Без названия. Я умею сочинять работы, но не заголовки.

Я почти поправился. Почти потому, что иногда у меня всё равно поднимался жар. И за это время случился ещё один случай, который я тоже хорошо запомнил. Однажды мы разговаривали о своих же семьях. Девочки рассказали, что их отец много рассказывал дочерям о море, о морском деле. А их мама учила девчонок музыке - она умела играть на скрипке. Джо-Джо рассказал, что его мать умела рассказывать интересные сказки и была колдуньей (сначала мы не поверили, но потом нам пришлось самим в этом убедиться). Я же рассказал, что моя мама очень хозяйственная, и совсем молодая. - И сколько же ей? - надменно поинтересовалась Трейси. - Ей всего двадцать восемь. Она родила меня в пятнадцать. - Да у неё вся жизнь впереди! - удивился Джо-Джо. У всех нас были так же и другие родственники. Например, бабушки и дедушки. У Джо-Джо дедушка хорошо охотился, в одиночку ходил на крупного зверя. А бабушка сестёр умела вязать красивые вещи из шерсти. У меня тоже был свой дедушка. Он переехал к нам после смерти отца, когда маме нужна была особая поддержка и помощь. Ему было уже за восемьдесят. Это был очень старый выскокий и худощавый мужчина с белоснежными волосами, сухими, морщинистыми руками и загорелым лицом. Он был моряком в прошлом. Дедушка всегда был очень спокойным, улыбчивым и добрым. Сколько себя помню, он никогда ни на кого не кричал. Дед был грамотным человеком. Это был самый учёный человек, которого я знал, до знакомства с доктором Ливси. Старик очень любил читать. Часто он садился в старое, как и он сам, деревянное кресло и вслух или про себя читал Евангелие и Библию. На тот момент это были единственные книги во всём доме. Именно дедушка учил меня читать. Он часто брал меня к себе на колени и долго водил сухим пальцем по строчкам, объясняя названия букв, какие слова на них начинаются. Он всегда был рядом. И закончилось всё это так неожиданно, когда мне было всего десять лет. Падение с лестницы. Несчастный случай. И дедушки не стало. Долго мы не могли прийти в себя. Особенно я, незнавший тогда ещё толком что такое смерть. И в ту же ночь я увидел деда. Но это был не просто сон, а самый настоящий кошмар. Сначала да, я видел дедушку. Сперва он просто стоял и молча улыбался, а потом начал уговаривать меня отправиться с ним на тот свет. Я, конечно, с жизнью расстаться не пожелал. А дед продолжал меня уговаривать. Сначала ласково, но с каждым разом всё грубее. И вместе с голосом менялся он сам. Он предстал передо мной в том самом костюме, в котором мы его похоронили. С каждой повышенной ноткой, на коже его появлялись какие-то пятна, одежда превращалась в лохмотья, тело покрывалось нарывами, в которых копошились опарыши, местами кожа отделилась от плоти и было видно гниющее мясо. В какой-то момент я осознал, что вижу просто разлагающееся мёртвое тело. А затем дедушка вдруг широко раскрыл рот и он был полон червей, который отвратительно извивались. Он резко захлопнул его и бросился за мной. Не знаю сколько это продолжалось. Из этого кошмара меня резко выдернул голос доктора, теребившего меня за плечо. - Джим, Джим, ты меня слышишь? Давай, приходи в себя. Я тяжело дыша открыл глаза. - Так это был сон? - только и смог вымолвить я. - Да, да. Всё хорошо. Не бойся, я с тобой, я рядом, - он крепко меня обнял. Почему-то я заплакал. Да, просто разрыдался у него на плече. Доктор, понимая всё, только молча поглаживал меня по голове, ожидая, когда я успокоюсь. Я слабо дрожал. Было довольно прохладно, плюс ещё не отступил страх. Ливси это опять почувствовал. - Внизу холодно, - тихо сказал он, не отпуская меня. - Пойдёшь ко мне наверх? Я только кивнул. Он бережно взял меня на руки и подсадил на верхнюю койку. Я придвинулся ближе к стенке. Врач забрался сам и покрепче прижал меня к себе так, чтобы моя голова находилась у него на груди. - Что же тебе снилось? - ласково спросил он. - Помните деда? - Конечно, как не помнить. Прекрасный человек, и, увы, тяжёлая утрата. Ты видел его? - Да. - Но почему же ты так испугался? - Я видел мертвеца. Именно мертвеца. - Я понял. Я знаю. Я тоже часто видел маму, когда она умерла, - на удивление, он меня понял, хотя другому это бы показалось бредом сумасшедшего. - В такие моменты нельзя к ним приближаться. Вот и всё. А если начнёт гнаться, закричи. Я серьёзно. Ну, по крайней мере, пока что с тобой буду я. Если что, я всё пойму. Ты только не молчи. Я кивнул и снова заснул. Было хорошо, тепло и уютно. От этого человека всегда веяло каким-то особенным теплом, чем-то очень нежным и давно забытым, отеческим.