похоже, я влюблён в солнце

В воздухе витало что-то странное. Вокруг было тихо, как и всегда, зима подходила к концу, но погода держалась хорошая, и Юнги становилось лучше с каждым днём. Он постоянно поглядывал на экран телефона, будто его ждёт что-то более волнительное, чем грядущий сеанс физиотерапии, или будто он опаздывал на встречу. — Не может быть, чтобы меня беспокоили какие-то там упражнения, — пробормотал он себе под нос. Этим ранним утром его на секунду напугало уведомление на телефоне — сообщение от Хосока с просьбой подождать его в этот раз на тротуаре. Обычно он бы постучался в дверь Юнги и прошёлся бы с ним на парковку, делая вид, что не слушает его комментарии по поводу того, что он лечит плечо, а не ноги, и может идти сам; Юнги этого ещё не замечал, но он всегда улыбался, когда жаловался. Он надел чёрную кепку, чтобы избежать лишнего внимания, и ждал у входной двери, пока его друг не подъехал. Как только он сел в машину, он почувствовал сочащийся запах и понял причину такой неожиданной задержки. Хосок никогда не пожалеет времени приехать на другой конец города, если он хотел хотток — его новая страсть, — и утверждает, что это того стоит, потому что они лучшие в Сеуле. Юнги не так фанател от них, как младший, но ценил, что тот всегда оставляет ему один или два. — Ты снова проехал через весь квартал, чтобы купить хотток? Хосок только слегка выглядел как пойманный на горячем, но в основном как солнышко. Эта мысль настигла Юнги как пуля из ниоткуда, и недавнее волнение снова камнем упало ему на сердце. — Не веди себя так, будто не поблагодаришь меня потом за еду, хён, — подмигнул он. Обычно они всегда уходят из общежития пораньше, чтобы заскочить за кофе и обсудить важные вещи, такие как их будущие треки или какой-то бредовый сон, что приснился Хосоку минувшей ночью. Этим утром они решили взять напитков в автокафе и поесть в машине. Пока готовили заказ, а Хосок насвистывал песню из радио, постукивая по рулю в такт, Юнги наблюдал. Ни для кого не было секретом, что эти двое излучали абсолютно разную энергию. Один сиял ярче всех где бы то ни было, всегда готовый разговорить второго, молчаливого, или с чувством вытанцовывать в любое время суток. — Хён, я отправлю тебе позже бит, над которым работаю? — он уставился на рассеянного Юнги. Его робость растворилась в широкой улыбке, когда старший согласился. Почему на этот маленький жест так отрадно смотреть? Его застало врасплох, когда макне снял с него кепку. — Ты сейчас так смешно выглядишь, — он со смехом пригладил его перепутанные волосы. Юнги отметил, что это был самый приятный звук, что когда-либо существовал. Их лица так близко. Он поймал себя на том, что разглядывает родинку на верхней губе Хосока. Красивые губы, подумал он. — У тебя хорошие волосы, их не стоит так прятать, — он снова улыбнулся, укладывая чёлку на его лбу нежными прикосновениями кончиками пальцев. Красивые глаза, подумал он. Когда им приготовили кофе, Хоби открыл крышку стакана для Юнги, чтобы тот не слишком напрягался, хотя сейчас Юнги с лёгкостью мог бы поднять свою руку. В этот раз ему не хотелось жаловаться, и Хосок гордо посмотрел на него. Оставшийся путь до больницы Юнги молчал, гадая, почему вишнёвый одеколон Хосока в этот раз пахнет сильнее и почему его сердце так быстро забилось в тот момент, когда их руки соприкоснулись при попытке одновременно взять хотток. Необычайно привлекательно выглядело и то, как Хосок припарковывает автомобиль, искусно маневрируя одной рукой. Юнги был уже в отчаянии. Он уже хотел спросить вслух, что Хосок делает в этот раз по-другому, раз Юнги замечает, как красиво его лицо, как очарователен его смех и как притягивают его губы. Юнги знал Хосока уже целую вечность. Он может описать каждый изгиб его заразительной улыбки с закрытыми глазами. Но почему сейчас, когда он думает об этом, сердце в его груди совершает кульбит? Младший схватил свою шапочку и, надев её, уставился на старшего c улыбкой, давая знать, что готов выйти из машины. — Мило, — сорвалось с языка. — О-о-о. Он точно мог сказать, что Хоби смутился, потому что это была его коронная реакция в подобных ситуациях. Сеанс терапии длился будто полвечности, потому что Юнги внезапно оказался чересчур энергичен. Если Хосок — человеческая батарейка, как любят шутить ребята, возможно, Юнги за раз получил огромную дозу электроэнергии. Самое странное в этом то, что, несмотря на всё замешательство и волнение, это было приятно. Но было и чувство какого-то риска, что в хорошем ключе будоражил, если не зацикливаться на этом. Когда он подошёл к парковке, он смог разглядеть оранжевую шапочку, прогуливающуюся вокруг машины: Хоби разговаривал по телефону, активно жестикулируя, и когда он закончил звонок, его лицо озарило то яркое выражение лица, что невысокий парень знал вдоль и поперёк. — Это Джиу звонила, и угадай, что? — Хосок чуть не прыгал от возбуждения. — Мики наконец в порядке. Он говорил о собаке их семьи, что болела некоторое время. Чистая услада для глаз — наблюдать такое искреннее счастье, потому что Юнги знал, как сильно Хоби привязан к своему питомцу. — Это просто отличные новости. Но почему его так распирает от какого-то светлого чувства, когда он видит Хосока таким? Он всегда был его лучшим из друзей, Юнги знал с самого начала, насколько добр этот лучик солнца в виде человека. Ничто из этого не было для него в новинку. Так почему ни с того ни с сего после стольких лет видеть его светящимся от счастья казалось лучшим, что есть в мире? — Мики в порядке, Юнги-хён, — повторил Хосок минуту спустя. Юнги не заметил, как сильно кусал губу, пока не почувствовал боль. Стараясь облегчить ситуацию, он попытался вспомнить то радостное изначальное волнение от новости, не обращая сейчас внимания на кашу в голове. — Нам нужно отпраздновать. С меня обед, — он расплылся в своей самой большой десневой улыбке. — О-о-о-о, хён, спасибо! В его голове не прекратят всплывать бесчисленные вопросы, так что Юнги решил сосредоточиться на ответе, что сейчас у него есть: находиться и оставаться рядом с Хосоком хорошо. Ничего же страшного не случится, если продлить эти мгновения?