Квартира для двоих

— Опять уезжаешь? —жалобно спросил сонный Серёжа, всматриваясь в силуэт любимого захваченного полумраком узкого коридора их маленькой, но уютной квартиры. Волков стоял в деловом, чёрном, как ночь костюме с сумкой в руках. — Да, Серёж.. —Не успел тот договорить свою речь извинения, как его перебил расстроенный и злой Разумовский. — Ага, ну понятно. Как всегда. Оставайся Серёжа один и живи как хочешь. Так, да?! —выпалил рыжеволосый. Он прекрасно понимал, что Олег вынужден ехать на задание, но он устал. Он не может без Олега, ни морально, ни физически. Волков как доза, нужен, нет, необходим, жизненно необходим. Печальные глаза сверкнули в темноте и Олег плавно подошёл к Разумовскому и приобнял за плечи. —Серёжа, послушай. Это не надолго, буквально неделя, может две. Я приеду, слышишь? Я обещаю вернуться. — Волков говорил уверенно и спокойно, словно объяснял очевидные вещи. Словно говорил, что сегодня зайдёт солнце и что люди любят. Слова Разумовского не удовлетворили и не дали даже капли надежды. Он отпихнул от себя брюнета и его светлые глаза, хищно сверкнули, и казалось, что искры из них выстрелили на пол, разлетелись на миллионы синих огоньков. И рассыпались битым стеклом по полу. Прижал его к стене и обжёг шею расскалённым дыханием. — Ты не устал говорить одно и тоже каждый чёртов раз? Устал. А я устал слушать, мне надоели эти постоянные отъезды приезды! —Каркнул Разумовский и его волосы, казалось засияли рыжим пламенем. — Серёжа, я вынужден это делать. Это для твоего же блага! — Растерянно промолвил Волков стоя почти у входной двери прижатый Сергеем. — Да не нужно мне твоё благо! Мне ты нужен! — Рыкнул Сергей и слёзы подступили к его глазам. В этих глазах разбивались на мелкие частицы сердца, тонули огромные корабли, умирали лучшие люди. Они были красивы и безупречны до боли, но сейчас из одного пролилась предательская слеза отчаяния. Прозрачная, как лёд. Волков понял всё без тысячи слов. Наклонился к любви всей его жизни и нежно обнял, прижавшись всем телом. Только Олегу был доступен такой Разумовский. Сонный, растрёпанный, плачущий какой угодно, родной. Доступный только ему, как эксклюзив журнала, но только без фальши на лицах. Настоящий, живой. — Ну тише, тише. —бережно гладил по лохматой голове, буквально несколько минут назад пылающей огнём гнева, рукой. Гладил по крепкой спине, усыпанную редкими веснушками. Наконец, поднял его лохматую голову руками, обхватил впавшие щёки и нежно стал убирать слёзы и пряди волос с глаз. — Ты точно в-вернёшься? — С надёжной спросил рыжий, всхлипывая, из за чего заикаясь. — Точно. — Мягко ответил Олег и нежно поцеловал в тонкие губы, со всем теплом которое только было в его организме. Вскоре, дверь хлопнула и Сергей остался один.