Бог и его забавы

Локи насаживал на член очередного облеченного в плоть духа, и довольно постанывал. Все же со стороны Зевса мило было населить свою академию копиями людей. Особенно сохранив им все особенности человеческой анатомии. То, что интеллектом и индивидуальностью они при этом не блистали, тоже радовало. Локи соблазнял их, походя, даже не пытаясь как-то различать. А в моменты крайнего раздражения, как сейчас, брал силой. Вымещать клокотавшую внутри ярость, одновременно сбрасывая сексуальное напряжение, было очень удобно. Тем более, что с духами можно было делать всё, что заблагорассудится. На личную жизнь и проблемы этой недочеловеческой массовки всем было плевать. Их главной задачей было создавать видимость того, что боги, застрявшие в академии Зевса на целый год, не одиноки. И Локи готов был поспорить, что при помощи этих созданий свои желания здесь утолял не только он один. Хотя его методы некоторые не одобряли. Но ему было плевать. Особенно сейчас, когда девчонка под ним жалобно скулила и даже ещё пыталась слабо сопротивляться. Это заводило и заставляло его вбиваться в неё жёстче и сильней. Умом Локи конечно понимал, что разозлила его не она, но воображение вполне позволяло ему представлять на её месте того, кого нужно. И так было еще возбуждающей. По её щекам катились слезы. Локи слизывал их, ловя себя на том, что крики порадовали бы его сильнее. Но со звукоизоляцией здесь было паршиво. А ещё по академии бегала куча идиотов, готовых услышав пару воплей броситься на выручку. Даже если при этом пришлось бы выломать дверь. Даже если это, черт возьми, была его, Локи, личная спальня! И поэтому кричать своим жертвам он не позволял. Тем более, что в затыкании им ртов было свое, особое, очарование. Сейчас левый кулак Локи целиком был засунут ей в рот. И он то вдавливал его поглубже, заставляя её давиться и задыхаться, то вытаскивал ближе к зубам, позволяя жертве в него вцепиться. Потому что собственная боль заводила не меньше, чем её. С детства привыкший получать от асов за свои проделки, Локи давно уже воспринимал собственную боль, как необходимую составляющую веселья. Особенно когда оно выходило за границы общепринятых развлечений. А сейчас он определенно был за гранью. И ему было безумно хорошо. Так хорошо, что он даже периодически замирал в ней. В основном выбирая моменты, когда вынуждал жертву задыхаться. Ощущая её судороги всем телом, Локи ждал, пока возбуждение немного спадет. Кончив, он всегда терял к ним интерес, и вышвыривал прочь, как мусор. Но сегодняшняя игра стоила того, чтобы продолжать её долго. И Локи старательно оттягивал свой оргазм. Впрочем, так было и в прошлый раз. И в позапрошлый. Он всегда был горазд на выдумки. Особенно, когда его переполняла злость. Да и асы с их наказаниями, добавили в копилку Локи очень много способов причинить боль ближнему. Локи наклонился к самому уху жертвы и прикусил его зубами: — Долго, — прошептал он. — Я буду играть с тобой долго. Волны исходящего от неё ужаса были ему наградой. Отличное чувство, которое Локи искренне любил. Тем более что здесь, в академии Зевса, страх являлся единственным доступным ему видом власти. Люди-духи не донимали своими делами богов. Но между собой явно общались. После того, как Локи несколько раз жестоко порезвился с ними, они начали буквально расступаться на его пути. И его это устраивало. Временно лишенный сил и помещенный в человеческое обличье, становиться частью безликой толпы он не желал. У него никогда не выходило сплачивать вокруг себя и вызывать любовь. Но уж стать для окружающих чудовищем он был в состоянии. Проходя днем по якобы многолюдным коридорам, Локи кожей чувствовал, что пугает их. И он пробыл богом достаточно долго, чтобы знать — страх, тоже вид поклонения. Не худший вариант, чтобы протянуть в этой клетке год. Если только он не найдет способ выбраться отсюда раньше.