Вечер

Вечер, отчёты, глаза как песком засыпало. Эрвин трёт их, отчаянно пытаясь заставить себя закончить работу. Это отвратительное чувство усталости после бумажной работы не идёт ни в какой сравнение с приятной опустошенностью после боя. Командующий потягивается, смахивая пару листов на пол. Несчастные бумажки конечно не виноваты в том, что начальству нужны отчёты обо всех экспедициях за раз, но хочется взять эту груду и сжечь к чертям. Медленно, с трудом вытягиваясь в пояснице он наклоняется за ними. И замирает, чувствуя крепкую хватку холодных пальцев на загривке. Они сжимаются сильнее, а потом мягко скользят по шее вверх и вниз. -Леви, не подкрадывайся так, - эти слова вызывают лёгкий смешок у обладателя холодных пальцев. -Откуда ты знаешь, что это я? Может, это наемный убийца, пришедший по твою душу? -Если бы это был убийца, я был бы уже мертв. Кроме того, я не представляю, кто может быть заинтересован в моей смерти. -Логика вас не подводит, командующий. Вы заслужили свой чай. Чашка с теплым напитком уже аккуратно поставлена на край стола - не так, чтобы её можно было смахнуть на пол, но и не на бумаги. Как хорошо, что капрал такой аккуратный. Эрвин пытается разогнуться, но спина, возмущенная бесчеловечностью обращения, отзывается острой болью. Стон командующего заставляет Леви в мгновение ока очутиться на коленях перед ним. -Ты ранен? -Я не участвовал в вылазках уже неделю, Леви. И честное слово, лучше бы это была рана. -Так у тебя спину заклинило? Стареешь, Эрвин. Сколько тебе лет? -Как будто ты не знаешь. Это всё чертовы бумаги, что бы все там не думали, я всё-таки не печатный станок. Кстати, если бы ты не свалил на меня свои отчёты, я был бы уже в постели. Леви виновато чуть хмурит брови, легко поднимается с колен и принимается стаскивать несчастного командующего со стула. В Эрвине килограмм 75, в Леви - примерно на 20 меньше. Но капрал готов хоть каждый день на руках носить командующего, если бы тот от этого всегда улыбался своей мягкой, почти незаметной улыбкой, как улыбается сейчас, явно проваливаясь в сон. Эрвин, лёжа на полу сонно моргает, радуясь непонятно чему. Комната, медленно покачиваясь уплывает, её заменяют луга и солнечный свет. Последнее, что воспринимает уставший мозг Эрвина перед тем, как отправить его в путешествие по стране снов, это тихий смешок Леви и мягкое прикосновение прохладных пальцев к вискам. Просыпается он от уже в кровати от того, что с него немилосердными рывками стаскивают сапоги. И чёрт его дёрнул сегодня обуть не туфли. Рубашки, похоже, уже нет, потому, что ночная прохлада щиплет его кожу. С сапогами капрал, по ощущениям, уже почти справился, поэтому Эрвин лениво дёргает ногами, освобождаясь от осточертевшей за день обуви. Леви где-то в ногах недовольно шипит, потом переползает повыше, мимоходом касаясь бедра командующего. -Кажется, я проснулся к самому интересному, - капрал хмыкает, и, небрежно кивнув, принимается растегивать на нем штаны. В неверном свете, льющемся из окна, Леви кажется более хрупким чем обычно. Он тёплый и пахнет мылом и, немного, лимоном. Эрвина захлёстывает волна непривычного чувства нежности и такой всепоглощающей любви, что слезы сами собой наворачиваются на глаза. Он прижимает Леви к себе, кладя подбородок на его макушку. Каждой клеточкой тела Эрвин стремится запечатлеть это мгновение. Оставить его в себе навеки. Леви в его объятиях расслабляется, заражаясь настроением. Пожалуй, это лучший момент за этот день. Нечасто командующий позволяет чувствам одолеть его разум, и ещё реже он обнимает Леви вот так, как будто тот - самое дорогое, что есть в его жизни. Так недолго и поверить в это. Леви смаргивает слезы и тычет Эрвина под ребра. -Давай сначала разденемся как следует, а потом будем лежать, м? -Угу, - голос Эрвина звучит глуховато, как будто он тоже сейчас плакал. Леви практически выпрыгивает из одежды - к счастью, ремни он отстегнул ещё раньше. Штаны Эрвина пролетают мимо него в темноту. Леви ныряет в кровать, натягивая на них обоих одеяло, отчаянно надеясь, что очарование момента не улетучится прямо сейчас. И оно не исчезает. Эрвин крепко прижимает Леви к себе и, после секундного колебания, краткого, напряжённого мига, целует его в макушку. Это выходит так нежно и аккуратно, что сердце капрала бьётся быстро, отчаянно, в такт словам в его сознании: люблю, люблю, люблю. Он готов заурчать от удовольствия, но только шумно выдыхает, и сжимает крепкое предплечье. Эрвин издает тихий-тихий сонный смешок. Он знает, что сейчас хочет сказать капрал, что он чувствует, что они оба чувствуют. Тепло и счастье. Краткое, мимолётное, но оно существует. И Эрвин хочет быть только сейчас. Завтра их может поджидать ещё один разумный титан, или козни королевской полиции. Завтра может вовсе не быть. Но сейчас Эрвин держит Леви в своих руках, и это самое главное, самое лучшее в его жизни. И Леви тоже решается поверить в это.