В кабинете у директора

      Солнечные лучи красиво рассеиваются сквозь слегка мутные из-за пыли окна, заливая кабинет русского и литературы мягким светом. Класс потихоньку наполняется школьниками с сонными физиономиями, которые как только доходят до своих мест, тут же падают на стулья и складывают руки на партах, собираясь досмотреть законные десять минут прерванного сна. Дима сидит за своей четвёртой партой у окон, подперев кулаком правую щёку, дабы окончательно не уронить голову на парту. Парень скучающим взором уже в сотый раз обводит школьный двор, всё надеясь заметить знакомую взъерошенную макушку и блестящую на солнце серьгу в левом ухе. До звонка остаётся около пяти минут, и теперь вчерашнее сообщение: «Ну эту школу в пизду вообще, я устал. Не пойду завтра никуда и всё, отъебитесь», воспринималось как нечто более серьёзное.       Позов тяжело вздыхает и облизывает пересохшие губы. Он честно пытался понять, прокручивал в голове всю дружбу с Матвиенко от начала до конца и обратно, но так и не смог найти конкретный момент, когда его чувства перевалили за черту дружеских. Дима с самого рождения был умным малым, всегда мог описать то, что чувствует или ощущает, подобрать правильные слова, но рядом с Серёжей всё кардинально меняется. У парня не получается, как бы он не старался, описать всю ту широкую гамму эмоций, которые дарит ему Матвиенко. От детской радости, скручивавшей живот, до невыносимой тоски, вызванной долгой разлукой. Позов любит и любит сильно. Любит до бабочек, что своими воображаемыми крыльями щекочут будто изнутри, до сводящих от дебильной улыбки щёк.       Когда до звонка остаются считанные минуты, Дима замечает пробегающую по двору со скоростью леопарда небольшую фигуру. Матвиенко кидает быстрый взгляд на окна такого родного класса, замечает качающего головой Позова, закатывающего глаза так сильно, что парень даже испугался, как бы Дима чего-нибудь там себе не порвал. Серёжа всегда был плох в биологии, что вы от него хотите?       Матвиенко в прямом смысле залетает в здание школы, ловя на себе сочувствующий взгляд охранника и парочку осуждающих от учителей начальной школы. Что они забыли в крыле старших классов, остаётся загадкой. Быстро скидывает лёгкий бомбер в раздевалке и пулей поднимается по лестнице на родной второй этаж. Коридоры уже опустели, а звонок должен раздаться с минуты на минуту. Лёгкие давно отказываются работать, а мышцы ног болят так, словно их, не переставая, били током минут десять точно. Серёжа вихрем влетает в класс и, запнувшись о собственные заплетающиеся конечности, чуть было не приземляется носом в пол. Некоторые одноклассники, оторвавшиеся от парт, с доброй усмешкой повернули головы в сторону Матвиенко, пока тот, пыхтя и кряхтя, как какой-нибудь старикашка, отдувается, согнувшись и уперев руки в колени. В это самое мгновение громко раздаётся звонок, заставляя ещё не отошедшего Серёжу резко подпрыгнуть и прокрутиться вокруг своей оси. Тут уже почти весь класс тихонько захихикал, и даже всегда спокойный Дима не смог сдержать усмешки. Ради Бога, Матвиенко такой Матвиенко.       Затем в кабинете появляется Павел Алексеевич — классный руководитель 11 «Б». Мужчина приподнимает бровь в вопросительном жесте, осматривая своих подопечных, что рассмеялись лишь сильнее. А позже замечает согнувшегося Серёжу у доски и сам расплывается в улыбке:        — Матвиеныч, может быть хоть один день, чтобы ты не опоздал? — намеренно коверкая фамилию школьника, Добровольский проходит к своему рабочему столу и открывает ноутбук. Серёжа на новую вариацию своего имени лишь фыркает, выпрямляется, насколько это возможно с его колотящимся, как бешеное, сердцем и проходит к четвёртой парте, падая на свободное место.       Дима лишь сочувственно поджимает губы и кивает, мол, ладно, раз уж ты и так хуёво выглядишь, то выносить мозг по поводу очередного опоздания не буду, смилуюсь. Матвиенко одними губами шепчет «спасибо» и наваливается на парту всем телом, желая хорошенько выспаться на уроке. Позов снова ловит себя на том, что завис, уставившись на то, как лучи солнца зарываются в волосы друга, и те переливаются всеми оттенками каштанового: от самых светлых до самых тёмных. Так и хочется запустить ладонь, пропустить через пальцы пряди, взъерошивая. Дима трясёт головой, стараясь прогнать такие ненужные сейчас мысли.       Тем временем Павел Алексеевич что-то расписывает на доске, объясняя материал. Добровольский по праву считался лучшим учителем русского языка и литературы в этой школе. Мужчина, не смотря на немаленький возраст, всегда остаётся со своими подопечными (слово «ученики» Добровольский почему-то терпеть не может) на одной волне. Часто подшучивает над подростками, даёт разные клички, например, одного длинного парня из 11 «А» он добродушно называет «Шпалой», а его соседа по парте именует «Ангел мой», или же коротко, но ёмко — «Граф». В общем, фантазия у Павла Алексеевича работает на полную катушку, что придаёт ему ещё больше харизмы, хотя, казалось бы, куда ещё-то?!       Серёжа, уже отошедший от своего внепланового утреннего марафона, поворачивает уставшую мордашку на Диму и жалобно скулит:        — Я так и не смог глянуть «Игру престолов», — и взгляд такой несчастный, что Позов честно старается не засмеяться в голос. А это ещё одна особенность Матвиенко: вечно откладывать что-то, а потом жаловаться, что никакого свободного времени не хватает на все скопившиеся дела.        — На самом деле лучше не стоит, — серьёзным голосом отвечает парень, стараясь говорить как можно тише, потому что злить Добровольского ой как не хотелось. — Там такая мудятина начинается, просто кошмар. Героев убивают просто пачками! Да и вообще, там, короче…       Вот так парни и проводят половину от урока русского, обсуждая то, насколько же бредовая эта ваша «Игра престолов» и как вообще этот сериал мог стать так популярен. Но эту увлекательнейшую дискуссию прерывает строгий голос Павла Алексеевича:        — А эту парочку я рассажу сейчас, — по классу волной прокатился смешок, и парни вмиг умолкли. Никто из них ни за что не признается, но у обоих в тот момент на щеках пропустил еле заметный румянец.        — Простите, Павел Алексеич, — быстро отойдя от смущения, отвечает Матвиенко, и мстительная улыбка расплылась у него на лице. 1:1, как говорится. Преподаватель усмехается, кивает головой в знак согласия на ничью и снова разворачивается к доске, продолжая урок.       Больше парни не отвлекаются, благоразумно решив, что лучше Добровольского не злить.

x

      Про знакомство парней можно сказать только то, что такие происходят лишь в самых дешёвых и сопливых романах, которые только видел свет. Сами ребята всегда со смехом и улыбками вспоминают эту странную историю.       Так получилось, что Дима возвращался домой с дополнительных по алгебре позже обычного, из-за чего весь план, отточенный до совершенства, посыпался, словно карточный домик. Автобус, ездивший только каждые двадцать минут, насмешливо помигал задними фарами прямо перед носом Позова, когда тот только подходил к остановке. Ничего не оставалось, кроме как топать пешком тридцать минут по малознакомому парку, освещённому лишь парой фонарей, и то работавших с сильными перебоями.        — Видел я один ужастик, который начинался точно так же, — поправляя съехавшие на кончик носа очки, проворчал Дима. Но деваться было некуда, поэтому покрепче перехватив лямку рюкзака, висевшего на одном плече, парень двинулся вглубь парка.       Не то чтобы Позов до усрачки боялся какой-нибудь там нечисти, которая, по его собственному мнению, даже в ужастиках не особо страшная, а вот наткнуться на местных хулиганов не хотелось от слова совсем. Вокруг ни души, только далеко-далеко раздавался время от времени лай собак. На улице вовсю правила долгожданная весна, кое-где уже можно было разглядеть пробивающуюся к свету зелёную травку, птицы не замолкали ни на минуту, а снег исчез так незаметно, будто его никогда и не было. Дима расслабился. Ну в самом деле, разве когда вокруг такая дружелюбная атмосфера может произойти что-то плохое? Как оказывается — может.        — Ну не-ет, — прошептал Позов, заприметив вдалеке небольшую группу подростков, гоготавших чуть ли не на весь парк. Рука сама собой крепче сжала несчастную лямку портфеля. Один из банды тоже заприметил Диму и свистнул.        — Эй, ты! — тут же к Позову подошли трое парней, не блещущих мускулатурой, но зато на две головы выше самого школьника. —Закурить есть?        — Не курю, — каменным голосом ответил Дима, а сам сжал второй рукой в кармане зажигалку и последнюю пачку сигарет. Под кожей заходили жвалки, но парень держался молодцом.        — А если найдём? — ну да, чего ещё ожидать от дворового быдла? Один из парней с мерзкой ухмылочкой двинулся на Позова, а остальные двое загоготали так неискренне, что Дима скривился.        — Он же сказал, что не курит, или вы из-за ушной серы слышите плохо? — раздалось откуда-то сбоку, и вскоре рядом оказался невысокий парень с настолько серьёзным и опасным взглядом, что все присутствующие моментально забыли об ощутимой разнице в росте.        — А ты вообще кто такой? — на незнакомца обернулся парень в синих спортивках и чёрной кепке, перекатывавший до этого между губ соломинку.        — А тебя ебёт? — переведя на говорившего полный злости взгляд, юноша выступает чуть вперёд, тем самым слегка загораживая собой остолбеневшего Диму. Позов, выпучив глаза, наблюдал за сием действием, откровенно не понимая, что происходит.        — Ладно, всё, остыли, — осадил всех до этого молчавший парень и, развернувшись, произнёс: — Пошли отсюда, не видите, педикам нужно побыть наедине.       Оставшиеся двое рассмеялись, но последовали примеру своего друга и смылись. Наступило неловкое молчание. Дима продолжал тупо хлопать глазами, переваривая произошедшее, в то время как парень заметно расслабился и уже стоял лицом к Позову, протягивая руку:        — Серёжа Матвиенко.        — Дима Позов.        — О, так ты тот самый Позов — надежда всей нашей школы? — Дима вопросительно поднял бровь, оглядывая своего спасителя. Его не покидало ощущение, что он знает этого парня. — Павел Алексеич вечно затирает, что ты такое золотце у нас, спасение класса.        — А ты тот самый Матвиенко, появляющийся в школе от силы два-три дня в месяц? — не остаётся в долгу Позов, уже в открытую улыбаясь. Как же он не узнал этого парня?..       Оба рассмеялись, разрезая неуютную тишину. Серёжа держал в одной руке старенький скейт, а второй опирался на плечо нового друга, дабы не упасть от приступа дикого смеха. Когда же ребята успокоились, то Матвиенко вызвался проводить Диму:        — Мало ли, вдруг опять кто пристанет, — пожал плечами Серёжа, будто каждый вечер спасает в этом парке несчастных школьников, попавшихся на глаза хулиганам. У Позова же теплом разливается по всей грудной клетке что-то тягучее, словно мёд.       Дойдя до подъезда, ребята обмениваются номерами и с глупыми улыбками расходятся каждый в свою сторону. На следующий день Серёжа приходит в школу и садится рядом с Димой, и делает это так обыденно, будто так всегда и было.

x

      Парни до невозможности сильно изменили друг друга. Прогулы Матвиенко с космической скоростью сократились до двух-трёх дней на пару месяцев. Нужно было видеть лицо Павла Алексеевича, когда тот доделал отчёт по посещаемости. А сколько было потрачено нервных клеток Димы, когда однажды он согласился подтянуть Серёгу по алгебре с физикой, жуть! Позов раз двадцать сильно стукнулся лбом о стеклянную поверхность кухонного стола, пока Матвиенко виновато поджимал губы и пожимал плечами, мол, извините, вот такой вот я, что поделать. Но Дима упёртый просто донельзя, поэтому чуть ли не каждый вечер он приходил к Серёге домой, чтобы прострадать над учебниками часа два, а то и три. В один момент Позова в семье Матвиенко перестали считать за гостя, а Алиса — младшая сестра Серёжи — вообще обожала, когда к ним приходит «дядя Дима». Она бежала через весь коридор навстречу и прыгала в «медвежьи», как сама девочка их называла, объятья Димы.       Серёжа тоже к чёртовой бабушке перевернул всю жизнь Позова с ног на голову. Парень начал зависать с другом на скейт-площадках и всё чаще вступал в споры с учителями, вызывая добрую усмешку Матвиенко. Первое время Серёга в прямом смысле выталкивал Диму из квартиры на улицу, покрывая при этом трёхэтажным матом:        — Поз, блять, ты вечно торчишь в этой своей норе! — подталкивает друга в поясницу Матвиенко, не переставая бухтеть, как старые бабульки у подъездов. — Задохнёшься в этой своей ебанной комнате и всё! Ты посмотри, как солнце ебашит на всю, ну?! Чего сидеть в четырёх стенах-то?!       В общем и целом, парни так кардинально поменяли жизнь друг друга, что и не вспомнят даже, как жили три года назад, до своего банального и странного, но такого нужного знакомства.

x

      Вот и сейчас Серёжа пинает небольшие камушки, засунув руки в карманы растянутых джинс, протёртых на коленках, и ждёт, когда Позов соизволит спуститься. Солнце светит так ярко, что глаза уже начинают болеть, а птицы не замолкают ни на секунду. Матвиенко блаженно закрывает глаза, вскидывает голову, подставляя лицо лучам, улыбается. Как же он скучал по всему этому холодной и тёмной зимой.       Раздаётся пиликанье домофона, и тяжёлая металлическая дверь со скрипом открывается. Серёжа переводит взгляд и улыбается шире, замечая выходящего Диму. Тот на ходу поправляет очки с кепкой:        — Чего ты лыбишься? — Позов явно не доволен, что его выдернули посреди дня на улицу.        — Ой, не бузи, — Матвиенко легонько ударяет друга кулаком в плечо и направляется в сторону уже знакомого обоим парка. — Пойдём, прогуляемся, посмотри, какая погода шикарная!       Дима цокает языком и закатывает глаза, что было ожидаемо, но всё же идёт следом. Позов никогда не сознается в этом, но обожает, когда Серёжа, не обращая внимания на всё наигранное недовольство, тащит его на улицу или в какое-нибудь новое место. Это вызывает необъяснимый трепет и дикий прилив нежности к этому невысокому, но до безумия харизматичному парню.       Когда ребята останавливаются, Матвиенко опускает на асфальт свой скейт, разворачивается и тут же хмурится:        — Фто? — невнятно спрашивает Дима, вопросительно поднимая брови и отрывая руку с зажигалкой от сигареты, зажатой меж губ.        — Ничево, — передразнивает друга Серёга и быстрым движением вырывает только задымившуюся сигарету, кидает на асфальт и тушит носочком кед.        — Ну э-э-эй! — обиженно тянет Позов, грустным взглядом провожая никотиновую палочку. — Это была последняя, — с обвиняющими нотками в голосе продолжил он, наивно рассчитывая услышать хоть какие-никакие извинения.        — Тогда вообще супер, — ну да, это же Матвиенко, самый первый противник алкоголя и сигарет, чего ещё от него ожидать. — Вставай, — парень отходит на пару шагов назад, кивая головой в сторону скейта.        — Чего? — Позов замирает, хмурится.        — Того, вставай, говорю! — Серёжа смеётся. Именно такой реакции он и ожидал от Димы.       А тот тем временем аккуратно, вытянув руки в разные стороны для баланса, встаёт на скейт. Матвиенко подходит сзади, легонько касается руками талии и инструктирует:        — Сейчас я тебя оттолкну, а ты попробуй удержаться, окей?        — Мне всё равно не нравится эта затея, — отвечает Позов, но выдыхает, когда руки слегка сжимают талию в попытке успокоить.       Когда Серёжа подталкивает Диму, тот неуверенно балансирует на доске, махая руками вверх-вниз. Матвиенко смотрит на всё это, а на душе так тепло-тепло, что кажется, если прям сейчас солнце резко исчезнет, то парень этого даже не заметит. Он смотрит на то, как Поз соскакивает со скейта, матерится и бежит за уезжающей доской. Как поднимает её и злобно пыхтит. Серёжа понимает, что любит Диму. И это не та любовь, когда двух слов рядом с объектом своих симпатий связать не можешь или когда коленки подкашиваются, если понимаешь, что он смотрит на тебя. Серёжа любит по-настоящему. Ему до невозможного приятно рядом с Позовым, и неважно, болтают они без умолку или просто сидят в тишине, наблюдая за заходящим солнцем. Он испытывает настолько приятный трепет, когда может касаться Димы, когда может в момент дикого смеха уткнуться лбом в любимое плечо, зная, что его не оттолкнут. Ему тепло и комфортно рядом с Позовым. Именно это и называется настоящей любовью.       Но Серёжа прекрасно понимает, что если раскроет родителям правду о своей ориентации и те не смогут принять его таким, какой он есть, то сможет пережить это. Нет, правда, он не настолько сильно привязан к своей родне, если не брать в счёт Алису, чтобы переживать из-за того, как они отреагируют, но вот Дима… Матвиенко до сих пор не уверен в том, как именно Позов относится к людям из радужного сообщества, — они никогда не поднимали эту тему и вряд ли будут. Из-за собственных мыслей Серёжа не замечает, как парень подходит чуть ли не вплотную и наигранно злым голосом кричит на весь парк:        — Да чтобы я ещё хоть раз встал на эту чёртову доску! — Дима легонько пихает уже заливавшегося смехом Матвиенко в плечо, но вскоре сам начинает улыбаться и громко смеётся. — Да никогда в жизни!       В парке парни зависают до самого вечера, и у Позова даже получилось без падений проехать несколько сотен метров.        — Успех! — радостно кричит Дима.        — Тебе ещё учиться и учиться, — с безграничной заботой в голосе отвечает Серёжа, поднимая скейт.

x

       — 11 «Б», я прошу вас! — Добровольский уже несколько минут пытается привлечь внимание разбушевавшегося класса. Как-никак, а за окном конец четверга и всем очень сильно хочется поскорее домой, а приходится тухнуть на незапланированном классном часу. — Боже, да замолчите вы хотя бы на секунду!       Громкий возглас, в котором слышалось неподдельное отчаяние, заставил всех наконец-то умолкнуть и повернуться в сторону преподавателя. Тот облегчённо выдыхает и уже намного спокойнее продолжает:        — Неужели вы снизошли до того, что обратили внимание на какого-то там классного руководителя, — недовольно бурчит под нос Павел, а одиннадцатиклассники виновато опускают головы. — Так, ладно, перейдём к сути. Мы вчера пошушукались на педсовете и решили сделать вам небольшой подарок, — выждав драматическую паузу, мужчина продолжает. — Все желающие должны подойти ко мне завтра и записаться вот сюда, — Добровольский помахал небольшим двойным листочком. — И на этих выходных мы поедем в Санкт-Петербург на экскурсию в Петропавловскую крепость на три дня. День едем, день там и, думаю, логично, день назад. Во вторник в школу.       Класс наполняется одобрительным гулом, кто-то даже захлопал в ладоши. Может, это и не особо удобно — ехать в Питер всего на трое суток, двое из которых проведёшь в дороге, — но для одиннадцатиклассников, что готовятся сутки напролёт, не просыхая, это самый настоящий подарок. Дима и Серёжа переглянулись, уже будучи на сто десять процентов уверенными, что поедут.       Экскурсия обещает быть интересной.