Они и их стая

Игорь резко просыпается в кромешной темноте посреди ночи и глубоко дышит, будто ему приснился кошмар. В голове, однако, пусто, и это несколько сбивает с толку. Сделав ещё несколько глубоких вдохов, Гром понимает, что его лёгкие что-то сдавливает. Оказывается, что не что-то, а вполне определённые кто-то. Юля и Дима облепили его с двух сторон и прижимались ближе, видимо, пытаясь согреться. В комнате и, правда, было холодно, но Игорь понял это с запозданием, потому что его мозг пытался начать соображать. Они задержались у него на квартире (Игорь думал, что пора было бы уже начать возмущаться и брать арендную плату с друзей за то, что те, по ощущениям, ошивались у него чаще, чем в собственных домах) расследуя очередное дело. А точнее перебирая архивные документы, что было одной из скучнейших частей работы полицейского. Пять коробок с кучей папок, в каждой из которых минимум по двадцать пять листов сухой информации, - что может быть лучше в пятничный вечер. Даже Дима, который начал крайне оптимистично и бодро, ближе к десяти часам перебрался к ним на кровать (которая была поддонами с матрасом) с жалобами на больную спину. Игорь, в принципе, предпочитал работу дома делать исключительно на кровати, потому что так он мог одновременно и отдохнуть, а Юля перебралась к нему и сразу залезла под одеяло из-за того, что в комнате ходил сквозняк, а сидеть в куртке ей не хотелось. Октябрь вступал в свои права и из-под оконной рамы начало заметно поддувать. Игорь отстранёно подумал, что надо бы заделать щели или хотя бы заклеить их бумагой. Ему-то всё равно, а вот Дима с Юлей особой морозоустойчивостью никогда не славились. Резкий сквозняк заставил прервать все мысли, потому что Юля справа сильнее сжалась под одеялом в клубок и грозилась свалиться. А Дима слева мало того, что ютился под клочком одеяла, который даже не закрывал его спину, так ещё и с его стороны было окно, а соответственно шанс завтра не разогнуться из-за больной поясницы был у его друга крайне высок. Осторожно выпутавшись из-под тел и одеяла, Игорь встал и побрёл в сторону шкафа. Возможно, у него там завалялось ещё что-то. Может быть, это чуть-чуть уже успела пожёвать моль, но это не страшно, пока дыры не превышают размера его ладони. В шкафу нашлось настоящее богатство – одеяло и колючий плед. В ходе не долгих размышлений, плед был постелен с правой стороны так, чтобы если Юля всё же упала, то хотя бы не на холодный пол, а второе одеяло перекочевало Диме на плечи, который тут же сжался под ним и засопел. Как можно осторожнее, Игорь снова залез между ними. Одеяла были небольшие, явно не рассчитанные на то, что под них сможет залезть больше одного человека. Что было совсем не удивительно, потому что Игорь жил один. Игорю пришлось угнездиться так, чтобы укрываться одновременно двумя половинками одеял, никого не сталкивать с кровати (с условием, что их здесь лежало трое) и не замёрзнуть самому. В целом это оказалось не проблемно, потому что Юля, почувствовав тепло, перекатилась к нему под бок и положила голову ему на плечо, тут же снова глубоко уснув. Игорю оставалось только смириться с тем, что на утро он не будет чувствовать руку вовсе. А потом Дима закинул на него сразу и руку, и ногу (за что он завтра получит по макушке, потому что Игорь Гром вообще-то вам не подставка) и засопел, обдавая его шею горячим дыханием. Майор слишком поздно осознал, что был пойман в ловушку. Он всегда знал, что дорогие ему люди загонят его в безвыходную ситуацию, но не представлял, что она будет выглядеть вот так: они втроём на кровати-поддоне изображают из себя корзину со щенками. В пьяном полусне мозг Игоря выдаёт ему какие-то дурные картинки, где у их троицы есть уши и хвосты. И Юле будет неудобно таскать её парики; а у Димы хвост будет вилять с такой скоростью, что будет почти пропеллер; а ему можно было бы получать шавуху абсолютно бесплатно, если ластиться в ноги к правильным людям у ларька. Мысль какая-то едва уловимая, и Гром её не запоминает, погружаясь в спокойный сон. Ему хорошо и так тепло рядом с ними под одеялом. Теплее, чем бывало когда-либо в этой квартире.