I Want to Write You a Song

В середине интервью Луи чувствует, как в его кармане жужжит телефон. Гарри. Переполненный адреналином, он вскакивает на ноги и убегает со сцены. — Луи, куда ты собрался? — интервьюер выглядит озадаченным. — Просто очень хочу пописать! Луи игнорирует оглушительный смех зрителей и бежит за кулисы, запихивая микрофон в растение. Он достает телефон и видит пропущенный звонок от Найла. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Липкими руками он набирает номер Найла. Его пальцы дрожат так сильно, что ему требуется много времени на то, чтобы набрать номер правильно. Слишком много. — Привет, вы позвонили Найлу Хорану! Если вы слышите это сообщение, я, вероятно, встречаюсь с «Нандос» или тусуюсь с моими братанами. А вот и гудок, вы знаете, что делать. Луи не утруждает себя оставить сообщение. Он сердито забрасывает телефон обратно в карман, ругаясь под нос. Он возвращается в отель в рекордное время, паникуя всю дорогу. В его голове крутилась сотня мыслей, и все они были о Гарри. Гарри. Луи никогда не простит Саймону, если с Гарри что-то случится, пока его не будет рядом из-за какого-то чертового интервью. Он никогда себе не простит. Он задыхается, когда врывается в дверь. — Найл? Найл! Найл, где он? Где Гарри? Парни смотрят друг на друга, на их лицах замешательство. Найл сидел на диване, положив ноги на кофейный столик, и смотрел футбол. — Он на кухне… Что случилось, Луи? Без обид, но ты выглядишь ужасно. — С ним все в порядке? — Луи задыхается. — Да, он в порядке, — говорит Найл, чувствуя себя виноватым. — Не хотел тебя беспокоить, Хаз захотел испечь тебе печенье. Он попросил, чтобы я позвонил тебе и спросил твой любимый вкус. Чувство облегчения захлестывает Луи как гребаная приливная волна. Потому что все хорошо. Гарри в порядке. Гарри в порядке. Луи даже не пытается сдержать слезы. Он не может блокировать тихий голос, что шепчет в глубине его сознания. С Гарри все в порядке. На сегодня. Он быстро вытирает глаза рукавом толстовки и направляется прямо на кухню, ведь не сможет вынести разлуки с Гарри еще на одну секунду. — Эй, Лу! Луи смотрит на своего парня. Тесто для печенья покрывает его руки и лицо. На нем пара джоггеров Луи, которые смотрятся на нем как капри, так как Гарри выше, и футболка Луи «Beetles». Но самое примечательное — это улыбка от уха до уха на лице парня. Луи кажется, что он мог бы смотреть на его глупую улыбку вечно. — Скучал по тебе, — признается Луи, бросаясь к Гарри, чтобы обнять. Он оставляет дорожку поцелуев на шее и ключицах своего бойфренда. — Ненавижу быть вдали от тебя. — Я тоже ненавижу, — Гарри вырывается из объятий и жестом указывает на духовку. — Я делаю тебе печенье. Его гордая улыбка заставляет сердце Луи биться сильнее. — Пахнет восхитительно. — Хочешь попробовать? — Гарри подносит свои покрытые тестом руки ко рту Луи, и тот облизывает их. — Не волнуйся, я сначала вымыл руки. — Так замечательно, Хаз, — смеется Луи. — А какой у них вкус? — Патока, — неуверенно отвечает Гарри. — Я хотел, чтобы Найл переспросил у тебя, но подумал, что это твои любимые. Луи заставляет себя быстро кивнуть и улыбнуться. — Люблю их. — он тянется к руке Гарри, не зная, что она липкая. Как бы Луи ни был счастлив, что Гарри хорошо проводит вечер, он не может не заметить пустоту, растущую в его животе. Его любимое печенье не со вкусом патоки. Его любимое — с шоколадной крошкой, и Гарри всегда знал об этом. Но забыл. Это заставляет Луи задуматься. А что еще он забудет? Когда печенье готово, Гарри зовет Найла на кухню. Луи уже сидит на коленях Гарри. К его большому удивлению, Гарри не возражает, когда Луи пытается накормить его печеньем. Это первый раз за «вечность», когда Гарри ест. — Как дела, Любимый? — спрашивает Луи. Гарри пытается сказать что-то вроде «хорошо», но его слова заглушает еда во рту. Это вызывает у обоих приступ смеха, который заканчивается Луи, согнувшимся пополам и схватившимся за живот, и Гарри, практически подавившимся крошками печенья. Они слышат слабый щелчок, когда Найл фотографирует их. В ту ночь они засыпают на диване, тесно прижавшись друг к другу, с набитыми животами и сердцами, полными любви.