Счастливой годовщины

— Ладно, спишемся позже, — молодой омега сбросил трубку и убрал смартфон в карман брюк, хмуря брови из-за почему-то открытой входной двери. Войдя внутрь, он был ошарашен — обувь его родного человека была разбросана, а другая, чужая, словно указывала собой направление к лестнице. Но стоны удовольствия со второго этажа разбили в омеге всё, что только можно. Он выдохнул, прикрывая рот рукой и тут же всхлипывая, не веря сразу и в происходящее, и в доверие с любовью. Слезы скатывались по красивому лицу, и омега опустился на пол, закрывая уши от пошлого стона сверху. В голове совсем не укладывалось, а мысли об измене сжигали. Он стряхнул слёзы и решительно поднялся наверх, по звуку направляясь к двери кабинета, агрессивно пинком открывая. — Как ты посмел так поступить?! — вырвалось без дрожи в голосе, но увиденное потрясло еще больше. Две пары родных испуганных глаз резко обратили внимание на него, заставили сжаться, а в последствии и вылететь из комнаты, вдогонку слыша громкое «Минги!». — Боже, как я испугался, — альфа отпустил мужа и застегнул рубашку, — Даже возбуждение спало. — Я волнуюсь, — Чимин поступил так же и со своей, спрыгивая со стола. Он подошёл к зеркалу и подправил торчащие волосы себе, а затем и Юнги, — Надо с ним поговорить, идём. Три стука и тихое «Войдите» из комнаты их сына. Чимин вошёл первым и сразу наткнулся на гору из одеяла на кровати. Он неловко сел рядом с «горой» и в пригласительном жесте кивком головы указал альфе повторить за ним. — Милый? Прошу, поговори с нами, — омега закусил губу и положил руку поверх крепости. Та зашевелилась, и вскоре показалась такая же каштановая макушка семнадцатилетнего омеги. — Мне так стыдно, простите, — парень так же прикусил губу и поднял жалостливый взгляд на родителей. Увидев испуганные глаза папы и отца он понял, что конкретно облажался. Они очень страстно целовались, с силой прижимаясь друг к другу, и у молодого омеги пронеслась мысль, что они так любят. — Нет, милый, не извиняйся, — альфа прижал макушку сына к своей груди и пригладил волосы, а Чимин подполз ближе и взял мягкие щеки в свои ладони. — Но я вам всё испортил, — еле вылилось из уст Минги, ибо он стыдливо краснел из-за чувства вины. Он испортил вечер своим любимым родителям, ведь они так редко могут позволить себе уединение в «том самом» плане, — Вы хотели… А я не вовремя пришёл… Прости меня, отец. Минги повернулся к изумленному от слов сына лицу альфы, и еще пуще заплакал. — Обувь… Твоя и чужая были разбросаны, и я так испугался, — омега обнял своего родного и безумно любимого человека за крепкий торс, чувствуя комфорт и безопасность, — И потом…звуки…из твоего кабинета, простите, пожалуйста. — О нет, наш мальчик, всё хорошо, мы с папой не злимся на тебя, — Юнги широкими ладонями поглаживал хрупкую спину сына, прижимая к себе их с супругом самого дорогого человека, их смысл и частичку. — Да, милый, ну же, не плачь, а то и я сейчас начну, — Чимин весело пустил щекотку по бокам Минги пальцами, заставляя его засмеяться, а затем снова взвыть, — Ты только посмотри на него! И вообще, Мин-ни, ты разве запахи не чувствовал? — он смешно похлопал сына по попе и возмущенно пригрозил пальцем повернувшемуся сыну. — Точно, Мин-ни, ты чего? — альфа нахмурился и легонько оторвал от себя омегу, наблюдая снова за стыдливым лицом, — Заболел? Течка? — Это подавители, — прошептал одними губами Минги, перебирая в руках край одеяла, — В класс перешёл один альфа, а от него так несло п-приятно, — он поднял взгляд и встретился с четырьмя огромными, — Знаете, пап, отец, а давайте я сейчас к Чонину с ночёвкой пойду, — и, никого не предупреждая, он, словно и не плакал, сорвался с кровати, прихватывая за собой школьный рюкзак, сгинул в коридор. — Минги, паршивец! — Чимин засмеялся, откидываясь спиной на кровать, легонько пиная подрагивающей ногой мужа. Юнги перевёл ошарашенный взгляд на свою омегу и шлёпнул того по бедру, заставляя зашипеть и с вызовом встретиться глазами. — Наш сын — вылитый ты двадцать два года назад! — он рыкнул и навис над Чимином, вгрызаясь в улыбающиеся губы. — Нет, Юнги, только не на кровати нашего сына!