Его тепло

Если вы хотите иметь то, что никогда никто не имел до вас, вам придётся делать то, что никогда никто не делал.

Одноэтажные строения, окруженные густыми зарослями, формировали собой полукруглую фигуру, позволяя охранять территорию клана Сенджу. Люди возбужденно обсуждали возможные перемены. Хаширама и Тобирама Сенджу стояли неподалеку примерно зная о чём пойдёт речь главы клана и их отца. Старший из братьев беспечно улыбался, уже наверняка зная то, что скажет отец, а вот его брат…тот хоть и хмурился, но иногда улыбался, внутренне радуясь тому, что старания старшего брата увенчались успехом. Их мать гордилась бы своим старшим сыном. Буцума стоял среди прочих Сенджу, чуть высокомерно смотря на своих соклановцев. — У меня есть важная для всех нас весть. Благодаря зрелым решениям глав других кланов будущее может оказаться светлее, чем сейчас. — Он оглянулся на старейшин. — Благодаря совету старейшин нашего клана, стараниям сына главы Учих и дочери Узумаки, мы наконец можем умалить наши страхи за жизнь дорогих нам людей. Тобирама вдруг резко побледнел. Какого творит их отец? Почему он ни слова не сказал о Хашираме?! — Тоби-чан… — ему на плечо легла рука брата. — Только не… — Какого черта творится, старший братец?! — Тобирама Сенджу, тебя что-то не устраивает? — мужчина сурово смотрел на сына. — Отец…!  — Ты не можешь понять того, что значит этот мир для клана. — Он спокойно смотрел на детей. Тобирама откинул руку родителя, гневно смотря на него. Какой он ему отец-то?! Имел ли он право так задвигать родного сына за себя?! Хаширама не один год стремился к исполнению своей мечты, а теперь…! — Отец, я хочу сразиться. — Хаширама выдохнул, напряженно смотря на отца. Нет, же… Он же не позволит всему клану наблюдать…за их боем, да? Нет, он ошибся. — Вызываешь меня на поединок, Тобирама Сенджу? — Думаю, вы согласны, уважаемый Буцума-доно? — Ледяным голосом проговорил парень, медленно доставая меч из ножен и размяв плечи, и поднялся во весь рост, приготовившись к бою. Он победит в любом случае. Просто обязан. — Не надейся, — читая мысли сына, тихо ответил Глава клана, перехватывая меч поудобнее и бросаясь в бой. Стоит указать мальчишке его место. Направив меч в плечо сына, желая выбить из его рук оружие, Буцума моментально проткнул плечо собственного ребёнка, пригвоздив его к земле, словно щенка недоношенного. Он высокомерно смотрел на сына, прижимая его ногой к земле, нажимая на ранение от своего же меча. Тобирама даже не успел ничего предпринять, как отцу помешали устроить и дальнейшее унижение. — Отец, перестаньте. — голос брата доходит до него почти сразу. — Брат недавно вернулся с миссии, могу ли я лучше сразиться с вами вместо него? — Оборзевшие щенки! — И не говоря и слова, Буцума ринулся к Хашираме, еле успевшему заблокировать удар кунаем. Он сделал первый выпад, промахнувшись, он пытался удержать равновесия от исчезновения опоры в виде отца, отскочившего в бок, и заодно попытавшегося сбить его с ног, пройдясь ударом по ногам. Глазами он смотрел на то, как его младший брат сдавленно охнул, перевязывая раненное плечо. Что за чертовщину снова устроил их отец? Падая на спину, Хаширама тут же делает блок от нападения родителя сверху. Перехватив катану двумя руками, он со всей силы отталкивает оппонента. Резко поднимаясь на ноги, нападает. Отражая удар, глава клана отступает на шаг назад, стараясь удержать равновесие. — Брат! — ошарашено шепчет Тобирама, не понимая, почему вдруг его обычно добрый родственник так остервенело сражается с их собственным отцом. Вздохнув полной грудью, Хаширама, поднимая меч, бросается на врага, издавая рык. Скрестив их мечи вместе, и пытаясь нажать сильнее, он уже чувствует, как под напором его меча Буцуме становится сложней держать оружие на весу, медленно опуская его. Предвкушая справедливую победу, он надавливает еще сильнее, отбрасывая орудие Сенджу на землю. — Что здесь происходит? — злой рык одного из старейшин заставляет братьев и отца врасплох. — Тренировка. — будто чувствуя, чем это может закончиться, тут же начинает оправдываться Хаширама, отряхиваясь от пыли. Сейчас было важно лишь одно: убрать Тобираму с глаз злобных стариков. Он-то может терпеть, но его брат не должен. — Просто тренировка? — взрывается один из советников отца, прожигая дырку в наследнике клана. — Сразись лучше мальчишка со мной, если ты считаешь себя самым сильным! — Нет, Тануки-сан! Не надо. Это я должен сражаться. Лучше сразитесь со мной! — вскакивая со своего места, говорит будущий второй хокаге. Сам Тануки-сан, не обращая внимания на выкрик второго сына главы, поднимает с земли меч, которым недавно боролся сам Буцума. — Давай. Борись. — Слова ядом прожигают мозг. Так нечестно, что им указывают место лишь за то, что они не промолчали, когда их заслуги присвоили себе. Делая резкий выпад в сторону Хаширамы, он становится твердо на ногах, когда парень же только успевает отскочить от удара. Делая взмах в сторону советника, Хаширама задевает лезвием левую ногу противника. Мысли всё ещё о брате, который наблюдает за этим безобразием. И когда Тануки-сан решил, что настал момент для точной атаки для зарвавшегося наследника, то Хаширама сбивает его с ног, прижимая ботинком к земле, сильней надавливая на грудную клетку мужчины. Народ вокруг стих, негласно принимая то, что он сильнее двух самых важных людей в клане. Но не смирились с этим. Пока что ему просто повезло, да и вообще…вдруг отец просто поддался своему сыну? Не мог же ребенок так быстро превзойти своего родителя? Да, не мог… — Победа за мной, Тануки-сан. — он выплевывает эти слова с улыбкой на покрасневшем лице, отходит от поверженных отца и советника, корча гримасу усталости. Он находит брата в толпе и они вместе уходят прочь от всего этого.

* * *

Уже вечером того дня.

Хаширама сидел рядом с братом, перебинтовывая раненное плечо покрепче. Отец постарался попасть именно почти в сам хрящ между костями, так что всё было несколько хуже, чем казалось. Благо он смог уничтожить любую возможность того, что младший потеряет возможность управлять раненной рукой. Тобирама стоически терпел, не смея поднимать головы. Ему было стыдно. Из-за его несдержанности он…он наколол дров. И не себе, а брату. — Прости. — тихо прозвучали ненужные слова в комнате. — Ты чего, Тоби-чан? — Это было опасно! Тебя могли ранить. Из-за…меня. — горький голос младшего из братьев звучал в тишине. — Но и тебя. — Хаширама отложил бинты, внимательно смотря на светловолосого. — Старший братец! Это не…! — В какую бы историю ты не ввязался, я не отпущу тебя одного и точка. — Будущий первый хокаге похлопал его по голове, солнечно улыбаясь. — Почему ты улыбаешься?! — Я рад, что ты теперь в порядке. — Хаширама обнял своего брата, ощущая, как тот затрясся, крепче обнимая своего «надоедливого и инфантильного братца». — Я не понимаю, почему ты это делаешь… — хрипло выдохнул дрожащий паренёк. — Потому что ты мой брат, Тобирама. — Он тепло улыбнулся, смотря в родные алые глаза. — Ты — мой брат, и я умру за тебя… — Он выдохнул. — Может, потому что я старший брат, но знаешь, для меня ты всегда был сопливым пацаном, которого я наставлял на путь истинный. Помнишь наши первые спарринги? Ты мило пыхтел и краснел, когда проигрывал мне! — его ткнули в плечо, слегка смеясь. — А теперь мы оба знаем, что ты вырос. Сегодняшний бой показал это. Ты отстаивал своё. Ты повзрослел настолько, что поверил в меня, в мою мечту. Поверить в тебя — меньшее, что я могу сделать. На бледных губах появилась слабая улыбка. Нет, полуулыбка. Тобирама чувствовал, как внутри всё теплеет от слов родственника. Было так чудесно знать, что у тебя есть твой человек. Стало так тепло. Да…тепло и…спокойно. И он точно понял оно: наступит тот момент, когда перед Хашиармой и его дурацким дружком Мадарой Учихой склоняться их же кланы. Просто не смогут противостоять тем, кто подарил им возможность видеть чистое небо. — Знаешь, — блондин отодвинулся от брата. — я не знаю… О чём ты думаешь… Этого я никогда не мог понять. Поэтому я всегда боюсь того, что ты можешь сделать…как сегодня… Хаширама рассмеялся тихим смехом, видя смущение на лице такого серьёзного в обычных ситуациях брата. — Вот что ты думаешь обо мне… Но не волнуйся, Тоби-чан. Если однажды я и сделаю что-нибудь такое, это будет только ради тебя. Тебя и моих друзей. Они рассмеялись, окончательно сбрасывая мрачные моменты в мусорку. В жизни надо помнить свет, а не темень. Иначе просто утонешь почти сразу же. — Кстати… — Тобирама игриво глянул на календарь, висевший в комнате брата. — И когда к нам заглянет, цитирую: «милая и такая красивая Мито-чан, чьи волосы напоминают живительное пламя»? — Эй! — Лицо покрылось пунцовыми пятнами от того, что братик принялся вспоминать его знакомую. — Что «эй»? Когда перестанешь только смотреть? — Ну… — Что ну? — подозрительно прищурился седоволосый парень. — Я сделал предложение Мито-чан неделю назад… — Его схватили за плечи, слегка тряся. — А где я был? — А потом он приложил руку ко лбу, мученически вздыхая. — Господи, мой брат — идиот! — Тоби-чаан! Что ж… Пожалуй день помог прояснить немного больше, сем они вообще ожидали. Осталось лишь перевести все стрелки на отца, чтобы он наконец ушел в отставку. Пора брать всё в свои руки. И кто бы знал, но и Хаширама, и Мадара подумали об этом в один момент. Просто… Мадара понял это несколько позже. Когда…когда его отец посмел угрожать ему.