It seems to me or you...

Ким дерёт пальцами свои же волосы. Нет, он не может всё так быстро потерять: музыку, которая спасала его от всех переживаний и страданий, карьеру, ради которой он целыми днями играл на любимом инструменте, чтобы хоть как-то вытащить свою семью из долгов, да и в принципе из бедности. Неужели он всё так потеряет, лишившись слуха? Он подрывается с пола, на который упал в истерике и быстрым шагом с покрасневшими от слёз глазами идёт к главврачу, который стоял и что-то серьёзно обсуждал с тем самым медбратом. Он трясёт того за плечи. — Как я мог оглохнуть? Как? — Чон пытается оттащить Кима, неожиданно наехавшего на альфу, — Да сделайте что-нибудь! — всё не может смириться молодой человек, — Пожалуйста… — он захлёбывается в слезах и говорит чуть тише. Разве это то, ради чего он жил? Разве это то, ради чего он годами втыкал в учебники? Разве это то, ради чего он терпел все наезды от Ли Чи Хва — его учительницы в музыкальной школе — за его «кривые» пальцы? Разве это то, ради чего он терпел все мозоли на пальцах от постоянной игры на фортепиано? Ради потери слуха? Явно нет… Он жил игрой на пианино. Он дышал этими нотами, исходящими от лёгких нажатий на клавиши. Он играл. Играл для себя. Для себя, ради спокойствия. Ради умиротворения. Ради себя. — Успокойтесь пожалуйста, — глупый омега Чон Чонгук. Главврач уходит, отцепив от себя истеричного пациента. Оставшийся один в комнате с Кимом Чонгук, усадил его на совсем неудобную кровать, аккуратно гладя по вспотевшей из-за стресса спине. Он пытается. Пытается успокоить и показать, что он не остался один. Показать, что его слушают и понимают. Слушают, но не слышат. Тэ любит тишину, но не настолько. Он не готов всю свою оставшуюся жизнь быть в тишине. Нет, однозначно не готов. Проходит около часа. Скорее всего, новичка уволят. Хотя он еле-еле как нашёл больницу, в которой были вакансии на медбрата. Почему? Пока он успокаивал альфу, сам же уснул у него на плече. Тэхёнова голова опирается на чоновскую. Так тепло и хорошо. В палату заходит тот же главврач со своим мужем. Но мужья они только за пределами больницы. На работе они лишь коллеги. — Не выспался, Чон Чонгук? — тот тут же открывает глаза и резко встает с постели, кланясь в качестве извинений. А шатен, он же Ким Тэхён, продолжает спать сидя, абсолютно не слушая окружающих. А он и не может. — Извините, Намджун-сонбэ, — он виновато закусывает губу и переводит взгляд на рядом стоящую с врачом омегу, которая в свою очередь смотрит на Кима, — Здравствуйте Сокджин-сонбэ — Надо же, Джуни, он не такой истеричный, как-ты говорил, — омега умиляется, а альфа тихо рычит и кидает в ответ: — Он просто успокоился.

***

— Ким Тэхён? — Чон прикрывает дверь в палату и подходит к пациенту с успокоительным и сразу замечает на себе взгляд альфы, который сидел на краю больничной койки и что-то рисовал в толстом блокноте простым карандашом. Он посмотрел на него обречённым взглядом, ожидая получить новые известия о результатах анализов, и попытался прочитать по губам, что тот говорит. Чон смышлёный, поэтому достаёт телефон из кармана джинс, спрятанного под белым халатом, и открывает «заметки», быстро печатая: «Вы решили? Уверены в своём выборе?».

/flashback/

— У вас есть выбор, — Нам быстро пишет всё на листке бумаги, — Мы можем сделать операцию, — лицо наполнено серьёзностью, он переводит взгляд на напротив сидящего альфу и вновь на бумагу, — Либо Вы, Ким Тэхён, остаётесь глухим. Это уже как Вы пожелаете, — он пальцами «швыряет» лист к Тэ и бумага плавно скользит по столу, направляясь прямо к Киму. Тот читает быстро и внимательно про себя. — Нахал, — думает альфа и в эту же секунду отвечает, — Однозначно операция, — и швыряет листочек в ответ. Нам опять пишет: — Есть одно «но» по этому поводу, — настороженно смотрит на сидящего перед ним и снова на бумагу, — Есть риск, что даже после операции Вы останетесь глухим, так показали результаты обследований, — он вскидывает брови и отправляет письмо юноше, молча произнося, мол, ничего не поделаешь. — И всё-таки, попытаться стоит, — Ким читает и встаёт со стула, что стоял перед письменным столом дока, — Если это всё, я пойду, — получив в ответ кивок, он слегка кланяется и покидает кабинет. Пустые и тёмные коридоры. Горят лишь пару тусклых ночников. Окна зашторены. Тихий час. Тапочки медленно шлепают о пол. Альфа идёт лениво, никуда не торопясь. — Не хочется подниматься по лестнице, — проносится в голове у Кима и он идёт в сторону лифта. Он измотан пробежкой по этажам с семи утра до семи вечера, в попытках побыстрее закончить все обследования и сдать все анализы. Слава Богу, что их не так много за день, но всё же, очереди длинные. Одет он в свободные голубые пижамные штаны и белую больничную рубашку. Третий этаж… Четвёртый. Лифт остановился. Двери разъезжаются и во внутрь входит медбрат. — Чон Чонгук? — юноша щурит уставшие глаза, которые предательски всё размывают, - Здравствуйте. Губы омеги расплываются в милой улыбке и парень кланяется. — Устал, — подмечает Тэ, но не произносит вслух, — Вам на какой? Гук показывает семь пальцев, — Мне на тот же, — двери лифта закрываются и они едут. Медленно и долго. Время так издевается? Ким опирается об одну из стен и смотрит на счётчик этажей: пятый. Лампочка, что ранее освещала небольшое помещение, гаснет. Лифт потряхивает и через пару секунд застывает. — Что за… — Чон хмурит брови и нажимает ещё несколько раз на кнопку «7» — седьмой этаж. Счётчик отключается, но перед этим глючит, показывая то 5, то 6. — Мы застряли между пятым и шестым… Что-то не так. Омега достаёт почти севший телефон и включает на нём фонарик, освещая сбор кнопок на прикреплённой железной таблице, ища нужную. К нему подходит альфа и указательным пальцем тыкает на кнопку с рисунком колокольчика. Не работает. Тишина. Никто не говорит из «динамика», как это должно быть. — Что они сказали? — Тэ не слышит, он не может. Поворачивает голову к Чону и видит в его глазах панику, страх и безысходность и то, как он отрицательно качает головой. — Ничего, значит… — альфа облизывает пересохшие губы и прикрывает глаза, задумываясь, — Вы не знаете, с чем это может быть связано? — он не слышит свой хрипловатый голос с ноткой страха. Дрожащими руками, не выключая фонарик, омега открывает приложение «заметки» и что-то печатает: «Возможно, это из-за отключения света и электричества. Иногда его отключают, чтобы сэкономить. Если это так, то его включат по окончанию тихого часа». — Придётся ждать, — Чон знал, что Тэ так скажет, но почему-то всё равно испугался. Восемь процентов заряда на телефоне Гука, поэтому он отключает фонарь. Тэ садится в угол лифта, опрокидывая голову чуть назад. Омега садится также, но вжимается в угол и поджимает коленки к себе, обвивая их руками. Боится, что лифт сорвётся с троса и упадёт. Боится, что тут он… то есть они застрянут тут. От негативных мыслей по щеке катится слеза, оставляя за собой невидный из-за темноты мокрый след. — Вы же не боитесь темноты или закрытого пространства? — словно чувствует альфа и смотрит сквозь мрак на Чона, вновь щуря глаза. Он видит как выделяется слабый кивок в кромешной темноте. — Не хочу показаться грубым, но вы можете сесть ближе. Я Вас не трону, — обещает спокойным голосом альфа.