ты заставляешь мое сердце петь.

       Атсуму видит, как один из его старых соперников входит в командный зал вместе с другими новобранцами. Да, один из соперников, у него их было много. Он знает это лицо еще со школы. Маска вместе с этим холодным взглядом заставляет его забыть. Он уже несколько раз встречался с ним в поединках. Он мечтал получить свои вращающиеся шипы и ударить мячом прямо в лицо, чтобы стереть это выражение. Оказывается, теперь он будет играть с ним, расставлять для него декорации. Он на мгновение задумался, может ли ему сойти с рук удар товарища по команде.        Хотя обстановка для него действительно звучала неплохо. Он хотел бы увидеть, как он добавит это вращение к одному из своих бросков. Атсуму подумал о том, чтобы отпустить свое соперничество и стать великим человеком.        — Эй, Сакуса! Не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты проделаешь эту странную штуку со своими запястьями, — сказал он, подмигнув.        Сакуса бросил на него самый равнодушный взгляд, какой только мог изобразить мужчина, и проигнорировал его. Атсуму кипел от злости. Соперничество вернулось на площадку. Он не может быть хорошим человеком, когда другой человек отказался говорить, и быть менее значительным человеком*.        Атсуму думает, что он заставит Сакусу Киеми принять превосходство Атсуму или умереть, пытаясь. Но сейчас он просто хотел получить от него ответ. Как еще он мог установить тот факт, что Сакуса был не значительным человеком?        — Только не говори мне, что ты больше не можешь этого делать, Оми-Оми.        Сакуса прищурился и посмотрел на него так, словно он только что назвал Ганди** самым жестоким человеком в истории. Атсуму ухмыльнулся.        — Не называй меня так. Меня зовут Сакуса.        — Я думал, что Киеми, — Атсуму был просто счастлив, что Сакуса попался на удочку.        — Не для тебя, — пробормотал он из-под маски.        — Это сейчас, Оми-Оми. В конце концов, мы же товарищи по команде, — сказал Атсуму с самой яркой улыбкой, на какую только был способен.        Он услышал, как Бокуто кричит рядом с ним: «О-о-о, Оми-Оми такое хорошее имя. Молодец, Тсум-Тсум!»        Улыбка Атсуму стала еще шире.        Сакуса вздохнул: «Я почти забыл, как ты меня раздражал, Мия, но ты просто не дал мне забыть.»        Его улыбка немного померкла. Прежде, чем он успел ответить, Сакуса ушел. Он издал возмущенное «эй», но Сакуса не остановился. Он не мог просто так уйти, Атсуму все еще не доказал своего величия!        Атсуму точно знал, что за холодным фасадом Сакусы скрывается чудовище. Чудовище, которое мог видеть только он. Может быть, именно поэтому Сакуса всегда носил маску. Наверное, так оно и было! Он решил, что его долг — показать уродливое лицо упомянутого монстра всей команде. Он хотел, чтобы все увидели истинные цвета Сакусы, которые, вероятно, были неоново-желтыми и зелеными Итачиямы, фу. При этой мысли он сморщил нос. Атсуму взялся за эту задачу в интересах своей команды.

***

       Он внимательно наблюдал за Сакусой, когда тот отрабатывал свои пасы с их запасным связующим. Он попытался сообразить, какой бросок предпочитает Сакуса. Когда наконец настала его очередь тренироваться с ним, он послал Сакусе бросок, который заставил бы его признать превосходство Атсуму.        Он ухмыльнулся, когда послал ему этот идеальный бросок, и посмотрел на него, ожидая увидеть благоговение на его лице. Но когда он увидел, как Сакуса подпрыгнул в воздух, время остановилось. Он подпрыгнул, повернул запястье полностью назад, почти соприкоснувшись с рукой, а затем вытянул его вперед, словно освобождая натянутую резинку, чтобы ударить по мячу под идеальным углом. Мяч закружился по другой стороне сетки.        Атсуму был загипнотизирован.        Он видел вращающиеся пасы Сакусы в старшей школе, но сейчас все было по-другому. Это было даже лучше. Это заставило Атсуму снова и снова полагаться за Сакусу, пока они не исчерпали все варианты в мире.        Атсуму понял, что таращит глаза, и резко пришел в себя. Сакуса повернулся к нему спиной, и Атсуму понял, что снова потерпел неудачу в своей миссии показать Сакусе, что он лучше. Сакуса Киеми действовал ему на нервы, вправду действовал.

***

       С этого дня Атсуму стал довольно часто наблюдать за Сакусой. Он смотрел на его запястья, когда Сакуса растягивал их, и изо всех сил старался сдержать свое благоговейное выражение. Прошли месяцы, и запястья Сакусы из объекта восхищения превратились в предмет его обожания. Иногда он думал, каково было бы прикоснуться к этим запястьям. Заставят ли они его голову кружиться, как мяч, или разорвут Атсуму надвое? Атсуму очень хотел знать.        Вдвоем они представляли собой мощную машину на корте. Вне корта Атсуму все еще был сосредоточен на том, чтобы вытащить монстра Оми. Да, теперь он тоже был Оми в своей голове. Он намеренно тыкал медведя (медведя по имени Оми), чтобы добиться от него реакции, и ему это удавалось много раз. Из-за постоянных подколов Атсуму он время от времени получал от Оми одно-два ехидных замечания, что приводило к истерике.        Они все переодевались в раздевалке. Атсуму сидел на скамейке и слушал, как Бокуто рассказывает им о триллере, который он недавно смотрел: «Там было о-о-очень много крови. Кейджи сказал, что этот парень истекает кровью за всю страну!»        Хината смутился и спросил: «Как мог один человек проливать кровь за столько людей?»        — Это гиперпола***, Шое, — сказал Атсуму. Он слышал, как Суна употребил это слово на прошлой неделе, когда Атсуму преувеличивал. Он видел, как растерянные лица Хинаты и Бокуто сменились выражением восхищения его умом, а Атсуму прихорашивался.        — Гиперпола? — вопрос неожиданно прозвучал из уст Оми.        — Разве ты не должен быть умным, Оми? Ты учился в колледже, — самодовольно заявил он, чувствуя свое превосходство. — Это означает преувеличение.        — Это гипербола, тупица. Может, тебе стоило пойти в колледж, — сказал Оми, закатывая глаза.        Все лицо Атсуму покраснело, и он был готов закатить истерику, но прежде чем он успел это сделать, Оми подошел к двери спортзала и спросил: «Ты попасуешь мне?»        И тут же Атсуму забыл о своей истерике и проворчал: «Конечно».        Он последовал за Оми и не заметил потрясенного взгляда, который был между Бокуто и Хинатой.

***

       Несмотря на все драки и проклятия, Атсуму по-прежнему проводил большую часть времени с Оми. Команда никогда не понимала их отношений и давно перестала спрашивать об этом. Атсуму также тусовался с Бокуто и Хинатой, но был привязан к Сакусе как не разлей вода. Если кто-нибудь скажет что-нибудь, что расстроит Атсуму, он будет держать на них обиду, пока они не извинятся. В этом особом случае ехидные замечания Оми разозлили его до такой степени, что он закричал бы и закатил истерику, но так же легко забыл бы об этом и вернулся к рутине с ним.        У них был тренировочный матч с местной командой. Атсуму, будучи Атсуму, начал нацеливаться на либеро другой команды своими подачами, и либеро не мог угнаться за силой Атсуму. Он продолжал ухмыляться на протяжении всего первого сета, давая всем понять, сколько рабочих тузов он накопил. Оми только закатил глаза и сказал, что накопит больше. Они всегда соревновались, и Атсуму был уверен, что сегодня будет его день.        Прежде, чем начался второй сет, либеро другой команды заговорил громким голосом. Он начал с того, что сказал, что поддельный блондин ищет внимания. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он говорит об Атсуму, пытаясь проникнуть ему под кожу. Атсуму слышал о себе и похуже, так что для него это не имело значения. Это имело значение только тогда, когда люди, о которых он заботился, говорили что-то подобное. Но по мере продвижения сета оскорбления продолжали сыпаться. Его это не беспокоило, но он видел, что его команде становится не по себе. Он видел, как их капитан сделал движение, чтобы уладить дело, но Атсуму удержал его. Тот факт, что другой команде пришлось прибегнуть к этим мерам, чтобы победить, только доказывал, насколько они хороши. Было бы стыдно поскользнуться сейчас и позволить им забрать сет.        В конце концов, Атсуму был всего лишь человеком. Поэтому Атсуму запнулся, когда либеро другой команды сказал: «Мия, ты должен знать все о внимании. У тебя есть близнец, которого все предпочитают тебе, поэтому ты продолжаешь умолять о внимании, не так ли? Каково это — всегда быть в чьей-то тени, быть успешным, но никогда не быть сносным?»        Это было слишком личное, и он чувствовал себя обиженным. Это был один из его самых больших комплексов. Он должен был постоянно говорить себе, что он сам по себе человек, и не было никакого смысла сравнивать себя с Осаму. Атсуму запнулся, и боль, должно быть, отразилась на его лице, потому что, подняв глаза, он случайно встретился взглядом с Оми. Глаза Оми сузились и сфокусировались на Атсуму так, что ему показалось, будто он препарирует его взглядом.        Крики Бокуто и Хинаты привлекли его внимание к тому, как они прыгали и кричали на другую команду. Он смеялся, даже когда ему не хотелось, и пытался сказать им, что все в порядке. Затем Оми тихим голосом позвал их по именам, и они тут же остановились. Он задавался вопросом, как Оми мог сделать это так легко? Нянчил ли он непослушных детей в свободное время? Приручал ли он диких зверей?        Игра возобновилась, к неудовлетворению команды Атсуму. Оми попросил пас, и Ацуму послал его, и Оми сделал то, чего не делал уже давно — он проанализировал пас, посланный ему, прежде чем сделать выпад. Оми сделал это, когда только присоединился к команде, но теперь он достаточно доверял Атсуму, чтобы больше этого не делать. Атсуму обиделся бы, если бы его внимание снова не привлек крик либеро другой команды.        На этот раз парень сидел на полу, зажимая кровоточащий нос. Вращающийся шар Оми попал парню прямо в лицо и довольно сильно, если судить по количеству крови. У Атсуму отвисла челюсть. Вся команда смотрела на Оми, который казался таким непримиримым, как только мог, словно у него выросла пара рогов. Затем он понял, что Оми не извинился даже ради этого.        И когда либеро другой команды заплакал от боли, Инунаки первым начал смеяться. Вся команда присоединилась к нему, не испытывая ни малейшего чувства вины. Атсуму тоже смеялся, на этот раз по-настоящему. Когда он посмотрел на Оми и улыбнулся, его сердце слегка дрогнуло. Вероятно, это было из-за смеха, по крайней мере, так он себе говорил.        Проще говоря, матч не продолжался, и отказ Оми извиниться привел его к неприятностям.        Когда Атсуму позже спросил его: «Ты сделал это, чтобы защитить мою честь, Оми?», Оми ответил вопросом на вопрос: «Ты тоже ударился головой?». Это положило начало еще одному спору между ними.

***

       Было воскресенье, и Атсуму смотрел фильм с Оми в квартире последнего. Как и все остальные дни, почти все выходные они тоже проводили вместе. Оми совсем недавно открыл Атсуму двери своей квартиры. Он не хвастался или что-то в этом роде, но он был единственным человеком, допущенным внутрь, и он втирал это в лицо Хинате и Бокуто иногда, только иногда. Конечно, он должен был принять душ и надеть чистую одежду, прежде чем войти, но он не жаловался.        Когда Атсуму впервые убедил Оми тусоваться у него несколько месяцев назад, он научился содержать свою квартиру в чистоте. Теперь у него был целый ряд чистящих средств (одобренных Оми) и дезинфицирующих средств дома, которыми он тщательно убирался каждое воскресенье. То, что Оми пришел к Атсуму и позволил ему войти в его безопасное место, было достаточным доказательством того, что этот человек доверяет ему, и Атсуму дорожил этой информацией.        Они оба лежали на диване, когда внимание Атсуму привлекли руки Оми. Он любил его руки и испытывал непреодолимое желание держать их. Он боялся, что если протянет руку, то полностью потеряет Оми, поэтому держал руки при себе. Он посмотрел на лицо Оми и уже не в первый раз осознал, насколько же он красив. Он мог поклясться, что не раз видел, как он блестит на свету.        Упомянутое лицо повернулось к нему с вопросительно поднятой бровью. Атсуму ухмыльнулся, как будто в тот момент ему пришла в голову отличная идея, что он и сделал. Он хотел запечатлеть лицо Оми, что-то столь же прекрасное, как это, должно было быть записано. Зная Оми, он, вероятно, никогда не фотографировал так, как Атсуму. Галерея Атсуму была полна селфи, потому что он был достаточно умен, чтобы знать, что он горячий, и было бы пустой тратой времени не запечатлеть это.        Он выхватил телефон, направил переднюю камеру на них двоих для селфи, ухмыльнулся и сказал: «Оми-Оми, улыбнись!»        Он не стал дожидаться ответа Оми и сделал снимок. Оми выглядел смущенным (и очаровательным), а Атсуму — счастливым.        — Удали это прямо сейчас, — раздался голос Оми.        В ответ Атсуму сделал еще один снимок, не забыв высунуть язык.        — Мия, — на этот раз в голосе Оми прозвучало предупреждение.        — Я не собираюсь это удалять, Оми, — он увидел, что Оми открыл рот, и сказал:        — И нет, ты не можешь угрожать мне физической расправой, как ты только что собирался, потому что я твой гость, и ты должен быть вежлив со мной.        Оми открыл было рот, но тут же закрыл. Он как-то странно посмотрел на Атсуму, а потом сердито повернулся к телевизору и пробормотал: «Я уже жалею, что позволил тебе прийти ко мне домой».        Атсуму рассмеялся и сказал: «Нет, не надо», и они оба знали, что он этого не делает.        В темноте ночи, укрывшись одеялом, Атсуму долго смотрел на картину. Наконец он прошептал: «Спокойной ночи, Оми», — и с легкой улыбкой заснул на красивом лице Оми.

***

       Атсуму не знал, когда его миссия доказать превосходство превратилась в «Превосходство Тсуму-Оми». Но все же это случилось.        Это был день, когда еженедельник «Volleyball Weekly» собирался опубликовать список десяти лучших нападающих года в Японии. Для Атсуму эти рейтинги были важны, что бы там ни говорили. Список связующих еще не был опубликован. Он все еще отчаянно ждал этого издания, потому что хотел знать, сделал ли его кто-нибудь. Он должен сделать это, и если он этого не сделает, Атсуму придется пойти в офис «Volleyball Weekly», чтобы потребовать справедливости.        Они были на тренировке, когда Хината принес журнал, как он делал с каждым новым выпуском. Атсуму подбежал к нему, выхватил книгу из его рук и стал листать страницы, пока не добрался до страницы с рейтингом. На третьем месте — большая фотография Оми, похожая на модель.        Атсуму громко закричал, хотя и считал несправедливым, что Киеми не был номером один. Он широко улыбался и возбужденно показывал другим имя Оми. Только тогда он заметил, что другие смотрят на него с разными выражениями. Оми тоже бросил на него свой типичный вопросительный взгляд, приподняв бровь.        — Ммм, я… — Атсуму откашлялся, — я просто хотел сказать, что они, вероятно, поставили Оми на третье место из-за его привлекательной внешности. Селекторы предвзяты, говорю вам. Это несправедливо, так что не позволяй этому ударить тебе в голову, Оми, — он закончил с самодовольным кивком.        Мгновение, затем голос Оми:        — Значит, ты думаешь, что я один из самых красивых нападающих, — это был не вопрос, а утверждение.        Атсуму захлебнулся и покраснел. Он был уверен, что выглядит как помидор. Оми все еще был в маске, но Атсуму знал его слишком хорошо, чтобы понять, что за этой маской скрывается ухмылка.        — Эй! Не ходи вокруг да около, — закричал Атсуму, но разве Оми когда-нибудь оставался, чтобы услышать остальное после того, как нанес свои смертельные удары? В спортзале раздался смех их товарищей по команде.

***

       Атсуму всегда нравилось быть лучше всех, даже если это касалось мороженого. После тренировки команда решила вместе поесть мороженого, прежде чем отправиться обратно в жилой комплекс MSBY. Хината и Бокуто взяли по два шарика. Атсуму, в своем стремлении превзойти двух, взял три шарика, в то время как все остальные взяли только один.        Он шел так, словно весь мир покоился на рожке с тремя разноцветными шариками, одним шоколадным, другим с жевательной резинкой и третьим с печеньем со сливками, и Атсуму владел им. Оми только что получил один клубничный шарик. Атсуму никогда не любил клубничный вкус, для него он был как лекарство. Он позаботился о том, чтобы высмеять отвратительный выбор Оми и высунуть ему язык, показывая свой красочный рожок. Оми только закатил глаза. Бокуто скулил, что ему и в голову не пришло взять три разных вкуса, как Атсуму. Злорадство Атсуму и нытье Бокуто внезапно прекратились, когда шарики один за другим соскользнули с рожка. Хрупкий рожок, не способный нести бремя трех больших шариков, тоже треснул, как и улыбка Атсуму. В следующую секунду бетон украсили три разноцветных комка.        Команда расхохоталась над потерей Атсуму, пока он стоял в шоке. Хината и Бокуто, минуту назад восхвалявшие гениальность Атсуму, теперь благодарили своих звезд за то, что они думают не так, как он. Атсуму мог бы вернуться и купить еще мороженого, но они уже преодолели некоторое расстояние, и вернуться назад означало бы заставить всю команду ждать или идти домой в одиночку. Атсуму решил смириться со своей жестокой судьбой и надулся. Его сердце раскололось, и он продолжал смотреть на причину своего горя. Он получил несколько похлопываний по спине с несколькими «ничего страшного», смешанными со смехом. Команда снова двинулась в путь, но Атсуму все еще стоял над упавшими шариками, словно хотел вернуть их, если будет смотреть достаточно долго.        Он думал, что остался один, но потом почувствовал, как кто-то толкнул его локтем, и когда он поднял глаза, Оми сунул ему в пустую руку недоеденное клубничное мороженое. Атсуму уставился на него, ничего не понимая. Оми, не говоря ни слова, пошел прочь, как будто он только что не передал весь мир Атсуму в розовом. Внезапно идея съесть замороженное лекарство показалась ему слишком хорошей. Сердце Атсуму что-то сделало. Он не знал, как это описать, но ему казалось, что его сердце напевает какую-то незнакомую мелодию. Он не был уверен, что оно когда-нибудь снова будет биться нормально.

***

       Его сердце часто делало это странное жужжание вокруг Оми. Он лелеял мысль о том, что Оми проклянет его или раз или два применит на нем колдовство, но затем исключил такую возможность, когда понял, что Оми нужно будет подобраться к животным, чтобы достать ингредиенты для зелий. Иногда это случайно случалось, когда Оми смотрел на него со странным выражением в этих темных глазах. Он не знал, что это значит. Атсуму в конце концов смирился с тем, что его сердце хочет быть певцом.        Оми и Атсуму были подписаны брендом для рекламы, которую они снимали вместе. После съемок они возвращались в жилой комплекс, и Атсуму продолжал ныть, что голоден. Когда он продолжал дуться и настаивать, чтобы они взяли что-нибудь поесть, Оми со вздохом сдался. Они выбрали место для рамена, которое выглядело чистым и просторным. Прежде чем позволить Оми сесть, Атсуму вымыл стол и стулья своими собственными дезинфицирующими салфетками, а затем распылил дезинфицирующее средство для дополнительной меры. Да, теперь он повсюду носил с собой эти две вещи. Когда он позвал Оми сесть, тот снова смотрел на него с тем же странным выражением.        Атсуму заплатил за их заказы и сказал Оми, что это считается свиданием с подмигиванием. Оми сказал, что это не так, но Атсуму продолжал настаивать, что это так. Он продолжал говорить об их «свидании» на обратном пути в комплекс. Несмотря на все свои разговоры, Мия на самом деле не хотел причинять Оми никаких неудобств, поэтому, увидев тележку с мороженым на другой стороне улицы, он остановился на секунду, но затем продолжил идти, не попросив Оми пойти с ним. Оми видел, что Атсуму колеблется, и заметил, что заставило его остановиться. Он ничего не сказал Атсуму. Он просто пошел в сторону повозки, и Атсуму не мог не последовать за ним с широкой улыбкой.        — Я покупаю, — сказал Оми и добавил:        — По одному шарику шоколада, печенья со сливками и жвачки, верно?        Оми вспомнил. Сердце Атсуму снова сделало эту странную вещь. Это было похоже на целый музыкальный концерт в его груди. Он почувствовал, что не может произнести ни слова, но потом почему-то прошептал: «Думаю, на этот раз я возьму клубнику».        Оми вопросительно посмотрел на него: «Разве не ты сказал, что клубника на вкус как лекарство?»        Атсуму только пожал плечами и опустил глаза.        Атсуму стучал по своему телефону, когда Оми вернулся с двумя рожками в руке — в одном было два шарика шоколада и клубники, а в другом — только один шоколадный шарик. Прежде чем он успел спросить об этом Оми, он объяснил так, как будто Атсуму каким-то образом должен был это знать: «Я убежден, что ты возненавидишь клубнику и будешь жаловаться на нее всю дорогу, поэтому я купил тебе еще один шоколадный шарик. Надеюсь, ты сможешь нести два черпака, не давая им упасть.» Последнее заявление было явно сделано в насмешку над Атсуму, но его сердце стучало слишком громко, чтобы сопротивляться.        Вместо этого он улыбнулся Оми и сфотографировал его с двумя мороженым в руке. В свете уличных фонарей казалось, что кожа Оми светится. Он выглядел прекрасно, хотя маска закрывала половину его лица.        — Знаешь, я хочу сохранить воспоминания о нашем первом свидании, — объяснил он, забирая у Оми рожок.        — Это не свидание, — невозмутимо ответил Оми.        — Ты только что купил мне мороженое, Оми!        — Я отплатил тебе, чтобы ты перестал говорить, что наша трапеза считается свиданием.        — Как скажешь, Оми, — Атсуму ухмыльнулся и добавил:        — Я вижу, твой выбор мороженого улучшается. Я учился у лучших.        — Я не всегда ем один и тот же вкус, Мия. Кроме того, ты намекаешь на то, что твой выбор сейчас плох, раз уж ты ешь клубнику?        Атсуму ненавидел, когда Оми пытался рассуждать с ним логически. Он ненавидел себя за то, что мог легко бросить ему свою логику обратно, поэтому на этот раз он заглотил наживку, и начался еще один спор.        Когда они добрались до комплекса, Атсуму не стал спускаться на их этаж. Когда Оми вопросительно посмотрел на него через плечо, он объяснил, что хочет выйти на террасу подышать свежим воздухом. Оми пожал плечами и молча присоединился к нему. Они молча стояли на террасе.        Атсуму был счастлив просто находиться рядом с Оми, стоять рядом с ним, дышать вместе с ним. Не раздумывая, рука Атсуму двинулась сама по себе и взяла руку Оми. Его пальцы медленно скользнули в ладонь Оми и ощутили его тепло. Его пальцы покалывало только от этого небольшого контакта. Атсуму вдруг понял, что он сделал, и перестал дышать от страха, что его оттолкнут.        Он ждал отказа, затаив дыхание, но Оми не оттолкнул его руку. Неуверенные пальцы Оми сомкнулись вокруг руки Атсуму, медленно и тщательно взвешивая каждый шаг и делая следующий, как и все остальное, что делал Оми. В этот момент Атсуму показалось, что он плывет. Он перестал быть человеком и тут же превратился в воздушный шар с гелием.        Атсуму твердо уперся ногами в землю, боясь, что в любую секунду может уплыть. А его сердце? Его сердце стучало слишком громко, чтобы он мог что-то расслышать.        Перекрывая громкое жужжание, он прошептал свою тайну в ночном воздухе: «Оми, ты заставляешь мое сердце петь.»