Кровь и ромашки

      «Дорогая Элизабет, у меня появились срочные дела в магазине, снова буду поздно. Не переживай и ляг на этот раз пораньше. Ужин на плите. Если понадоблюсь — звони.»       Предположение девушки, что дома снова никого нет, подтвердилось. Не сказать, что её это обрадовало или опечалило — она отнеслась к записке как к чему-то обыденному, привычному за столько лет.       Некоторое время Элизабет стояла над тетрадным листом, не понимая, что именно хочет разглядеть в аккуратном почерке. Наконец приняв тот факт, что весь вечер, а скорее всего и ночь, она будет одна, девушка направилась в свой укромный уголок.       Им являлась небольшая комната, окно которой большую часть времени было занавешено шторами, а свет настольной лампы позволял разглядеть царивший здесь порядок.       Расстановка мебели создавала иллюзию простора, посторонние предметы убраны, а пыль тщательно вытерта. Даже на письменном столе, стоящем около окна, было всё по местам: большая часть книг стояла на верхних полках, а та, что ещё находилась на столе, лежала ровной стопкой. Прочие принадлежности убраны в выдвижные ящики стола. Внешне всё выдавало хозяйку комнаты за аккуратного и дисциплинированного человека, но что творится в местах, сокрытых от посторонних глаз, было известно только ей одной.       Когда девушка переоделась и легла на диван, то снова, незаметно для неё самой, стала размышлять о загадочных нападениях. Ходили редкие разговоры об этом, однако многие считали подобное простой байкой, выдуманной либо кем-то для детей, либо самими детьми, и не принимали никаких мер безопасности.       Многие, но не Элизабет.       Она не считала это выдумкой. Поэтому, делая вид, что просто гуляет, пристраивалась за болтливыми людьми на улице, особенно, если они шли от полицейского участка, глядела в оба и начала просматривать газеты и новости, пытаясь найти какие-нибудь зацепки о маньяке, но всё безуспешно.       Мысль о поимке этого монстра часто мешала заснуть, но как бы девушка не хотела, всё равно начинала думать о нём и совершённых им убийствах.       Зная, что нападения происходили и ранее, Элизабет часто задавала себе вопросы: «Из-за чего маньяк решил залечь на дно? Может, он совершил ошибку и тем самым хотел замести следы?», «Утолил жажду убийства?» — маловероятно. «А может, его поймали и, не придавая огласке, уже казнили, теперь же нападения совершает подражатель?», однако раз за разом она заходила в тупик, пытаясь найти ответ хотя бы на один из них.       Так девушка и пролежала на заправленном с утра диване, пока всё-таки не заснула.       Обычно она редко когда запоминала свои сны. Они были неяркими и неинтересными, из-за чего на утро вылетали из головы. Вот только в последнее время Элизабет страдала от кошмаров, фрагменты которых преследовали и наяву.       В основном погони и нападения на неё саму, но бывали и такие реалистичные убийства дорогих ей людей, что девушка, просыпаясь в холодном поту или от падения с кровати, еле сдерживалась, чтобы не позвонить им. Такие сны знатно действовали ей на нервы, лишая отдыха, и заставляли чувствовать себя беспомощной.       Темно…       Несмотря на то, что рядом горели фонари, разглядеть что-то вдалеке было трудно. Глядя на стоящие вокруг пожелтевшие деревья и прочую растительность, лавочки и тропинки, местами покрытые осенним ковром листьев, Элизабет решила, что находится в парке.       Девушка брела куда-то вперёд, лишь бы не оставаться на одном месте. Абсолютно тихий парк без единой живой души казался мертвым. Почувствовав, что сзади кто-то есть, Элизабет обернулась.       Снова она… женщина из предыдущих снов.       Незнакомка в белом платье и со светлыми волосами как и всегда появилась неожиданно. С самой первой встречи девушку интересовало кто она такая, однако та никогда не отвечала на вопросы, а лицо оставалось нечётким. Чувство, что они знакомы, не покидало Элизабет ни во сне, ни после пробуждения, но сколько она не пыталась, вспомнить никак не могла.       Женщина тем временем посмотрела на что-то за спиной девушки и закрыла лицо руками. Что-то сильно испугало её.       Это оказалась молодая девушка в компании мужчины. Из-за слёз макияж смазался, а она сама выглядела измученной. Вцепившись в своего спутника, леди пыталась что-то ему объяснить. О чём шёл их разговор, Элизабет могла только догадываться: девушка больше ревела, нежели говорила. Сквозь завывания бедняжки доходили лишь обрывки фраз: «…козлина!», «Смысл… жизни», «…предатель!». Похоже, она рассталась с кем-то и теперь жалуется на бывшего.       Всё это время лицо мужчины выражало безразличие к происходящему. Может, он уже привык к подобному, а может, ему вообще плевать на терзания эм… подруги?.. сестры?.. Элизабет так и не поняла, кем для него является эта девушка. Не помогал определить и букет в руках мужчины — ромашки дарят кому угодно. Его глаза жутко сверкнули, а лицо нахмурилось лишь после одной фразы: «Вот умру — будет знать!»       Парочка как раз проходила рядом, поэтому девушка не пропустила ни фразу, ни реакцию мужчины на неё. — Так ты умереть хочешь? — неторопливо прошипел он, улыбаясь. Спутница почувствовала опасность, вырвалась из захвата, испуганно взглянула ему в глаза и скрылась в зарослях. «Вот дура! Не туда!» — хотела крикнуть невольная наблюдательница, но не получилось. Мгновеньем спустя мужчина помчался вслед за ней.       Элизабет стояла, не решаясь последовать за ними. Вдалеке, окруженная светом фонаря, стояла женщина в белом. Она качала головой, тем самым прося оставаться на месте.       Вдруг раздался крик. Это стало последней каплей. Элизабет рванула в сторону источника отчаянного вопля.       Возможно, он уже настиг её. Возможно, она уже мертва. Однако Элизабет не простит себе, если не попытаться. Почему? Да чёрт его знает!       Приходилось бежать в слепую, так ещё и в полной тишине. Не имея никакого ориентира, девушка доверилась своему чутью. Вдруг она споткнулась о корень и проехала по земле, раздирая кожу на руках, пока наконец не остановилась.       Это была поляна, присыпанная разноцветной листвой. Красивый пейзаж, если не учитывать наличие здесь трупа, над которым навис убийца. Его лицо вновь не выражало никаких эмоций, а в глазах уже догорал дьявольский огонёк.       По спине Элизабет пробежали мурашки. Он обернулся и посмотрел на неё!       Хищно сощурившись, мужчина поднялся и быстрыми шагами стал приближаться к ней. Девушка от ужаса не могла даже пошевелиться, понимая, что ничем хорошим это не закончится.       Встав прямо перед Элизабет, незнакомец повёл себя иначе, чем она себе представляла — начал играть с её волосами, рассматривая при этом лицо. Странная ситуация ещё больше смутила девушку, но та не растерялась: оттолкнула со всей силы мужчину и побежала прочь.       Это его только раззадорило.       Уже через несколько метров, тот настиг её и, набросившись, начал душить. Элизабет дёргалась и брыкалась, желая вырваться из сильной хватки жуткого сумасшедшего, даже бросила горсть земли ему в лицо, но и это не помогло.       Ей не хватало воздуха, от чего движения становились вялыми. Монстр не останавливался, продолжая душить жертву. Собрав последние силы, девушка пыталась дотянуться до лежащего рядом камня, чтобы, ударив того по голове, вывести мучителя из строя. Осталось совсем немного…       Несмотря на то, что это сон, всё казалось таким реальным: боль от сдавливания шеи, холодные руки незнакомца, а самое главное — чувство, что такое происходило с ней и раньше.       Ну же! Ещё чуть-чуть и…       Вдруг мужчина замахнулся ножом.       За мгновенье, как он успел бы перерезать горло своей второй жертве, рядом раздался женский голос, выкрикивающий чьё-то имя. Голос, как и само имя, Элизабет казался таким… знакомым?       Продолжая задыхаться, Элизабет проснулась от кошмара, чуть не свалившись в который раз с кровати. Ей до сих пор мерещились ледяные пальцы на шее.       Покрывало, на котором она заснула, и домашняя футболка оказались сырыми. Девушка тяжело дышала, пытаясь успокоиться. С такими снами она не отдыхала и словно бы уставала ещё больше. Каждодневные кошмары надолго оставались в мыслях, от чего к прочей усталости прибавлялись и мигрени.       «Всё в порядке!» — повторяла себе девушка, натягивая волосы, чтобы заглушить головную боль. Постепенно она отступала, а рассудок приходил в норму. Как же ей это надоело, хотелось уже нормально выспаться.       Посмотрев на часы девушка поняла, что спала всего лишь полчаса. Вздохнув и всё ещё держась за голову, Элизабет поднялась с дивана. В ближайшее время заснуть не получится, проверено, поэтому она быстро оделась и вышла на улицу, чтобы окончательно успокоиться.       После таких снов ей было просто необходимо выйти подышать свежим воздухом. И не важно куда: в парк недалеко от дома или на крышу — главное выбраться из давящего со всех сторон помещения. В каком-то смысле это стало традицией. Странной и никому неизвестной, даже Изилии.       Правда, немного позже Элизабет пришлось пересмотреть этот обычай.

***

      Ночью городская жизнь затихает. На дорогах всё меньше машин, а на улицах прохожих. Зажигаются фонари, освещающие небольшие участки улиц. На местах, куда не проникает свет ламп, главенствует тьма. Если поднять голову и присмотреться, можно заметить, как на небе вспыхивают миллиарды звезд. Благо, дождь закончился, а тучи постепенно исчезали.       Проехало несколько машин, и всё затихло. Большинство людей уже находились дома. Кто-то готовил ужин для семьи, кто-то смотрел телевизор или просто отдыхал, готовясь ко сну.       Элизабет шла по полупустынной улице. Прохладный ветерок теребил вылезшие из-под капюшона волосы, но девушка не обращала на него никакого внимания. Все её мысли занимал недавний сон. Особенно, его окончание.       Сколько не снилось ей кошмаров, Элизабет почти всегда оставалась той, за кем охотились; сейчас же всё выглядело как фильм, где действующими лицами были девушка и мужчина… до того, как он не заметил Элизабет, конечно. Не давало покоя и странное чувство дежавю вместе с возникшим из ниоткуда криком.       Она пыталась найти ответы на возникшие вопросы, но ничего не получалось. Всё это вызывало сильные головные боли.       Элизабет устало вздохнула. Ни лицо преступника, ни имя, ни голос из сна — ничто из этого не запомнилось. Лишь короткие обрывки.       Решив, что что-то похожее происходило в фильме, девушка отбросила глупые рассуждения. Что ж, лгать она научилась прекрасно. В первую очередь себе.       За невеселыми мыслями Элизабет не заметила, как далеко забрела. Место казалось знакомым, но девушка отгоняла эту мысль. Элизабет уже поворачивалась обратно, когда вдруг где-то неподалеку раздался крик.       «Это же простое совпадение?»       Вся эта ситуация напоминала недавний кошмар. И, учитывая чем он закончился, первой мыслью, промелькнувшей в голове, было «бежать».       «Бежать как можно быстрее, как можно дальше от этого места».       Вот только то чувство долга перед кем-то вновь взяло верх, и ноги пришли в движение, прежде чем девушка успела это заметить.       Пытаясь что-то разглядеть в сумраке, Элизабет продвигалась осторожно. Разодрать руки и перепачкать одежду — перспектива, конечно, так себе, а если полагаться на сон, то при беге именно это и произойдёт. Вдруг вдалеке метнулся силуэт человека. Бежал он в противоположную от крика сторону.       Эта деталь сразу бросилась ей в глаза, и, продолжая движение, девушка сделала заметку на будущее проверить то место.       Конечной точкой оказалась большая поляна, занесённая в это время года пожелтевшей листвой. Только внимание к себе приковывала совсем другая деталь, и менно по этой причине Элизабет не хотела опускать голову вниз. Происходящее сейчас, и правда, повторяло сон: крик, поляна… труп.       Вид был не из приятных: на коже имелись глубокие порезы, как будто нанесённые когтями, на шее красовалось «алое ожерелье», а распахнутые глаза с застывшим ужасом глядели на ночное небо. Рассыпанные вокруг ромашки, кое-где испачканные кровью, дополняли картину.       Тело Элизабет била дрожь. Скорее даже не из-за вида убитой, а осознания, что это происходит взаправду. Всё внутри сжалось и скрутилось, заставляя девушку упасть без сил на землю.       Рядом послышалось шуршание листвы.       Пожилая пара прогуливалась по парку и услышала крик о помощи, поэтому вышла на эту поляну. Увидев изуродованное тело девушки и Элизабет около него, они поняли ситуацию неправильно. Женщина вскрикнула и, спрятавшись за спину своего супруга, закричала, чтобы тот вызвал полицию. Мужчина же выставил свою трость перед собой, словно меч, угрожая незнакомке, что если она что-то попытается сделать с ними, то горько об этом пожалеет.       Девушке было настолько плохо, что она не могла произнести и слова. В конце концов, ей ничего не оставалось, как просто дожидаться полиции.       Долго ждать не пришлось. Уже через несколько минут послышалась сирена.       По прибытии началось стандартное выполнение инструкций. Судмедэксперт начал осматривать тело, другие полицейские исследовали место происшествия. Одновременно с этим начался опрос свидетелей.       Женщина сразу же начала обвинять в происшествии девушку, а мужчина встал на сторону свой супруги. Элизабет же просто стояла и игнорировала все обвинения — легче промолчать, чем, крича, пытаться переубедить оппонента в обратном. От этого старушка только сильнее разгорячилась, утверждая, что таким поведением девушка признает свою причастность к убийству и что ту необходимо немедленно связать. «Для надёжности лучше цепью!»       Чтобы не доводить дело до конфликта, вспыльчивая дама была остановлена полицейским, сказавшим, что её показаний достаточно, а они сами могут быть свободны. Отойдя от них, он приступил к опросу Элизабет.       Девушка спокойно ответила на его вопросы: зачем здесь, как давно, знает ли жертву — а затем добавила и про странный силуэт между деревьями, который бежал в другом направлении от места убийства. — Силуэт? — переспросил мужчина в форме, чтобы убедиться в точности услышанного. — Да. — Странно, никто не упоминал его до этого. Ты уверена, что тебе не показалось? — Да. Уверена. — Хорошо. Рекомендую не выезжать из города и оставить свои данные, чтобы мы могли связаться с твоими законными представителями.       Девушка только кивнула. — Вы хотя бы верите? При мне нет орудия убийства, чем я могла её зарезать?       Полицейский помедлил с ответом. — Если мы не найдём доказательств твоей причастности к нему — с тебя снимутся все подозрения. А сейчас… — Но это мог сделать только настоящий псих! — перебив мужчину, возмутилась Элизабет. — Вы думаете, что я… — Я ничего не думаю, только говорю. Вскоре я свяжусь с твоим опекуном и попрошу забрать тебя. Таковы правила, так что постой тут. Если сбежишь, сделаешь только хуже для себя.       Сказав все, что должен, он отошел от девушки.       День выдался головокружительным, ещё и вечер оставлял желать лучшего.       Элизабет встала к дереву и посмотрела на тропу, по которой убегал убийца. Вот только загвоздка состояла в том, что этого «убийцу» заметила лишь она одна.       «Может, у меня начались галлюцинации? Или я схожу с ума, не различая сон и явь», — думала Элизабет, стараясь отрицать то, что сон сбылся. Она не ясновидящая, так что не умеет предсказывать будущее. Будь это правдой, то её близкие уже давно…       Девушка мотнула головой, отгоняя мрачные мысли. «Простое совпадение, не более!» — Элизабет Бартоли! По-моему, ты должна быть дома и давно готовиться ко сну!       Громкоголосая женщина лет сорока быстрым шагом направлялась к девушке.       Ещë издалека Элизабет по внешнему виду могла судить, что та чуть ли не бежала сюда: пучок каштановых волос, процесс укладки которых она видела с утра, растрепался, а белая рубашка немного вылезла из прямой юбки. Выражение лица чётко отражало желание придушить виновника, а точнее виновницу, торжества. Впрочем, комплекция женщины не давала усомниться в реальности угрозы. — Весьма быстро. Я стою тут, наверно, меньше десяти минут, а ты уже прибежала сюда с другого конца города, — съязвила девушка. — Для справки: я… — Дома поговорим! — бросила женщина и, дождавшись, пока к ней подойдёт полицейский, стала оживленно говорить с ним о произошедшем.       Когда Изилия в гневе, лучше молчать — не помогут никакие отговорки и уж тем более язвительные шуточки.       Элизабет это знала, но не могла не проверить свои шансы на спасение. Всё: и выражение лица, и тон голоса — указывало на то, что дома ей не поздоровится. А ведь изначально ничего не предвещало беды, она просто вышла прогуляться.       Девушка цокнула языком от подобной несправедливости: никто не верит и не желает верить её словам. Даже Изилия.