Тепло. Это так важно сейчас, где-то за спиной Попова на Антона смотрит мама. По её щекам текут слёзы. — Ну ма-ам, — Антон встаёт со стула и пытается сделать шаг, но немного пошатывается, но не растерявшись, протягивает руки вперёд, чтобы её можно было поймать так, не отходя от места. Она кидается в объятия и плачет, навзрыд. Отец смотрит пристально, мягко улыбаясь и протягивает руку для рукопожатия. Парень протягивает руку и принимает рукопожатие. Антон поворачивается к врачу. — Спасибо Вам огромное, Иван Дмитриевич. — Ты спасибо не мне говори, а другу, — он кивнул в сторону Арсения, — своему. Он тут бегал с анализами, с деньгами, с предложениями, доноров нашёл. Всё он. Я только немного помог. Антон посмотрел на Арсения. Тот стоял, невинно улыбался и посмеивался. Арсений был безумно счастлив, что его любимый человек видит. Видит его, родителей, мир, что у него есть эта обычная возможность — видеть. Все, ещё раз поблагодарив врача, выходят из больницы. Арсений идёт рядом, но и не держит, потому что «Арс, я могу сам и хочу тоже сам», он идёт так, для группы поддержки и как опора. — Арсюша, Антош, вы может к нам, чаю попьём? — начала мама Антона. — Мамуль, это, я чёт уже устал немного, давай мы завтра на ужин приедем? — Хорошо, завтра в семь тогда ждём вас. Пока. — она поцеловала в щёку и Антона, и Арсения. Потом отец пожал руку им обоим. И они с мамой пошли к машине. Парни последовали их примеру. И пошли к своей машине. — До завтра. Люблю вас! — крикнул вслед Антон. Парень был рад, что его родители хоть изначально и не были рады его отношениям с, во-первых, человеком, который его сбил, хотя они полностью понимали, что Арсений тут не при чём, во-вторых, мужчиной. Но они приняли его выбор и это уже доставляло какое-то спокойствие и удовольствие одновременно. Уже подойдя к машине Арсения, Антон начал ею восхищаться. — Ничего у тебя тачка, хорошая такая. — сказал Антон, поглаживая машину по капоту. — Ты только сейчас заметил? — ну как теперь Арсению его не подкалывать? Антон на эту арсеньевскую выходку просто посмотрел на него взглядом «ой пизда тебе дома, котик», улыбаясь. Они сели в машину молча, но им и не надо было ничего говорить. Они оба были счастливы. Уже выезжая на дорогу, Арсений начал о чём-то говорить. — Ты обещал, что в любом случае будешь моими глазами, да? — спросил Антон, на что Арсений лишь удивлённо посмотрел и вскинул брови. — Вот сейчас я спать, а ты следи за дорогой, всё равно нам ехать минут сорок. Расскажешь, если чё интересное произойдет. — весело произнёс Антон и закрыл глаза. Арсений смотрел на него и не мог перестать улыбаться, пока сзади не послышался гудок машины, долго они уже стоят так-то. Прямо сейчас ехать и посматривать на спящего Шастуна — райское наслаждение. Теперь Арсений точно уверен, что с этого дня всё у них будет отлично и их совместная жизнь пройдёт как по маслу. Ведь по приезде домой, Арсений достанет перед Антоном красную коробку, которая с резким и детским «да» изменит всю их жизнь. Потому что они друг для друга — всё.