before she fell

— Мы пришли, Хантер. Эти слова стали своеобразной полосой, разделившей его жизнь. Обычно после этого говорят «на до и после», но у Хантера теперь нет прошлого. Так его научил дядя, так и должно быть. Белос кажется ему чем-то вроде божества, когда Хантер смотрит на него снизу вверх и ожидает защиты. После того, как дядя забрал его из ужасов настоящей жизни, он всегда будет считать его героем. Кем угодно, но не семьёй. Здесь пахнет пылью и раздражением. Хантер оглядывается на стражников, но не видит их эмоций за железными масками. Туда-сюда с важным видом снуют люди с бумажками и горбами на спине. Он может видеть их лица, но не чувства. Здесь все похожи на злых призраков. Даже когда он смотрит вокруг себя в тёмном, беспросветном коридоре, он не видит ничего, кроме тихой злобы. Но Хантеру всего шесть лет, и он всё ещё нуждается в объятиях, в игрушках, в заботе и книжках на ночь, но этого больше нет и не будет. Он не понимает разницы между плохим и хорошим так, как это осознают взрослые люди. Для него зло — это дикие ведьмы. А всё остальное сущие пустяки. Только из этих соображений он всё ещё идёт за дядей. Белос небрежно поворачивает ключ. Слышится скрип заржавевших петель, писк мышей, спугнутых светом, и Хантер чувствует запах плесени. Но он тут же забывает об этом, когда перед ними открывается светлая комната - его новый дом. После того, что он пережил, обычная кровать кажется ему верхом роскоши, — настолько, что становится уже неприлично хороша для него. Хантер смотрит на Белоса. Дядя мягко улыбается и кивает ему — мальчик делает первый шаг. Позади остаются тёмный коридор и его прошлое. Хантер не оборачивается. — Ты будешь жить здесь первое время, — бормочет Белос, смотря куда-то в распахнутое окно. Он кажется отстранённым и задумчивым, будто вспоминает нечто важное и одновременно хочет это забыть. Хантер желает узнать, что на уме у дяди, но он ещё не умеет понимать людей. Но будь он постарше, то увидел бы, — Белоса что-то гложет изнутри, словно навязчивое чувство дежавю. — Скоро я освобожу тебе комнату получше. Хантер осматривает свой новый дом и видит кровать, деревянную тумбочку и стул. Он уже планирует, что под матрасом можно прятать нужные штучки, на стуле хранить одежду, а на тумбочке будет удобно рисовать. Это идеальная комната для жизни. Хантер пугается своих мыслей. Ведь у него нет вещей - они все сгорели. Пусть он это плохо помнит, но так сказал дядя, так и должно быть. Это всё кажется непривычным и жутко неправильным. Хотя бы то, что месяц назад он не знал о существовании замка, заставляет всерьёз задуматься над жизнью, — пожалуй, слишком серьёзно для шестилетнего ребёнка. «Титан, дай мне это пережить», — прокручивает Хантер в голове, словно мантру, и на мгновение успокаивается. Белос рядом вздрагивает, будто только что отошёл от сна. — Устраивайся, Хантер, — устало произносит он и разворачивается к двери. — У меня до вечера ещё много дел. Можешь пока исследовать замок. Хантеру кажется, что сейчас вся жестокость мира обрушится на него, потому что единственный спаситель оставляет его одного. Он хочет что-то сказать, но не осмеливается. — Что-то не так? — спрашивает Белос, заметив перемену эмоций на лице племянника. Хантер пересиливает себя и осторожно интересуется: — Ты… Вы ещё придёте ко мне? На лице императора проскальзывает нечто мягкое, почти приторно ласковое, когда он немного нагибается к ребёнку и обещает, что зайдёт вечером. Хантер рад. Почти счастлив. И вот он остаётся один. Становится ещё тише, чем было. Хантер садится на кровать и смотрит в окно. Что теперь делать? От этого вопроса хочется убежать и спрятаться. Дело не в том, что делать прямо сейчас. Как ему теперь жить здесь, среди всех этих враждебных ведьм и демонов? Хантер задумывается, глядя на розовое небо. Вдалеке показываются тучи, — наверное, завтра пойдёт кипящий дождь. Или уже сегодня ночью. Почему они вообще продолжают здесь жить? Замок такой тёмный и страшный, Хантер не сможет ходить по нему один. Может, их заставляют? Может, у них есть мечта? Слишком позитивная вещь для такого места. Хантер неожиданно понимает: ему нужно найти нечто, что поможет ему приобщиться к этому странному обществу. Что-то, позволяющее поладить с этими странными призраками... Он вдруг чувствует себя невероятно уставшим. Больше нет сил думать над чем-либо. Хантер долго решается, — с кровати ему кажется слишком высоко, — затем спрыгивает и бежит к двери. Слышится мелкий и частый топот детских ног, скрип и щелчок замка. Хантер боязливо смотрит на волшебный факел на стене коридора. Хочет уметь делать так же. А затем где-то внутри, впервые за многие месяцы, просыпается ребёнок — обычный, ничем и никем не раненный, с тихим, наивным смехом. Хантер гладит недавнюю рану на правой щеке, отдёргивает руку. Тишину коридора, до этого питавшуюся только злобой и подозрениями обитателей замка, впервые за много-много лет разрывает короткий смешок. А затем ещё один. Хантер смеётся по-настоящему, но так болезненно, как он не должен смеяться. И неожиданно бежит вперёд, прямо в беспросветную тьму коридора. Хантер ничего не видит перед собой. Сбоку что-то шипит, — видимо, он наступил на чью-то ногу, — а затем тихо ругается и идёт дальше. Мальчик замечает, что никто не разговаривает с ним, но не придаёт этому значения. Он не знает, что Белос запретил каждому в замке прикасаться к ребёнку. Хантер полагается только на слух, потому что ничего не видно в кромешной тьме. Он протягивает руку и кончиками пальцев чувствует, как натыкается на холодную стену. Он замедляет шаг и идёт уже только на ощупь, боясь оторвать руку от шершавых кирпичей. Неожиданно стена обрывается. «Дверь?» — удивляется мальчик и трогает массивные доски с левой стороны. Он оказывается прав — там находится тяжёлая железная ручка. Хантер аккуратно изучает её, трогает тонкие узоры, когда дверь уходит от него. Он слышит скрип и чувствует, как холодный воздух изнутри пахнет пылью и старой бумагой. Там, за дверью, слышится тихое, жуткое завывание, и Хантера пробирает дрожь. Но любопытство берёт верх — он слабо толкает доски, и ужасный шум слышится ближе. — Кажется, я просила, чтобы никто не заходил. Библиотека закрыта. Хантер вздрагивает от резкого голоса. Здесь горит свеча. От неё на стене дрожат тени книг и сидящей в углу ведьмы. — Извините… — бормочет он и спешно разворачивается обратно. Сзади слышны звонкие шаги. — Стой, — говорит женский голос. На этот раз гораздо мягче. Хантер медленно, ощущая всем телом собственное сердцебиение, поворачивается назад. Там, среди высоких стеллажей с толстыми книгами, перед широким окном стоит женщина с чёрными волосами. — Подойди ко мне. Как ты забрался в замок? Она говорит с ним так, будто ему три года. От этого Хантер даже немного обижается, но всё равно подходит ближе. Голос немного дрожит от волнения, когда он отвечает: — Меня дядя привёл. Женщина смотрит на него с неприкрытым любопытством, будто уже очень давно не общалась с кем-то младше неё. Или, вернее сказать, неопытнее. Мальчик одет в старые, рваные вещи, грязные местами. Скорее всего, это племянник одного из разведчиков, размышляет она. Её смущает только рана на правой щеке и скол на ухе. Впрочем, сейчас это неважно. Она выходит из тени книжных полок и появляется перед Хантером в тёплом свете свечи. Приседает на корточки, чтобы видеть его лицо, и смахивает со своего лица мешающую прядь. Мальчик следит за её движениями внимательно и немного боязливо, и вдруг из него невольно срывается: — Ты рыжая?.. Женщина удивлённо пялится на него и рукой дотрагивается до чёрных волос. Хантер ужасно смущается, ведь до этого не называл взрослых на «ты», к тому же при первой встрече, и уж тем более не говорил про цвет волос. Но ведьма неожиданно усмехается, вытаскивая из волос маленькую непрокрашенную прядь. — Ты прав, — со слабой улыбкой говорит она. Хантер расслабляется, обрадованный тем, что ему не сделали замечание, и позволяет себе ещё один вопрос: — А вы кто?.. Женщина молчит, разглядывая мальчика. В её глазах отражается огонь от свечи. Она находит в кармане очки, круглые, в металлической оправе, блестящие. Хантеру нравятся. — Меня зовут Лилит, — отвечает она, смотря прямо в глаза ребёнка. Хантер мысленно прокручивает в голове её имя, пробует его на вкус, пытается запомнить надолго. Ещё лучше — навечно. — Я работаю здесь. И, словно проснувшись, она встаёт и направляется к столу с книгами. — Тебе будет лучше оставаться за пределами библиотеки, — произносит она, раскрывая перед собой огромный том. Хантер не хочет уходить просто так — его заинтересовала эта ведьма. Он неуверенно смотрит на дверь, а затем тихо, на цыпочках идёт вглубь помещения, подходит ближе к Лилит и осторожно заглядывает в книгу. Символы и знаки, непонятные ему, он сравнивает с уже знакомыми буквами. Перед глазами неожиданно и слишком болезненно появляется мать, и он сидит рядом с ней на кровати. В её руках лежит тонкая книжка, а её голос, мягкий, обволакивающий, рассказывает ему о жирафах и холодном море. Хантер встряхивает головой, стараясь избавиться от навязанных воспоминаний. У него нет прошлого, и никогда не было. Лилит замечает его довольно быстро, но решает просто игнорировать. Она видит в отражении окна, как меняются эмоции на его лице, как он хмурится и старается выбросить что-то из головы. Она не хочет представлять, от чего хочет избавиться шестилетний ребёнок. Вместо этого чувствует нечто странное, будто её природная раздражительность уступает место терпению. Хантер вскоре успокаивается, заинтересованно глядит в книгу и прикрывает рукой нос, потому что слишком шумно дышит. Всё ещё думает, что Лилит его не видит. Та лишь нехотя ухмыляется в тишине и перелистывает страницу. Позади раздаётся разочарованный вздох. На предыдущей странице осталась разноцветная картинка колдующей ведьмы. — Хочешь посмотреть? — спрашивает она, оборачиваясь к мальчику. Он, поняв, что его обманывали на протяжении пяти минут, немного смущается и неуверенно кивает. Лилит позволяет ему сесть рядом. На самом деле, ей было бы уже плевать, но она очень давно не общалась с детьми, и ей надоело копаться в бумагах. К тому же, почему бы и нет? Это просто племянник какого-то скаута. По хрупким страницам бегут маленькие паучки и сороконожки. Хантер их боится, но одёргивает себя — Белос бы не обрадовался, узнав, что его племянник подвержен страхам. Поэтому он терпит, когда один из пауков залезает на его руку. Хантер мысленно успокаивает себя, что это поможет ему побороть страх. — А о чём здесь написано? — тихо спрашивает он у Лилит. Женщина удивлённо выгибает бровь: — Ты не умеешь читать? Хантер чувствует себя немного виноватым, хотя понимает, что в этом нет ничего плохого; он выдавливает что-то вроде «нет» и сердится на себя за робость. Лилит смотрит на него с пониманием и усталостью. В этом месте все взрослые выглядят уставшими, и он не может понять, почему. Наверное, так и должно быть. — Здесь написано о том, как создавались Кипящие Острова, — объясняет она и показывает ему картинку с морем, а за ним — огромный череп чего-то, похожего на собаку. — Это та часть из них, которую ещё никто не изучал. Хантер выглядит заинтересованным, когда с уверенностью говорит Лилит: — Когда я стану большим, как дядя, изучу этот остров. — Не сомневаюсь, — сдержанно отвечает она и перелистывает страницу. Хантер смотрит на неё. Пытается запомнить каждую черту нового лица. Так тут всё-таки бывают хорошие ведьмы? Это многое меняет. Дальше идёт картинка с самим Титаном. Затем — колдун в рогатой маске, вокруг которого стоят ведьмы со знаками. — …Это император Белос, — тихо продолжает Лилит, смотря уже в окно, — он пришёл на Острова и создал на них порядок. А толпа вокруг него — это главы ковенов. Ты ведь знаешь, что такое ковены? — Да, наверное, — задумчиво отвечает он. Лилит замолкает. В окне ярко горит розовый закат, обнимает собой весь остров, освещает каменные стены замка. Она чувствует себя здесь, как запертая птица, выставленная на улицу. Она видит небо, но не может взлететь. Лилит неожиданно вспоминает, что рядом сидит ребёнок, и невольно думает, что ему здесь ещё хуже. — Как тебя зовут? — как бы невзначай спрашивает она. Мальчик продолжает смотреть на пушистые розовые облака, будто он не уверен, что ему можно такое говорить. В голове снова срабатывает щелчок. — Ой, дядя зайдёт вечером! — вспоминает он и соскакивает со стула. Лилит ничего не успевает понять, и несколько секунд просто хлопает ресницами, глядя на пустое место рядом с собой. Мальчик неожиданно оборачивается назад. — Можно, я завтра ещё раз приду?.. Лилит смотрит на него. И он тоже смотрит на неё. Ждёт ответа, мелкий засранец. — Можно, — наконец отвечает она и сохраняет равнодушное лицо, когда видит его счастливую улыбку. — Завтра вечером я буду свободна. Хантер кивает и уходит в тёмный коридор, тихо затворив за собой дверь. Лилит ещё минуту сидит в тишине, стараясь понять, что сегодня произошло. Какой-то чужой ребёнок отнял у неё драгоценное время, но вместо того, чтобы прогнать его, она читала книги вслух и дала разрешение прийти завтра. Глупая-глупая Лилит. Ей стоило сразу отправить его за порог. Но тепло, которое она не ощущала уже больше десяти лет, до сих пор остаётся пылью на книгах и блестит на деревянных ставнях. Это чувство кажется ей незнакомым и отталкивающим. Лилит достаёт из ящика тетрадь и начинает работать. — Ты уже неплохо устроился, — замечает Белос, оглядывая стопку книг на тумбочке. — Где ты их достал? — Я нашёл библиотеку, — отвечает Хантер, болтая маленькими ножками в новеньких ботинках. Белос позаботился о том, чтобы его племянник бегал по замку в нормальной одежде. Рядом с мальчиком на кровати лежит крошечный белый плащ. Вся его одежда такая маленькая по сравнению с нормальной формой прочих обитателей, что кажется очаровательно милой. Уйдёт немало денег и стараний, чтобы одевать так постоянно растущего ребёнка. На улице начинает темнеть, и теперь непонятно, почему именно - из-за надвигающихся сумерек или дождевых туч на небе. Хантер смотрит в приоткрытое окно и вздрагивает, когда вдалеке сверкает молния. Проходит пара секунд, прежде чем весь замок слышит далёкий гром. — Ночью будет гроза, — будто для себя замечает Белос и закрывает окно, обнаруживая при этом, что ставни не замыкаются полностью. Ещё одна причина найти Хантеру другую комнату. Ночью и правда начинается гроза. Хантер лежит долго и не может уснуть, потому что в тёмной комнате слишком страшно находиться одному. Особенно, когда снаружи хлещет кипящий дождь и гремит небо. На миг всю комнату озаряет молния, Хантер дёргается в страхе, что слетит ставня. Он закрывает глаза и видит перед собой мутные силуэты ведьм. Снова дёргается и плачет. Теперь не страшно, что кто-то заметит или услышит, — здесь слишком темно и шумно от дождя. Небо плачет вместе с ним, как все дети на тоскливой земле, что остались одни. Он старается сменить картинку в голове, но всё бестолку. Теперь Хантер видит ведьму уже на сырой траве, перепачканную в крови. Она смотрит на него, но он знает, что это не так. Её глаза затягиваются серой плёнкой. Хантер дрожащей рукой закрывает их. Его семья мертва. Дикие ведьмы — единственные существа на Островах, которых Хантер считает плохими. Ни один хороший маг не стал бы убивать его семью. Постепенно гроза проходит. Теперь слышны только постукивания капель и тихие всхлипы. Хантер снова закрывает глаза. И на миг в его изуродованном смертью сознании появляется нечто хорошее. Он сидит в пыльной библиотеке, розовый свет падает на полки вокруг, а рядом сидит уставшая ведьма и читает ему книгу по истории. «Лилит», — снова произносит он, чтобы лучше запомнить. Хантер успокаивается. Теперь у него есть личная рыжая ведьма из библиотеки. Ужасно хочется, чтобы наступило завтра, чтобы он смог ещё раз увидеться с ней. Интересно, любит ли Лилит птичек? Хантер всей душой надеется, что у неё есть хотя бы одна.