Чёрная ведьма

      Она лжёт. Я чувствую, как она ненавидит меня ещё с того самого дня, когда я решил надавить на самое дорогое, что у неё есть. Сестрёнка. Всегда удивлялся столь глупым смертным привязанностям. Смотрел, как мои сторонники заботятся о тех, кто им не безразличен, и мысленно смеялся. Всегда смеялся. Пока не появилась ты.       Чёртова ведьма.       Как ты смеешь забираться так глубоко в мои мысли и сны, что как бы я ни старался выкинуть тебя оттуда, ты цепляешься слишком крепко и всегда оказываешься сильнее меня? И не то, чтобы мне это не нравилось. Я как сейчас помню этот самый сладкий момент всей моей жизни.       Девчонка послушно вытянула руку, оголяя левое предплечья. Кожа белая и тонкая, я практически вижу, как вены пульсируют от тока горячей крови с запахом яблок. Красных, сладких, сочных. Даже привкус железа на языке напоминает вкусные плоды. Я вспоминал, как во время войны нас в приюте на новый год побаловали этим фруктом. Навсегда запомню их вкус. Это было самое прекрасное, что я когда-либо пробовал, если не брать в расчёт её энергетику.       Она боялась. Не хотела этого. Если бы у неё был выбор не вступать в ряды Пожирателей, то она обязательно бы сбежала. А я бы её нашёл. Снова. Словно уничтожая даже мельчайшие надежды на моё отсутствие в её жизни. От Лорда Волан-Де-Морта так просто не сбегают. Он всегда получает то, что хочет. А я хотел ее.       Моя палочка медленно коснулась её прохладной кожи. Я не спешил. Хотел вдоволь насладиться её эмоциями и вкусом. Она нервничала, мысленно моля всех Богов, чтобы я уже наконец-то сделал то, чего так желаю.       Поставил чёртову метку.       Она ненавидела даже мысль о том, что станет одной из моих шавок. Милая девочка ещё совсем недавно восхищалась мной, тайком вырезая из газеты заметки о деяниях Темного Лорда. Её могли исключить из школы или того хуже, вообще посадить в тюрьму за одно только упоминание моего имени. Я помню как подкашивались её колени, когда мы впервые познакомились. Она дрожала  и опасливо смотрела на меня, словно на Бога. Я был для неё кумиром, примером для подражания. А что сейчас? Сейчас милашка ненавидит меня. Жаль. Я планировал все сделать как можно менее болезненно для неё самой.       Палочка скользила по фарфоровой коже практически в интимном жесте, неумолимо вызывая волну приятных мурашек на теле девушки. Я словно вырисовывал путь одной из вен предплечья, приближаясь к запястью. Боги, как же я желал поставить на ней мой знак. Показать непокорной девчонке, кто её Повелитель. Кончик волшебного оружия уткнулся в области чуть выше ладони, и магия медленно начала выходить из меня самого. Если кто-то думает, что Чёрная метка — лишь красивая татуировка, то он очень глубоко ошибается. В этот момент происходит закрепление связи между тем, кто её поставил, и тем, кому её поставили. Энергетики смешиваются. Я снова чувствую вкус красных сладких яблок. Тьма впивается в белую нежную кожу, словно оголодавший дикий вампир в нежную шею своей жертвы. Темнота сама вырисовывает очертания отличительного знака тёмных волшебников, которых боится весь мир. Пусть Дамблдор подавится. Она моя. Никакой Орден Феникса её не завербует.       Я чувствую, как её эмоции меняются. Ей было противно и больно. Она ненавидела меня и себя. Но все изменилось. Мне даже показалось, что я спятил, если чувствую, как её мышцы расслабляются, а по телу проходит волна эйфории. Ей нравится принимать мою сущность. Она жаждет моей тьмы. Нам обоим вкусно. Это было самое сокровенное мгновение в моей жизни, когда впустил девчонку в себя и позволил ей почувствовать все фибры моей магии, моей расколотой души.       Из воспоминаний вывел поток холодного воздуха, что проник с запахом ночной дымки, потрепав пламя в камине, напротив которого я сидел в расслабленной позе. Белая идеально выглаженная рубашка сейчас была расстегнута на несколько пуговиц сверху, рукава задраны, каштановые волосы растрёпаны. Неофициальный вид Повелителя волшебного мира.       Девчонка робко стояла позади кресла, не решаясь потревожить меня раньше, чем я сам не соизволю начать хоть что-то говорить. Закусывала нижнюю губу. Она всегда так делала по поводу или без него. Ужасно пошлое движение в ее исполнении смотрелось до жути невинно. Я видел как прекрасные пантеры, называющие себя жрицами любви, совращали им мужчин. Меня тошнило от этого. Но когда это делала она, я понимал, почему те слабаки не могли им противостоять. Я тоже не мог. — Ты, помнится, говорила, что на все согласна, дабы доказать мне свою преданность? — мой голос как всегда источал лишь холод.       Не стоит девушке знать, что я в мыслях уже отымел её в каждом уголочке моего поместья. Я ещё успею это сделать.       В последнее время, она будто с цепи сорвалась. Просится на задания. Убивает. Кланяется мне. Даже один раз села на колени, когда по вине Макнейра они провалили поимку начальника отдела мракоборцев. — Да, Повелитель.       Повелитель. Из ее уст это звучит, словно высшая похвала. Ее голосок с придыханием произносит каждый раз это слово, и каждый раз у меня перед глазами возникает картинка, как оно слетает с её пухлых розовых искусанных мною губок, когда тело девчонки испытывает волну дикого оргазма прямо подо мной. Или на мне. Мы по-всякому попробуем. — Тогда у меня для тебя особое задание, — она даже не представляет насколько.       Девчонка томится в ожидании. Наверняка думает, что сейчас я прикажу ей опять кого-то убить или пытать. Нет, глупенькая, не сегодня. Сегодня умрёт разве что твоя ненависть ко мне. Сегодня ты будешь наслаждаться, а не страдать, как это обычно происходит.       Я медленно встал с кресла, под её внимательным взглядом, что исходил от зелёных, как малахитовый браслет, глаз. Они невольно скользнули по моему внешнему виду. На лице ведьмы полыхнул румянец. Смущаешься, милая? Не стоит. Я с тобой такое буду вытворять, что ты себе в своих самых смелых желаниях представить не сможешь. Тебя же тоже тянет ко мне. Почему уперлась, как стадо баранов? Я это исправлю.       Жестом показал ей на бокал с вином. — Я не пью. — Я тоже. Но сегодня я пью. И ты тоже пьёшь, — что сказать, мой повелительный тон обычно никому не оставляет выбора.       Она покорилась. Девушка послушно сделала маленький глоток красной жидкости, что уже через мгновение разлился в ней теплом. Всё ещё в ожидании моего поручения. Ей так интересно и одновременно страшно, что же я такое придумал. О, не переживай, тебе очень понравится. Ты сама захочешь ещё разок. А потом ещё один разок и ещё. Зависимость от меня — это… Навечно. А вечность, милая, это очень долго.       Я стал приближаться. Медленно. Нам некуда спешить. Она начала отходить. Мысленно засмеялся. Глупая. Куда же ты собираешься от меня бежать? Я же все равно сильнее. Догоню. Ведьмочка и не заметила, как за её спиной стоит ещё одно кресло. Она споткнулась и упала прямо в него. Прелесть. Теперь мне даже не придётся играть в догонялки. Возможно, в следующий раз я дам ей возможность почувствовать вкус иллюзорной свободы. Ложную надежду на то, что она может от меня спастись. Будет очень приятно наблюдать, как все внутри неё снова рухнет. Как она наконец-то поймёт, что от меня не сбегают просто так.       Уже через мгновение мои губы оказались в нескольких сантиметрах от её. Искусанные, с небольшими ранками, которые кровоточат. Можно отсюда почувствовать тот самый сладкий привкус железа. Боится меня. Мне это нравится. — Я не хочу этого, — ее голос больше похож на тихий молебный шепот. — Но этого хочу я, — на моем лице расцвела дьявольская улыбка.       Черти в глазах уже не просто пляшут, они отжигают по полной. О, да. Страсть, как хочу её.       Мой язык скользит по потрескавшейся нижней губе, собирая высохшие капельки крови. Они словно сахар. Её горячее прерывистое дыхание окончательно выбило из меня терпение. Я сделал то, о чем уже давненько мечтал. Сначала поцелуй был мягкий, даже слишком. Её вкус был нужен мне, как кислород, поэтому эта пытка долго не продлилась. Я впился в неё, как голодный волк впивается зубами в горячее тело кролика — добычи. Она такая вкусная. Желанная. Моя. Неуверенность в действиях выдаёт в ней девственницу. Невероятная. Ей не было противно. Я не чувствовал этого. Вместо неприязни сама тьма дурманила её разум, поскольку Чёрная метка была мной активирована. Она стала получать удовольствие.       Уже через мгновение мы аппарировали в комнату, что сейчас стояла в темноте, скрывая нас от всех. Я вытащил из брюк толстый кожаный ремень. Девчонка словно поняла ход моих мыслей, будто сейчас мы были одним целым. Её ручки, сомкнутые в районе запястий, вскоре оказались крепко связаны им и зафиксированы у изголовья черной резной кровати. Я любовался её телом. Мой жгучий взгляд скользил от милого личика до ключиц, и далее вниз, обрамляя затвердевшие от желания соски упругой груди. Она вздымалась каждый раз, когда глубоко дышала, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Жарко, милая. Мне тоже.       Мои губы вернулись к изучению её собственных рельефов идеального тела. Поцелуи на этот раз не были нежными. Теперь оставались лишь красные следы, словно пороча белую кожу. Шея была мной чуть ли не искусана. Её эрогенная зона. Я запомню это. Мои руки задирали простенькое платьице, открывая вид на белое кружевное белье. Да, такое могут носить только очень хорошие девочки. Я научу тебя, детка, как носить другое.       Спустился ниже, стягивая красивые трусики. Обдавая жаром внутреннюю часть бедра, она словно предвкушала то удовольствие, которое получит. Стон? Да, малышка, продолжай. Мне нравится слушать это из твоих уст. Но ещё я хочу слышать, как ты жаждешь меня. Я провел языком близко к тому самому месту, но не там, где бы ей хотелось. Давай, детка. Стоит только попросить. Она стонала, закусывая губу. — Повелитель, — лишь мольбу я в ее голосе и слышал.       Умница. Мой язык скользнул по её половым губам, собирая сладкую влагу. Голосок уже не сдерживался на стоны. Правильно, не надо себя контролировать. Позволь лишь мне сделать тебе приятно. Мой член уже вовсю пульсировал в штанах, мечтая выйти наружу, а лучше бы в неё. Язык игрался с клитором девушки, словно с игрушкой, а сама она выгибалась мне навстречу, исходя на крик. Надо немного тебя раздвинуть, а то я не маленький, будет больно. Не хочу делать тебе больно, детка. Один из моих пальцев медленно погрузился во влажное от смазки лоно, и тут же был крепко охвачен со всех сторон. Узкая до безумия. Как же ты меня примешь? Я буду медленным и осторожным, обещаю. Мой язык тем временем неумолимо приближал к первому в ее жизни оргазму. И да, девочка, это очень приятно. Её тело чуть потряхивало от волны эйфории, когда энергия вырвалась со сладкой жидкостью наружу. — Повелитель! — голос сорвался на блаженный крик.       А я ведь говорил, что ты будешь стонать подо мной от удовольствия, упрямица. Это твой первый раз, запомни его. Но не надейся, что последний. Мои губы накрыли её в жадном поцелуе. Почувствуй свой собственный вкус, милая. Ты слишком идеальная, чтобы принадлежать кому-то кроме меня. Её язык стал более смелым, и теперь уже она пыталась меня исследовать, изучая полость рта. Наверное, я вкусный, если она так тихо постанывала.       Ненавистные мне брюки полетели к другой одежде куда-то в темноту. Теперь я мог наконец-то понять, как это хорошо, находиться в ней. Мой член скользнул между её половых губ, как будто бы спрашивая разрешения. Девушка сама поддалась мне навстречу, приглашая войти. Надо же, и не боится совсем. Головка уперлась во вход и чуть погрузилась вовнутрь, но тут же вышла из неё. С губ ведьмочки сорвалось недовольное шипение. А как ты хотела, куколка? Надо попросить сделать это с тобой. Я снова повторил манипуляцию. — Пожалуйста, Повелитель, — она снова закусила нижнюю губу. — Пожалуйста, что? — я и сам подыхал от желания взять её.       Головка блуждала между её мокрых от смазки губ, заходя в лоно, но не проникая туда. — Пожалуйста, Повелитель, оттрахай меня.       Да. Вот так, девочка. Дважды меня просить не нужно было. Мой член медленно погружался в ее плоть, растягивая каждую секунду. Сейчас малышке будет неприятно. Я очень старался сделать все как можно аккуратнее. Один резкий толчок, и девушка вскрикнула от боли. Тише, детка, потерпи. Я же обещал, что тебе очень понравится со мной, значит, так и будет. Не насаживал её до конца. Это было бы слишком. Её лоно медленно расширялось, сжимая меня плотным кольцом. Боги, как же хорошо. Глаза сами закрывались от наслаждения, мне хотелось грубее, резче. Но ещё мне хотелось слышать её стоны удовольствия. Я дал ей время привыкнуть, а потом начал медленные толчки. Наши губы не разрывались от поцелуя, а ее крохотные слезинки из зелёных глаз я слизывал языком. Они тоже были сладкими. Понял, что боль отступает, как только она сама начала покорно поддаваться мне навстречу. Темп становился все более жёстким, её холодные пальцы сжимались в кулаки, а голос снова стал эхом отдаваться по комнате. Жар тел, запах сильных темных энергетик не оставлял ни дюйма для здравого смысла. Я перевернул её, поставив на колени мягкой двуспальной нашей кровати, и погрузился в её горячее лоно с новой силой. Спинка ведьмочки выгнулась ниже, позволяя мне войти полностью. О, Господи. Ничего приятнее я не испытывал. Она громко вскрикнула от безумного блаженства, мечтая, чтобы я не останавливался. Мои губы припали к мочке уха, нежно её покусывая, и с каждым диким толчком из меня вырывались какие-то пошлые слова вперемешку с животным рыком. Моя девочка. Госпожа. Теперь каждый усвоит, кому она принадлежит. Теперь все ей будут кланяться. Мы приближались к пику вместе. Она кончила первой, чувствуя, как её собственная жидкость стекает по сексуальным бедрам. Я финишировал в неё. Просто мечтал так сделать. Наполнить её собой до самых краев.       Я расстегнул ремень, освобождая её тоненькие ручки с красными отметинами на запястьях, думая, что сейчас детка повалится без сил, но очень ошибся. Ведьмочка села на меня сверху, явно желая повторения. — Я хочу этого, — ее шепот прозвучал прямо в мои губы.       Она не лгала.