3 thousand

На самом деле, Хенджину больно. Больно, тошно и неприятно от самого себя, от сложившейся ситуации, от бездействия компании и от защиты стэй - он не считает, что заслужил этой защиты, не считает себя достойным для фанатов. Первые дни парень надолго запирается в ванной и с силой трет себя мочалкой, до красных саднящих следов, будто пытается стереть с себя эту мерзкую грязь, либо снять кожу живьём. Под дверью ванной караулит обеспокоенный Минхо, хмурится и кусает губы. Феликс заботливо оставляет на прикроватной тумбе свежеиспеченые сладости, а Джисон с Чонином с двух сторон обнимают прячущегося под одеялом Хвана и шепчут что-то успокаивающе. Хенджин всхлипывает и думает о том, что не заслуживает такой семьи, таких друзей, он кажется себе отвратительным человеком и с головой прячется под пледом, уже под вечер чувствуя короткое касание сухих - сынминовых - губ ко лбу и тихий шёпот Чанбина "Идем, пусть поспит, ему сейчас нужен отдых". Самого главного и нужного голоса Хенджин так и не слышит... Спустя неделю Хван с трудом сползает с постели к полудню. Широкая толстовка мешком висит на похудевших плечах, а спортивки не держатся даже на резинке. В общежитии ожидаемо никого нет, и Хенджин медленно бредет на кухню, чтобы хотя бы что-то закинуть в рот, а после перемещается в ванную и с отвращением рассматривает свое отражение в зеркале. Он чуть задирает мягкую ткань толстовки и опускает взгляд на впвлый живот и выпирающие ребра, с силой сжимает пальцы на смуглой коже и почти не чувствует боли, хотя наверняка знает что останутся неприятные следы. Хочется чего-то, каких-то эмоций и чувств, хочется привычно написать в баббл, хочется банально поговорить... но внутри будто что-то гаснет, и Хенджин обхватывает себя руками за плечи, тихо всхлипывая и прям в одежде забираясь в ванную и на всю включая холодный душ над собой. Холода нет, только все тело содрогается в рыданиях, когда парень прячет лицо в коленях и маленьким комком сворачивается под потоком воды. Находит его Джисон. Кричит на все общежитие "Сынмин, Минхо-хён, помогите!" и первым делом выключает воду. Втроем парни достают его, замерзшего и промокшего, стаскивают тяжёлую одежду и кутают в несколько полотенец, растирая и пытаясь согреть. Внезапно объявившийся Чонин приносит несколько чашек с горяченным чаем, а Чанбин с Феликсом беспечными тихими разговорами ни о чем стараются отвлечь и хотя бы немного поднять настроение - Хенджин им благодарен безмерно, старается улыбнуться сухими потрескавшимися губами и коротко обнимает каждого, старательно пряча потухший взгляд - ЕГО снова нет, и внутри Хван еще больше сгорает. Он приходит глубокой ночью, скорее даже под утро. Хенджин с трудом сглатывает комок в горле и часто моргает ресницами, сдерживая слезы, когда - наконец - чувствует тёплую ладонь на своём бедре, а горячее дыхание опаляет изгиб шеи. - Прости меня, Хенджин-а, - тихий чанов голос отдаётся чем-то мягким внутри, будто сердце кошачья лапка трогает, а в животе щекочет маленькими пушистыми комочками уюта, - прости, что я не рядом, и... - Не нужно, - Хван медленно поворачивается к старшему лицом и шире распахивает глаза, стараясь рассмотреть черты любимого лица в темноте комнаты. У Чана подозрительно блестят глаза, и Хенджину стыдно за свой эгоизм - думал только о своём состоянии и о себе, хотя мерзкая ситуация с снс-баном касается всей группы, а Чана как лидера - особенно. - Ты ведь знаешь, что я тебя три тысячи? - Бан, как фанат марвел, романтизирует фразу, заставляя младшего нежно улыбнуться в ответ, - и без тебя бродячие дети - не бродячие. Мы через все пройдем вместе, и только вместе, мы дождёмся, и ты обязательно вернешься, и мы еще покажем насколько мы сильны, и ты обя- Чан округляет глаза - мило и немного смешно - когда Хенджин накрывает его губы ладонью и смотрит нежно-нежно, со всей любовью которую чувствует его безграничное сердечко: - Я тебя три тысячи, Чан, до Луны и обратно...