Без названия. Я умею сочинять работы, но не заголовки.

Все в нашей дружной кампании болели. Все кроме меня. - Я один раз сломал ногу и один раз руку. И четыре раза набивал оскомину. Ещё как-то переболел малярией, - похвастался Джо-джо. - А я девять раз болела ангиной, три раза простужалась, переболела корью и два раза сломала ногу, - осадила его Трейси. - За то я два раза вывихнула ногу, четыре раза болела ангиной, а корью мы с тобой вместе болели, - вставила Линн. - А я вообще никогда не болел, - просто сказал я. - Что? - все удивлённо уставились на меня. - Быть этого не может, - воскликнул негритёнок. - Наверняка ты болел, просто не помнишь. - Ты простужался когда-нибудь? - спросила Трейси. - Нет. - А у тебя были переломы? - вопрошала Линн. - Нет, такого тоже не было. - Не верю, - упрямо проговорил Джо-джо. - Эй, о чём спорите? - к нам подошёл доктор. - Да о том, кто больше всех болел. - Да зачем спорить, если это так неприятно? - Ну, для вас конечно, неприятно, - заметила Трейси. - Вы же врач. - Трейси, в детстве я был ужасно болезненным ребёнком. У меня было врождённое малокровие. Я дважды переболел лихорадкой, в тяжёлой стадии, хотя бы раз в год заболевал ангиной, переболел свинкой, корью, ветрянкой, остался жив после холеры и регулярно у меня были лишаи, потому что я часто возился с уличными кошками. - Ого! - воскликнул негритёнок. - А переломы у вас были? - Всего три раза, и то, два из них, когда я был уже взрослым. - Вот, Джим, видишь? Все мы болели. А ты говоришь, нет. - А вот Джим ещё ни разу не болел, - вступился за меня доктор. - За все свои тринадцать лет. С одной стороны, это хорошо. Болеть неприятно. Но с другой, если перенесёшь болезнь в детстве, то взрослым это пройдёт легче, а то и вовсе больше никогда не заболеешь. И представьте всеобщее удивление, когда на следующий день я проснулся с жаром и ознобом. Сильвер немедленно позвал врача. Ливси осмотрел меня и объявил: - Да у тебя лихорадка. Он и Сильвер решили, что я на время болезни буду спать в каюте судового врача. Могло случиться что-нибудь, причём, в самый неподходящий момент, когда доктора не было рядом. Состояние моё постоянно менялось. То мне становилось лучше, то хуже. Но жар почти не спадал. Я часами метался в горячке, иногда бредил. Иногда мне становилось лучше. Тогда я мог спокойно поесть и попить. В один из таких дней случилось довольно странное происшествие. Ливси дал мне лекарство, пожелал спокойной ночи и повторил своё наставление о том, что если что-либо случится, я должен незамедлительно позвать его. Я кивнул и моментально погрузился в сон. Проснулся я посреди ночи от невыносимой рези в животе. Боль стремительно усиливалась, и к тому же меня сильно знобило. Я чуть не плакал уже. - Джим, что с тобой? - Ливси видимо услышал стоны и вскочил с верхней койки. Он подбежал ко мне и пощупал мой живот. От его прикосновения меня резко кольнуло. - Боже мой. Похоже, колики. Так, потерпи. Сейчас я дам тебе лекарство. А чтобы не было холодно, вот ещё одно одеяло. Он прикрыл меня ещё одним одеялом, аккуратно приподнял мою голову и позволил выпить лекарство. - Потерпи, малыш. Через минут пятнадцать подействует. Озноб ещё не прошёл. Одеяло не помогало никак. Мне нужно было именно живое тепло. И Ливси понял это. - Подвинься, пожалуйста, - попросил он. Я послушно подвинулся ближе к стене. Доктор приподнял одеяло и лёг рядом. Я только прижался к нему покрепче, согреваясь. Ливси, желая лишь ослабить боль, стал медленно поглаживать меня по животу. Когда она совсем уже прошла, он всё равно не прекратил движений. Утром я проснулся уже не чувствуя боли. Колики прошли, озноб тоже. Ливси сидел рядом и что-то читал. - Проснулся? Ну, как ты? Ничего не болит? - сразу спросил он, увидев, что я не сплю. - Спасибо, всё хорошо, - по тону было понятно, как я смущён и взволнован. - Не переживай. Я просто очень волновался за тебя. Я лишь хотел, чтобы тебе стало лучше, - он положил руку мне на плечо...