Перрон

      Серое небо и капли дождя, пробивающиеся сквозь крышу, невольно отсылали Разумовского в свой родной город. Впрочем, и без антуража в виде погоды, это было неудивительно.       Два года. Два, чёрт возьми, года он не видел Олега. А теперь, стоя на самом сквозняке в окружении в основном девушек, чувствовал себя не в своей тарелке.       Олег, в отличии от самого Сергея, не отличался сильной активностью в пользовании различными соцсетями или мессенджерами. По итогу это привело к тому, что поздним вечером Разумовский получил обычное скорое письмо, где говорилось только о том, что роту Олега отпустили в короткий отпуск.       «Спасибо, что хотя бы указал время прибытия поезда, а то мог и забыть», — усмехнулся про себя Серёжа.       Из размышлений Разумовского вывел голос, сообщающий о скором прибытии поезда, на котором, как он понял, и должен был приехать Волков.       «Хоть сообщил бы, что с ним случилось во время службы…» — пронеслось в голове ожидающего.       Пять минут прошли, а приближающегося поезда всё не было видно. Хотя кто вообще сказал, что он придёт за пять минут, верно? Скоро — понятие растяжимое.       Единственное у чего был конец — это терпение Сергея. Он нервно покусывал свою нижнюю губу, пытаясь справиться с волнением. Ужасная привычка ещё со времён детского дома, но поделать с ней он ничего не мог.       В итоге, ко всем скопившимся проблемам добавилась и потрескавшаяся от укусов губа.       -Черт! — негромко выругался Разумовский, чувствуя неприятный вкус крови во рту.       Спустя ещё пять минут ничего не изменилось, если не считать разряженного телефона Серого. Ещё раз выругавшись, он спрятал злосчастный гаджет в рюкзак, который сейчас описывал его состояние как нельзя лучше.       Рюкзак был потрёпанным, в некоторых местах порванный, что впрочем вполне логично, с ним Разумовский ходил с первого курса минимум. А сам его хозяин, на данном этапе своей бедной студенческой жизни, выглядел не лучше. Низкий, наспех завязанный хвост из огненно-рыжих волос, свитер с непонятным узором, ветровка цвета хаки да и фиолетовые перчатки без пальцев, которые вряд ли добавляли стиля его образу.       «Пройдёт время, я и дворец в Венеции позволю, не то что одежду…» — оправдывал себя Сергей.       Окончательно все мысли улетучились, когда Разумовский увидел подходящий к перрону поезд. На этот раз именно тот, что он так нетерпеливо ждал.       Серёжа резко вскочил со скамьи, но так же быстро остановился. Ещё даже поезд не остановился, куда бежать.       Но его соседку по скамейке это вряд ли волновало. Она сразу же кинулась к открывающимся дверям поезда, откуда первым выходил тот, кого она ждала. Дождавшись пока парень спуститься на твёрдую землю, она запрыгнула на него и поцеловала, как обычно делают женщины из старых дешёвых фильмов, встречая мужа с фронта. Фу, что за банальность.       Разумовский повернул голову, чтобы не видеть их. И тут его взгляд поймал один затылок. Выбритый тёмный затылок. Затылок Олега.       Олег выглядел так же, каким он запомнил его в последний раз. Волков был одет в свою военную ветровку, чёрные плотные джинсы и берцы. Серёжа мог поспорить, что под курткой на Олеге его любимая темная футболка, а так же кулон с клыком, который однажды он подарил ему. На плече у Волкова покоилась спортивная сумка с немногочисленными личными вещами. Выглядел он растерянно, явно ища в толпе знакомое лицо.       Серёжа шёл — да что уменьшать, бежал, — к нему сквозь всю толпу зевак. Только подойдя чуть ли не вплотную к Олегу, Волков заметил его. Он сразу крепко-крепко обнял своё рыжее чудо. А сам Разумовский уткнулся нежно-нежно в ямочку между ключицей, вдыхая столь родной запах. А после, он быстро-быстро поцеловал шею Волка и тихо прошептал: -Я скучал…

***

      Они вышли с вокзала безмолвно. Дождь на улице не вздумал прекращаться. Он лишь добавлял в молчание двух парней нотки спокойствия и умиротворения, вернув их в то время, когда они ещё жили в Северной столице, не обременённые ни учёбой, ни армией, ничем.       Пока они находились под навесом, Серёжа быстро вытащил зонт из рюкзака. Беззвучно открыв его, он позволил Олегу взять зонтик в свои руки. В свою очередь Волков любезно принял дар, закрывающий от дождя их вдвоем.       Они шли пешком. До квартиры, которую сейчас снимал Серёжа, было недалеко. Жизнь в общаге стала настоящим мучением для него после исключения Волкова. Так и была придумана, а главное воплощена в жизнь, мысль снять себе маленькую, но уютную, а главное свою жилплощадь.       Они всё шли дальше и дальше, вглубь шумного города. Кругом была одна суета: ездили машины, ходили такие же как они пешеходы, бегали дети, лаяли собаки… А они, во всей этой кутерьме, шли, слушая мирное дыхание друг друга и не говоря не слова.       В какой-то момент Разумовскому надоело просто идти под одним зонтом. Он неуверенно протянул руки к руке Олега, державшей защищающий от дождя предмет. От первого касания Волков, не ожидав этого, отдёрнул руку.       Говоря правду, он вообще не любил публичное выражение чувств. Олег чётко разделял дом и улицу, в особенности это касалось каких-либо касаний. Они и так стоят довольно близко, да ещё и Серый со своей рукой…       Волков сдался. Сдался не из-за Серёжи, он бы понял отказ, а сдался потому, что действительно хотел этого.       Он посмотрел на виновника этой ситуации, одобрительно покачав головой. Серёжу долго ждать не пришлось. Теперь они не только шли рядом, но и держали зонт вместе.

***

      Когда они заходили во двор, всё напряжение будто упало с их плеч. У подъезда Разумовский начал неуклюже доставать ключи из кармана, пока Олег возился с зонтом. Когда злосчастные ключи всё же получилось найти, то ими сразу воспользовались по назначению, открыв парадную дверь.       Лестничная клетка возле лифта выглядела тихой. Мерцающие лампы, почтовые ящики, светло-жёлтые стены и граффити на них. Всё это веяло воспоминаниями.       Лифт скрипнул, напоминая о своём прибытии. Такие старые лифты никогда не нравились Разумовскому, уж слишком небезопасно в них всё. Они нажали на кнопку нужного им этажа, как двери лифта сразу же начали закрываться, а Серёжа тянуться за поцелуем, в наконец-то уединённом месте.       Но вскоре двери лифта снова открылись, вынуждая Разумовского прекратить попытку соблазнения Олега. На этот раз им помешала старушка, соседка Сергея снизу. Она поздоровалась с находящимися в лифте людьми и нажала на свой этаж. В этот раз лифт поехал без казусов.       Всю дорогу до нужного этажа старушка разглядывала Олега, пытаясь понять кем он является для её соседа. Когда лифт остановился, и она благополучно покинула и так тесное помещение, Волков вздохнул, не то от облегчения, не то от усталости.       Оказавшиеся на нужном этаже, Серёжа сразу пошёл в сторону своей квартиры. Ловким движением открыв дверь, они оказались внутри.       В квартире было на удивление очень уютно, что редкость для одинокого студента, все дни просиживающего за компьютером. Всё было убрано и аккуратно расставлено на немногочисленных полках. В углу прихожей стояла старая вешалка, на которой висела ещё одна куртка Сергея. В спальне, находившейся прямо напротив входной двери, было так же чисто, как успел заметить Олег. На окнах висели красные шторы, которые под действием дневного света окрашивали всю квартиру в тепло-оранжевый цвет.       Разумовский, уже успевший снять обувь, стоял у вешалки, намереваясь повесить на неё свою ветровку. Олег же положил мокрый зонт на тумбочку возле двери, а только после принялся расшнуровывать свои ботинки. Закончив это, он ступил в глубину Серёжиной квартиры. Их квартиры.       Хоть коридор и был достаточно большим, но Серёжа всё же врезался в Олега, когда разворачивался от вешалки.       -Прости…       -Ничего страшного.       Говорили они всё так же тихо, будто боясь спугнуть кого-то. Вся эта спокойная атмосфера, вся тишина, всё спокойствие казалось таким привычным явлением сейчас, что нарушать его было бы просто не позволительно, да что сказать, даже не правильно и очень глупо.       Первый шаг, как и в лифте, сделал Серёжа. Он нежно, скорее невинно, поцеловал Олега сначала в щёку, а после и в губы, утягивая парня в более глубокий поцелуй. Руки Разумовского разместились на куртке Волкова, которую тот ещё не успел снять, а сам Волк зарылся пальцами в густую шевелюру Рыжего.       Когда кислорода стало критически не хватать, они разорвали поцелуй. Парни стояли, уткнувшись друг другу в лоб, и пытались отдышаться. Сбитое дыхание, бешенный стук сердца, аккуратные касания — единственное, что тревожило двоих в данный момент. Было чувство, что время остановилось, будто бы оно специально разлучило их на такой длительный период, чтобы показать им всю ценность их любви.       Первым, нарушившим молчание оказался Сергей:       -С возвращением домой, Олежа…       На это Волков тихо засмеялся, увлекая Разумовского всё в новый и новый поцелуй.