Просто работа

Один из спонсоров входит в тренировочную комнату в тот момент, когда Хонджун зашел в подсобку за бутылкой воды, а Сан и Уён тренируются в центре. Помимо старых танцев есть еще несколько новых, требующих тщательной проработки. Чужой человек в зале заставляет их остановиться и обратить на него внимание, поздороваться. Они знают его в лицо и по имени, но никогда не общались лично. Зачем он тут в такой час? Увидев, что они вдвоем, он расплывается в довольной улыбке и садится на вежливо предложенное офисное кресло. — Сан, я смотрел ваше видео на ю-тубе, где ты просил за информацию пятьсот вон, и это натолкнуло меня на мысль, — мужчина еще не высказал что имеет в виду, но взгляд выдает его с головой. — Сколько стоит ваш реальный поцелуй? Я хочу посмотреть в живую, как это будет выглядеть. Вы же уже целовались? Ю-туб переполнен видео про Усан. — Нет. — Лицо Сана из вежливо-вопросительного резко становится суровым. Он не отрицает, а сразу отказывается, с тревогой поглядывая на Уёна. Тот тоже притих, но явно по другой причине. Он считает. — Нет! — это уже Уёну. — Я не буду делать этого на публику! — О, даже так, — шире улыбается спонсор и в упор смотрит на Уёна. — По два миллиона вон каждому и двадцать миллионов на развитие группы. — Это нечестно, — выдыхает Сан, понимая, что уже проиграл бой. Ему не простят, да и он сам себе тоже, что потерял эти деньги. Двадцать два миллиона за один поцелуй. Он срывается с места, подлетает к Уёну и чмокает его в губы, моментально отстраняясь, пока тот не опомнился. — Э, нет, — спонсор улыбается и грозит пальцем. — Это на пятьсот вон. Я хочу на миллион. Сан разворачивается к выходу, паника плещется в глазах, но Уён ловит его за одежду и притягивает к себе, прижимаясь всем телом. Его лицо не милое, а хищное, плюс быстрый холодный взгляд, который не сулит ничего хорошего. — Мистер Ли, мы честно отработаем деньги, — улыбается он, и Хонджуна, который видит все из своего укрытия, передергивает. Он знает этот взгляд. Был случай, когда директор отозвал Уёна в сторону и что-то предложил. Никто не слышал о чем шла речь, но Уён посмотрел на него именно так, и уехал, вернувшись только поздно вечером. На следующий день им дали выходной и безлимитную банковскую карту, чтобы они могли сходить в ресторан. Никто не знал с чего вдруг такая щедрость, только Сан предположил по грубому поведению Уёна, что эти деньги дались ему не тем трудом, о котором хочется знать. Потом Уён еще несколько раз уезжал на черной машине, возвращаясь с дорогими кольцами и серьгами, а остальной группе выдавали больше на карманные расходы. После таких поездок Уён день или два не репетировал вместе со всеми, избегал общения и не смотрел на Сана. Хонджун пару раз замечал, как Уён шепчет извинения в спину Сану, когда тот не видит, но за что извиняется Уён не знал никто. Или хорошо скрывали. Уён то кричал и хохотал, то срывался из-за ерунды. Хонджун терялся в догадках, вернее не желал признавать, что Уён зарабатывает деньги для группы не только пением и танцами, а и более интимными вещами. Это было обычно в их среде. Все знали, что «личные выступления» практикуются во многих агентствах, их тоже не было исключением. Денег всегда не хватало и зарабатывали как могли. Минги сорвался в невроз от одного предложения, Уён согласился и молча нес этот груз, ограждая других. — Мистер готов смотреть? — на лице Уёна приторная улыбка, игриво изогнута бровь. Только что он был холоднее стали, и уже податливее воска. — Нет! — шипит Сан в панике, его заметно трясет. Он вцепился в Уёна и не дает ему ни отойти, ни придвинуться. — Лучше с тобой, чем с каким-нибудь старым пердуном. — Губы Уёна у самого уха и дикция отличная, ослышаться невозможно. — Зачем? — Клипы стоят дорого, реклама, реквизит… Мы должны двигаться вперед, чтобы стать независимыми. Сан рывком притягивает его к себе и обнимает, будто пытается спрятать от всех невзгод мира. — Ты не должен. — Я единственный, кто несет меньше всего потерь. Они не сразу сделали правильную ставку. — Минги, — догадывается Сан. — Да. Нас ждут. Будь страстным, как ты можешь, — просит Уён и легко касается губ губами. Они много лет вместе. Сперва играли на камеру для фанаток, потом сроднились, как многие в группе. Сан считает, что знает об Уёне все, а вот поди ж ты, не думал, что тот целуется так горячо и самозабвенно, будто в последний раз. Постоянные чмоки кого попало и куда попало — не в счет. Уён всегда тянулся губами ко всем, кто оказывался рядом. У каждого своя фишка: Ёсан легко смущается, Юнхо улыбается, Уён целуется. Обычное дело. Самого Сана называют котом за тактильность. Он не замечает, что постоянно кого-то трогает, притирается, закидывает руку на плечи. Уён прикусывает его за губу, вырывая из мыслей. Сан прислушивается к своим ощущениям. Тело радостно трепещет. Он давно желал чего-то большего, чем дурашливые обнимашки, но гнал эти мысли, запирал глубоко внутри. Им еще вместе работать и работать. Любовь запрещена контрактом. И вот они целуются, постанывая друг другу в губы, будто пьют воду в изнуряющую жару и не могут напиться. Как завтра смотреть в глаза друг другу? Или сделать вид, что ничего не было? — Прекрати мучить себя. — Слова Уёна — горячее дыхание на влажных губах. — Представь, что это просто работа. — Э! Я не хочу, чтобы ты был просто работой! Я люблю тебя! — Я знаю. Я тоже тебя люблю. И нашу группу. Нам нужны деньги, а это легкий способ заработать сразу много. — Плохой способ. — Сан упирается лбом в лоб Уёна, удерживая его за шею в таком положении. — Не хуже других. — Он не обманет? — Нет. Тут повсюду камеры и идет непрерывная съемка. Тсс, он этого не знает. Уён отстраняется, посылает игривый взгляд спонсору, чуть разворачивает Сана, чтобы ракурс был лучше. Сан не смотрит в сторону мужчины, потому что уже слышал звук расстегиваемой молнии, и прекрасно представляет, чем тот там занимается. Это одновременно мерзко и возбуждающе. Уён легко бодает его, притирается бедрами, и Сан вновь впивается в податливые губы, наконец занятые не болтовней с другими, а исключительно им, Саном. О том, как теперь пережить отлучки Уёна, он старается не думать. Они целуются мягко и с языками, кусаются и вылизывают друг друга, приноровившись дышать в процессе, пламенеют от возбуждения и едва не пропускают стон облегчения, донесшийся со стороны. Сан тут же каменеет, будто его заморозили, Уён, наоборот, оживляется, шепчет: «Не оборачивайся, я сейчас», и уходит. Шуршат салфетки, вжикает молния. — Мистер доволен? Мы можем уйти? — Доволен. — Не забудьте перевести деньги на наш счет, иначе шоу повторится не для вас. В словах Уёна сахар и мед, приправленные ядом. Сразу и не скажешь, что угрожает, но мужчина понимает все правильно. — Не будь слишком самонадеян. — Доброй ночи, мистер Ли. Уён хватает замершего Сана за руку и уводит, так и не дав обернуться. — Знаю, у тебя много вопросов. Я на все отвечу, только сперва нам надо посетить душ. — Ты — монстр, — нервно фыркает Сан. В его словах не осуждение, а восхищение. — Я «психологически гибкая личность с широкими адаптивными возможностями», — самодовольно цитирует Уён и затаскивает Сана в опустевшую комнату Минги. Сан был уверен, что она заперта, но у Уёна есть ключ, которым он их закрывает изнутри и тут же начинает раздеваться. — Я снял тут все камеры, так что не стесняйся, никто не увидит. — А… — Минги сам дал мне ключ, на случай если я захочу побыть один. Главное — не забывать убирать за собой. — Ты его давно видел? Как он? — Сану легче говорить о чем угодно кроме того, что только что произошло. — Давно. Все еще проходит терапию. Наши съемочные марафоны, по двое суток подряд, ему не пережить. Честно? Я хочу, чтобы он вернулся, но не уверен, что сможет. Особенно после года спокойной жизни. Сан согласен, что вновь втянуться в бесконечную череду съемок и тренировок будет тяжело. Особенно для замкнутого Минги, которого ждут эмоциональные эйтини, постоянно вспоминая о нем под каждым видео и в каждом блоге. Будет большой шум, если он все же вернется, фанатки сойдут с ума от радости. Было время, когда Сан завидовал Минги из-за количества поклонниц. Теперь отпустило. Он тоже популярен. Даже популярнее красавчика Ёсана. Пока Сан медлит, Уён уже скинул одежду и выбирает себе гель для душа. Никого не обманывают отговорки, что они только друзья. Они каждый день ходят по краю, и, если бы было можно… Когда столько лет живешь вместе «в горе и в радости», трудно оставаться бесстрастным. В каждой айдол-группе свое коллективное настроение и далеко не все держат дистанцию. Об этом не рассказывают публично, нельзя портить имидж группы и компании, но близкие отношения присутствуют у всех. Хоть одна пара, да протянет друг другу руки. Не обращая внимания на пристальный взгляд, Уён вспенивает гель на губке и принимается смывать трудовой пот. Сан столько раз видел его подтянутое тело, в том числе и в душе, и каждый раз залипает, любуясь каждой линией и изгибом. Ничего лишнего. — Ты красивый, — наконец выдает он общеизвестную истину. — Ты тоже. Все мы. Группа вижуалов, — лыбится Уён, натирая бока и покачивая бедрами. — Иди сюда, помоги потереть спину. — Провокатор, — мгновенно раздевается Сан и встает под воду. — Три уже, — пихает ему в руки мочалку Уён и тут же прижимается спиной к груди, делая задачу невыполнимой. — Уён-и, что будет завтра? — руки Сана обнимают и оглаживают. — Я не помню расписание наизусть. Точно вокал и английский, какая-то мелкая съемка… — начинает задумчиво перечислять Уён, укладывая свои руки поверх Сановых, и направляя их в нужные места. Сан не сопротивляется, они привыкли подстраиваться друг под друга мгновенно, почти телепатия, восемь, как один. — Ты понимаешь, что я не о том. — Мне будет еще немного сложнее держать себя в руках. — Я вообще не смогу, — покачивает бедрами Сан, потираясь о скользкие ягодицы. — Сможешь. Меня опять пригласят скрасить чей-нибудь вечер за круглую сумму, тебе станет противно и легко. — Больше не пущу, — рычит юноша. — Ах-ах, грозный Сан-и, — усмехается Уён. — Пусть тебя греет мысль, что до настоящего секса никогда не доходит. Менеджер следит. Обычно смотрят и немного трогают. — Это противно. — Это работа. Если ты не замолчишь, я прогоню тебя, — разворачивается он лицом и кусает Сана за нижнюю губу. — Мне еще с Хонджуном объясняться. — Спорим, он ничего не спросит. — Может быть. У нас сообразительный лидер, — легко соглашается Уён и приникает в поцелуе, одновременно опуская руку меж их телами. Некоторое время слышен только шелест воды и тяжелое дыхание. Они боятся быть шумными, стены слишком тонкие, легко спалиться. Особенно когда становится так хорошо. — Черт, нам еще тренироваться, а я засыпаю, — садится на пол Сан и кладет голову на руки. Вместе с разрядкой покидает и нервное напряжение, тело ватное. Уён, наоборот, приободряется, поет и пританцовывает, закидывает Сана шапками пены, и вообще, радуется жизни. — Ты сумасшедший, — глядит из-под мокрой челки Сан и тоже улыбается, жмуря лисьи глаза. — За это ты меня и любишь, — смеется Уён и внезапно врубает холодную воду. Сан вскакивает и орет, Уён орет на него в ответ, их ругань наверняка слышна на все общежитие, но это совершенно не важно. Надо выбить любовный туман из головы, и холодная вода отлично с этим справляется. Им еще вместе жить и работать много лет. Тяжелых и счастливых. Ведь восемь человек — одна команда.