Трудоголики

Мадара понимает, что это глупо. Эти его чувства, прямо скажем, нерациональные. Но, проклятье, он действительно ревнует Хашираму к ней. Может виной тому, что они вторую неделю не могут уединиться, может то, что видеть его почти каждый день, но не иметь возможности прикоснуться – это сущая пытка. Может и то, что Мадара – дурак. Ведь только дурак станет ревновать… к ней. Но сколько можно?! У Хаширамы только она на уме, и это уже невыносимо просто. Мадара движется по полутемному коридору резиденции быстро и почти неслышно. Он знает, что Хаширама один в кабинете и это отлично. Хватит уже, нетерпение пополам с дурацкой ревностью бурлит внутри, а изголодавшееся воображение подкидывает картинки одна другой слаще. В кабинет он буквально влетает, а Хаширама даже не поднимает головы от свитка. В полной амуниции хокаге, разве что без шляпы. И такой красивый в отсвете настольной лампы, аж внутри все обмирает и Мадара тормозит на пару мгновений, любуясь. Впрочем, впечатление смазывается, потому что видеть его в последние дни значит - ревновать. — Ты закончил? – он легко подхватывает стул, переносит к столу и ставит его слишком близко к стулу Хаширамы. Тот теснится, откидывая волосы назад и наконец смотрит на него: — Еще нет. И кстати да, ты мне нужен, - он улыбается. — Ты мне тоже, - Мадара нервно облизывает губы, окидывая его быстрым взглядом как щупая. — Ты хотел что-то обсудить? – у Хаширамы такой взгляд невинный, боги, даже неловко стало на секунду. Он тянется за свитком на краю стола, а Мадара едва не стонет от досады. — Хотел бы. Тебя. Хаширама замирает, а потом качает головой, давя тихий смущенный смешок. — Я по отчету хотел спросить, - он говорит негромко, а потом вздыхает, - У меня работа еще... — Рабочий день уже закончился, - Мадара едва подавляет раздражение. — Хокаге всегда на посту, - Хаширама произносит это не без шутливой гордости, разворачивая свиток, а Мадару снова колет кунай ревности. — Иногда и отдыхать нужно, - он не выдерживает и ловит его за подбородок, разворачивая мягко к себе и заглядывая в глаза, - Ты так женишься скоро на ней. Хаширама непонимающе моргает. — На Конохе. Хаширама накрывает его пальцы ладонью и почти шепчет тоном своим наставительным: — Не ревнуй. Это ведь то, чего мы хотели, правда? — Две недели уже, Хаширама. Это точно не то чего я хотел бы, - он почему-то тоже голос понижает и ведет сильным движением рукой по его бедру, гладя плотную ткань мантии. Хаширама сразу подбирается, выпрямляется, снова издает смешок, но уже нервный. Отнимает его руку от лица и разворачивается к столу. Мадара теснится плотнее, заводя руку к его паху. — Значит и еще час выдержишь, - вздыхает тяжело, прерывисто, ох, Мадара знает эти вздохи, он на верном пути. — Не выдержу, - он ловко перебирает пальцами и задирает полы мантии, попутно подхватывая его за затылок и подтягивая к себе для обидно короткого поцелуя. Хаширама прикусывает его легонько за губу и отстраняется, ловя руку под столом, но Мадара перехватывает, удерживает за запястье. Ведет носом по скуле и спускается к шее, цепляет мягко зубами кожу, целует. Хаширама ежится, поднимая плечи, тихо смеется и пытается отстраниться. — Прекрати. У меня еще отчеты и схему водопровода нужно перепроверить. — Конечно, - Мадара выдыхает жарко в шею, хотя уже хочется укусить, - Все проверим. Притягивает к себе, в поцелуй вовлекает, и теперь Хаширама уже податливее, мягче, но все равно пытается что-то там бормотать между вздохами упрямо. — И фермер еще… у нас там… - вот же упертый трудоголик! Мадара уже искренне возмущен этим игнорированием, — Бюджет… охх, не сходится. Совсем. Мадара. Он решительно отодвигается, сверкнув заблестевшими глазами, и улыбаясь, а губы потемнели уже, так и хочется… — После перерыва посчитаем все, - Мадаре настолько не терпится, да он сейчас хоть луну с неба пообещает, но уже не отступит! Внутри аж скручивается все горячо. Он все же дотягивается до края накидки и выдыхает раздраженно – он еще и в хакама! Пока доберешься… — Не испытывай мое терпение, - шепчет почти угрожающе. — Не то что? – Хаширама прыскает смешком, впрочем продолжить не успевает потому что Мадара резко встает, с грохотом роняя стул. Тянет на себя Хашираму, обнимает крепко, притягивая за талию, впивается поцелуем – уже настойчивым, жестким. И он отвечает, обнимая за шею, и это конечно… всё, на этом связные мысли у Мадары заканчиваются и остается только нетерпение и жгущее внутренности пульсирующее желание. Хотя справедливости ради спустя две недели это уже не желание, а натуральная похоть заставляет Мадару сейчас неловкими пальцами поддергивать полы мантии наверх. Хаширама путается в этой тяжелой тряпке, переступает с ноги на ногу, выныривая из рукавов, успевая попутно еще поцеловать, прижаться и вздохнуть на ухо сладко так, что у Мадары ноги подкашиваются. Он теснит его к столу, подсаживает, встает меж его разведенных ног, ощупывает лихорадочно, сжимает, покрывает поцелуями лицо и шею. Давит на грудь, заставляя лечь спиной на стол. Хаширама резко падает на спину, раздается тихий звяк. И в тот момент когда он своими не пальцами, а словно крючьями пытается развязать пояс, Хаширама издает стон, но… такой мучительный, что Мадара смотрит на него и видит как тот выхватывает свиток со стола и капли чернил стекают на его косодэ. — Проклятье! Это схема водопровоооохххдаа, - вздохи прерывистые, руки подрагивают – Мадара таки пробрался под ткань хакама, — У меня завтра с утра встреча с архитектором! — У тебя копия есть? – Мадара впрочем даже не думает останавливаться, продолжая его ласкать, заставляя подаваться вперед и прогибаться. — Есть, но… - голос у него уже измученный конечно, но тело выдает его с головой – то как он ритмично и плавно движется, как крепко сжимает его бока ногами, вжимаясь плотнее, теснее. — Восстановим, - Мадара склоняется, нависает. Резко вырывает из руки свиток и одним движением рвет его напополам и выбрасывает на пол, - Отвлекись уже от Конохи ненадолго! Терпение лопается и снова эта дурацкая ревность захлестывает. — Мадара! - Хаширама возмущенно вскрикивает и хлопает по его груди ладонью. — Да. Я здесь. Рад, что ты заметил, - в нетерпении он всегда ядовит, а сейчас так и вовсе. Хаширама пару секунд смотрит на него молча, упрямо поджав губы, но потом все-таки смеется, запрокидывая голову и милостиво позволяя Мадаре наконец-то делать все, что он пожелает. Боги свидетели, он ждал этого слишком долго! И возьмет от этого момента всё.