Одна бессонница на двоих

Одним зимним вечером Леви ворвался в кабинет командора с необычным предложением. — Дай мне ещё отчётов. От неожиданности заявления Эрвин аж присвистнул. Не сказать, что Леви был любителем избегать своих обязанностей, но физические тренировки на полигоне ценил больше, а за помощь в уборке и работу с новобранцами брался охотнее, нежели за бумаги. Эрвин небезосновательно предполагал, что капитан до сих пор ловил диссонанс с того, что большая часть службы разведчиков проходит в штабе за бумажной волокитой и тщательным планированием новых экспедиций, а вылазки за Стены мелькают в сознании лишь отрывками мимолётных воспоминаний, в итоге сливаясь в один тяжёлый груз где-то в районе сердца. — Чем вызвано подобное желание? Леви шагнул ближе к столу и при свете свечи Эрвин выцепил взглядом чуть более глубокие нежели обычно мешки, драматично залёгшие под глазами капитана. — Хочу помочь. Ответ был дан в обычной манере Леви, максимально лаконично и прямолинейно, но Эрвин насторожился. Что-то было не так. — Я ценю твоё желание и готовность помочь, но справлюсь сам. Эрвин соврал, управиться вдвоём было бы быстрее, но принять положение вещей и не докопаться до истины было не в его принципах. — Зачем геройствуешь? Я знаю, что на тебе висит годовой отчёт о наших разведмиссиях, ты из архивов не вылезаешь, сидишь там как… Леви очень быстро развязал язык и явно не был настроен сдаваться так просто, но запнулся, подыскивая меткое выражение, чтобы съязвить. — Как кто? Эрвин отложил перо в сторону и сложил руки в замок, положив на них голову и внимательно посмотрел на капитана снизу вверх, отчего Леви стушевался. — Отбой был дан час назад, тебе не спится? Эрвин ткнул пальцем в небо и попал точно в цель. Леви поначалу открыл рот, чтобы возразить, но потом шумно выдохнул и обмяк, оперевшись на стол и свесив голову вниз. — Да. Вывести капитана на чистую воду не составило особенного труда и Эрвин ухмыльнулся сам себе. — Как давно не спишь? — Третьи сутки. Ответ заставил Эрвина удивиться второй раз за вечер. Припадки бессонницы не были редкостью среди разведчиков. Большинство косили непрекращающиеся кошмары или скорбь по погибшим товарищам, а иногда и то, и другое, и на утро солдат выглядел буквально живым мертвецом, с бледным цветом лица и впавшими глазами. Но три бессонные ночи были сильным заявлением и на краю сознания Эрвина мелькнула мысль о том, что на внешнем виде капитана они почти не отразились, настолько убитым он выглядел перманентно. Разве что движения стали резче, а поведение разражительнее. — Помнишь тех детишек-новобранцев, которым ночами снились титаны? Эрвин молча кивнул и приготовился к исповеди. — Так вот… Мне давно ничего не снится, я привык уже. Тут дело в другом… Я нигде себя в безопасности не чувствую, даже кровать перестала родной казаться, — Леви сдавленно выдохнул и иронично добавил, — вот же бред, боже… Капитан устало потёр глаза рукой, избегая зрительного контакта. Эрвин скрипнул стулом. — Теперь моя очередь предлагать помощь. И встал, резко взмыв над жаром свечи на всю длину роста. Леви отлепил пальцы от глаз и окинул фигуру командора недоброжелательным взглядом. Эрвин расценил этот взгляд по-своему. — Предлагать досчитать до ста или проветрить комнату не буду. У меня есть средство получше, — сообщил он полузаговорщицким тоном. Леви знал, что в авантюры с Эрвином лучше не ввязываться. Хотя о какой предосторожности может идти речь, когда они давно связаны по рукам и ногам военной присягой и общей целью? Заинтригованным взгядом Леви проводил Эрвина до двери. — Подожди здесь, пожалуйста, я сейчас вернусь. Эрвин на секунду обернулся, а потом взялся за ручку двери и вышел в тишину коридора. По правде говоря, он сам страдал бессонницей. Подолгу не мог заснуть из-за умственного или физического перенапряжения, когда голова гудела обрывками фраз из документов и «похоронок», а всё тело ныло от крепатуры или боли в спине, но разум упорно отказывался отключаться. В такие моменты ему на помощь приходила спиртовая настойка Валерианы, которую он по счастливой случайности однажды приобрёл у одного столичного лавочника, к которому отныне обращался с завидной регулярностью. Аккуратную бутылочку Эрвин хранил около кровати в своей комнате, бережно защищая от лучей солнца и посторонних глаз, но сейчас открыто нёс её по безлюдному ночному коридору, направляясь обратно в кабинет. — Леви, это… Эрвин потянул ручку двери на себя и протиснулся в полумрак кабинета, но осёкся на полуслове. За это время Леви уже успел сползти на небольшой диванчик, который пару дней назад притащили к командору в кабинет и поставили напротив стола. Эрвин уже не мог вспомнить, чья это была безумная идея, потому что диван до сегодняшнего инцидента не имел вообще никакого практического применения — все рапорты делались исключительно в вертикальном положении по стойке «смирно». Несмотря на это, диван смог вписаться в атмосферу массивных шкафов, заваленных книгами и документами, и даже привносил некоторый уют в общую сугубо деловую обстановку. Эрвин мягко прикрыл дверь и приблизился. По всей видимости, Леви вырубило моментально, потому что сейчас он полулежал на диване, уткнувшись носом в подлокотник и тихо сопел. Эрвин подумал, насколько очаровательно компактно Леви вписался в диванчик и прикинул, чем того можно было укрыть.