я разрешаю себе

Иногда, закрывая глаза, обернувшись слоями ночи, я разрешаю себе уйти. Уйти на ту сторону, где что-то внутри выдыхает и наполняет тёплой и мерзкой водой, пока соль забивается в трещины и переломы. Чтобы чувствовать. Чувствовать, что ещё есть момент ухватиться взглядом, сделать заруб на памяти, и каждый раз сталкиваться со смертью. Смотря в сторону, пропуская удары механизма, что скрипит, так протяжно, и оставляет на зубах песок. И все это становится твоим инферно. Ты ступаешь за пороги своих церквей, что притеснялись между гранитными зданиями, разрушая их остовы. Скрип полов и темнота встречает тебя шепчущимися движениями где-то в области запястий, что выгибаются на встречу. Смотря сквозь изгибы плоти огня, кожа покрывается гарью, обводит рассечения голосов и закатывая глаза - принимаешь. Это божество, распускающееся корнями эклектики, - из горла срывается только цыканье, как при катастрофном столкновение, когда ты оставляешь лишь шлейф из многоточий своего забытого-моментом-долгоденствия. Это придаёт вкус чувствам, это вырывается искрами с искривлённых уст и даёт берегам принять последние стертые следы, что оставили те, кто стучался в закрытые двери и переломал хребты твоим петлям. Больше нет существования, есть только гул в набухших от переизбытка крови жилах. Распуская эти узлы, они скатываются ручейками, задевая остриё, а ты лишь смотришь через слой эфира и что-то повторяешь на языках приходящих к тебе. Пепел падает на тёмную ткань, формируя оттиск этой минутной свободы, вдыхая горечь переработанного дыма, ты становишься синергией и вздрагивая, как при принятие электрических волн, дыхание вырабатывает желание обернуться назад. И ты оборачиваешься. Там никого нет, лишь тень, что становится твоей сентенцией. Иногда, открывая глаза, я разрешаю себе вернуться.