Альтер-Рай

      Обледеневшие снежинки неприятно били в лицо и Люмин бесконечно пыталась укрыться от них руками, аккуратно глядя в щель между двух запястий, чтобы видеть путь. Ко всему, было тяжело волочить ноги по снегу, которого за ночь успело выпасть чуть ли не по колено (особенно, если ровнять по росту девушки).       Мир в глазах рябил желтовато-молочной смесью снега и тусклого света уличных фонарей. Рядом шли Дэйю и Тоня. Рыжие пряди волос последней выбивались из капюшона и казались вкраплением цвета в этой черной белой картине, даже глазам от этого становилось как-то больно.       Старшие сопровождали Люмин в корпус «Белых Сов» (как вчера на собрании объяснили – завуалированное определение, данное всем новичкам и ещё несостоявшимся членам Фатуи). Люмин с тошнотой вспоминает вчерашнее собрание. Как оказалось, всего курсантов собрали относительно немного – человек тринадцать. Большинство держались особняком и так гордо, будто ждали не куратора курса, а саму Её Величество Архонта Снежной, которая увенчает их почетным званием Предвестника, если не правой руки и первого лица Всея Снежной, помимо неё. Люмин фыркнула тихо себе под нос и села, молча дожидаясь куратора, коим оказался агент Фатуи в шубке с разделенными на четыре части полами, чья ткань переливается из насыщенного алого в оранжевый и при быстром перемещении мужчины создавала эффект огненного шлейфа, ведомым его широкой спиной. Представился Михаилом, но приказал называть никак иначе, как Ваша Милость. Встретившись глазами с Люмин, презрительно сощурился. Девушка лишь приподняла брови в недоумении, но взгляд с достоинством выдержала. Она и не надеялась на дружбу здесь или чьё-то признание.       Поэтому было вдвойне досаднее терпеть мучительную дорогу к учебному заведению, чьи фасады блестят алым издали.       Мрамор будто бы обтекал алый кварц, но не скрывал его до конца – такова материя этого здания, похожего на какое-то древне греческое строение из-за формы псевдопериптера. Белоснежные колоны с вкраплением алого встретили девушек, когда те поднялись по каменным ступеням. — Вот мы и на месте, — улыбнулась Дэйю, развернувшись к Люмин, одной рукой закрывая щеку от острых снежинок.       Люмин изумленно вела взглядом туда-сюда, просто восхищенно приоткрыв рот. Тоня прыснула от этого вида, рассмеявшись в свою белую варежку, окаймленную заячьим мехом. — Ну и рожицу состроила, — прокомментировала она, но смеялась так чисто и приятно, что Люмин только смутилась и, заразившись, неловко улыбнулась. — Это алый кварц? — спросила она, придерживая низ капюшона, чтобы мех, его окаймляющий, не мешал говорить. Девушке вчера выдали такую же белоснежную форму, как у Тони и Дэйю, с манто, плиссированной юбкой длиной до колена, на манто – значок белой совы. — Угу. Импортировали из-за моря, потом сами научились выращивать, чтобы в домах теплее было. — Объяснила Дэйю, когда они подходили к огромной дубовой белоснежной двери, украшенной алыми драгоценными камнями. — То-то ещё, — хмыкнула Тоня. — Вот дворец Её Величества – весь из алого кварца, вот кому мороз ни по чём.       Люмин смутно вспоминала как видела этот самый дворец с палубы корабля. Какой бы равнодушной жертвой ситуации она не пыталась быть, внутреннее желание впечатлительной девушки шептало ей о том, как бы было прекрасно попасть в тот дворец, как изысканно там всё изнутри. Ибо чего только стоит эта сама дверь. На входе оказались двое охранников, смерили девушек взглядом и чуть разошлись, пропуская вовнутрь. Только Люмин пересекла порог. Как почувствовала блаженное прикосновения тепла к своим, измученным чертовыми снежинками, щекам. Розовощекие девицы остановились в коридоре: Дэйю собиралась рассказать Люмин дальнейший расклад, а Тоня ждала её и, на всякий случай, готовилась что-нибудь добавить. — Вот там – раздевалка, — Дэйю кивнула напротив и Люмин обернулась, глядя на красивую перегородку, за которой стояла женщина в тёмном плаще и с собранными каштановыми волосами и принимала одежду у, зашедших сразу за девушками, других студентов. — А вон там, — она указала рукой вглубь коридора. — Площадка для занятий первого курса… Да уж… — Дэйю замялась на месте, стаскивая варежки, видимо вспоминая свой первый курс. — Удачи тебе в свой первый день. — Она легко улыбнулась своим холодным лицом.       Люмин было легко с Дэйю, ведь всем своим внешним видом девушка походила на истинную гражданку Ли Юэ. Узкие глаза, пушистые ресницы, кругловатое лицо, с высокими скулами… Люмин даже невольно поймала себя на том, что она скучает по чему-то такому эфемерному в её голове. Чего не скажешь о её предчувствиях, когда девушка смотрит на Тоню. Её рыжие волосы и светлые глаза выкрыли в ней сестру одиннадцатого Предвестника Фатуи – с этим озарением Люмин проснулась этой ночью и укоряла себя за то, что не догадалась раньше. Девушка собиралась поговорить об этом с Тоней в подходящий момент, а пока и сама нервничала, боясь притронуться к теме Чайльда. Всё водя около неё руками, чувствуя электрические импульсы и не решаясь прикоснуться – точно это чревато болезненным ударом тока. Люмин даже зарделась, пока сейчас думала об этом. — Спасибо, — она кивнула девушкам и также стала снимать верхнюю одежду. А потом, когда они, после того как взяли в раздевалки номерки своих крючков, разошлись в коридоре, Люмин ощутила гладь нового омута перед собой, в который бесповоротно ввергает свою душу и пока не знает, хватит ли ей воздуха, чтобы в нём дышать.

***

      Итэр думал, что привык к тому как постепенно света в его жизни становится меньше. Сейчас он находился в своём постоянном обиталище - скрытом подземелье Фонтейна, который не имел знамения как храм, к нему ведущий. Сначала внутри всё сжималось от чувства, что парень идёт по тонкой дорожке, увитой плющом, которая висит над бездной, что обнимала Итэра, вдыхала в его легкие щекотное волнение. Первое время парень ходил, постоянно глядя под ноги. Но теперь стал совсем беспечен. Выходил из разрушенной каменной башни, что находится в этом подземелье на широкой тонкой, но прочной медной пластине, что также зависла посреди необъятного пространства "ничего", и садился на ту саму дорожку, свесив с неё ноги. И ему казалось, что, когда те теряли под собой почву до уровня Абсолюта, Итэру становилось легче дышать. — Тебе до сих пор плохо после Солнечной Жемчужины? — Женский голос раздаётся чуть поотдаль, оттуда, где плющ подымается от дорожки вверх и без всякой опоры сам из себя формирует арку, при касаниях к листочкам, они как живые змеи двигаются, шелестят, словно шипят, но, благо, не кусаются и своих рамок арки не пересекают. Итэр всего секунду усваивает услышанный голос, не так волнуясь, что он говорит, как - кому принадлежит. — Что с моей сестрой? — не оборачивается к собеседнице, когда спрашивает, а лишь трёт тыльной стороной ладони глаза, замыленные туманом, который сулила эта бесконечная мигрень, что преследует Итэра уже почти как месяц. Столько же, сколько у Люмин уже нет способностей. — Мы не виделись с ней давно, — зашуршало платье, девушка подошла ближе, её голос приобрел энтузиазм - видимо, прежде Итэр вообще к ней не заговаривал и его внезапный вопрос привел его подручную в возбуждение. — Все без понятия, куда она могла исчезнуть. Эти глупые рыцари прочесали два королевства и не смогли её найти. Бесполезная толпа кретинов!       Итэр усмехнулся, его глаза чуть покраснели от чрезмерного трения, и парень поднял взгляд вверх, никуда, в сущности, не глядя, просто давая им отдохнуть. Он улыбался так, будто его чрезвычайно забавляли слова девушки. Ведь он то знал, где его сестра. Он всё знает. Таково уж его проклятие. — Ясно, если тебе нечего мне больше сказать - можешь идти, — говорит мягко, без какой-либо холодности или колкости.       Сзади снова послышался шорох юбки платья - девушки заерзала на месте, колеблясь. Уходить ей решительно не хотелось, но она не настолько властна над своей волей, как ей хотелось бы. Но вскоре быстрые отдаляющиеся шаги проскандировали её уход и Итэр выдохнул с облегчением, когда снова остался один. Или всё-таки не совсем, если воспринимать бездну за кого-то живого. Потому как чем больше он всматривается в неё, тем больше чувствует, как на самом деле виден ей он сам. Сейчас Итэр трогает пальцами прядь своих светлых волос и бесконечно думает о Люмин и ему кажется, что бездна над ним смеётся.

***

      Белые колоны с алыми вкраплениями кварца, перерастали в абсолютно алые сводчатые арки стеклянных потолков. Потому казалось, что белая плитка вся в алых разводах. Пространства было слишком много даже для тринадцати человек, не считая куратора и главного наставника – Предвестника. Люмин было всё также неуютно в толпе своих одногруппников. Разило холодом предосторожности, которую почему-то каждый решил на себя надеть, хотя у некоторых всё равно тряслись руки и они прятали их за спину. К слову, у парней-курсантов из формы были такой же белый гольф с подкатывающимся горлышком, белые брюки, на поясе которых вместо пряжки была та самая эмблема совы. Кстати парней было немного больше, чем девушек. Люмин, что вчера, что сегодня толком никого не рассматривала. Помнила только девушку с высоким хвостом и очень холодным взглядом. Таким, будто мы уже не в одной группе обучения, а по разные стороны боевого поля. Люмин с интересом рассмотрела её профиль вчера, когда девушка сидела впереди неё и внимательно следила взглядом за куратором, больше ни на кого не обращая внимания. И ещё одну. Низенькую, с длинными русыми волосами и огромными зелёными глазами. Она сидела рядом, поэтому решила, что обязана проявить своё «дружелюбие», что-то там прощебетав о том, как ей волнительно здесь быть и даже не ожидая ответа Люмин – не так он ей нужен был. — Что за нелепость, — Скарамуш произносит это из своего угла, когда Люмин парирует атаку своего одногруппника, у него смазливое лицо и длинные чёрные волосы до плеч, собранные в низкий хвост. Своё оружие держал он уверено, хоть это и были деревянные палки и пока они с Люмин дрались, постоянно смотрел ей в глаза. Девушка фыркнула, чувствуя, как её раздражает эта излишняя самоуверенность, будто оппонент заранее определил тебя как кого-то слабее, но пока что Люмин удавалось парировать, но тут возник Скарамуш. — Ты отвратительно держишь своё оружие. Когда это единственное, на что ты можешь полагаться, — он сказал это с особым ударением, но не злорадствуя, хотя не без тонкой линии иронии. — Твои удары должны быть более точными, обрати внимание на мышцы своих рук. — Он больно пощипал их. Люмин невольно скользнула боковым зрение к одногруппникам, сидящим на полу в стороне и наблюдающим. На их лицах не было усмешек. Каждый видел себя на месте этих двух и боялся подобных комментариев, пытаясь заранее их предсказать и исправить. — А вот ты, — он обратился к парню. — Где-то раньше уже занимался, правильно? — Мой отец – четвертый Предвестник, Бригелла, Ваша Милость, — тот выровнялся, усмехаясь, спиной чувствуя с каким восторгом воззрились на него однокашники сзади. — Потрясающе, — без особых эмоций, упершись руками в бока, кивнул Скарамуш. – Но меньше этого щегольства, раздражает. – Он махнул рукой и отошёл в сторону, оставляя парня с рдеющим лицом. Люмин хмыкнула и передала палку следующим двум желающим попробовать себя пред лицом – о небеса – Его милости. Упав на пол чуть в стороне от основной массы, девушка поймала себя на мысли, что, всё-таки, в этом обучении что-то такое есть…

***

      Её всегда окружал красный цвет, потому, что весь дворец Её Величества был сотворён из алого кварца. И сколько бы не сетовали жители Снежной, какой Рай для себя соткала госпожа Фике – но ей всегда было холодно. Её Величество Фике была всегда болезненно бледной, на её длинных пепельных волосах оседал иней, и они оттеняли легкой холодной голубизной. Того же цвета были и длинные пушистые ресницы, словно выгравированные вокруг красивых кристально-чистых синих глаз – в них скопились все полярные сияния и млечный путь, создавая этот цвет глубокой звездной ночи и волны разбушевавшегося моря.       Она сидела в своём ложе с тяжёлыми одеялами в красивом халате, чьи полы струились по стройным ножкам и обнимала себя руками. Фике всегда холодно. Словно вместо её сердца лёд. Но это только в переносном значении, ведь о как Фике могла любить. Её ангел (никто и имени его не знал, так как царица всегда называла его просто ангелом) сегодня снова приходил к ней во снах, хотя как давно она его не видела. Единственный, однажды подаривший тепло, внезапно куда-то пропал и сейчас Фике сидела на постели с закрытыми глазами, пытаясь насытиться остатками своего сновидения, улавливая его пряный шлейф, и целуя его, ускользающий бархат из её нежных пальцев.       Стук в дверь вернул бедную Фике в реальность, в которой ей снова стало холодно. — Войдите, — твёрдый голос хрупкого тела, впустил прислугу в покои.       В дверях поклонившись, дворецкий прошёл прямо к изголовью кровати, остановившись напротив глаз Её Величества. — Ваше Величества, важная информация, о том самом герое, который навёл шум в Королевствах Ли Юэ и Мондштадт. Фике вздрогнула, но только в этот раз не от холода и выровнялась. — Слушаю, — девушка выглядела напряжённо, но скрывала это за своей уверенностью и решительностью. — Её зовут Люмин и сейчас она находится в корпусе «Белых сов» под руководством Его Милости шестого Предвестника – Скарамуша, — отчеканил текст, который повторял про себя десять раз, пока подымался в покои по извивистой лестнице. Фике изумленно глубоко вдохнула, но, быстро овладев чувствами, ровно выдохнула. Заинтриговано улыбнувшись. — «Белые совы»… — Произнесла задумчиво, вставая с кровати и запоясываясь, подходя к балкону и глядя на него сквозь тонкие шторы. Фике подумала, что раз уж такая личность оказалась на её территории, да ещё и под руководством её подчиненного – это благосклонность небес и всё, что делает Фике – благословлено выше. Девушка блаженно улыбнулась. — Значит так, — у неё значительно поднялось настроение. — Я хочу побывать на первом экзамене «Белых сов». - Дворецкий кивнул, но Фике не спешила его отпускать. Её Величество наслышана о скандале, который произошёл с так званной, как оказалось, героиней двух Королевств заграницы и подумала, что «Белые совы» не совсем то место, где нужно раскрывать потенциал кого-то подобного. Тут нужен иной подход. — Скажи, пожалуйста, мой Одиннадцатый Предвестник уже знаком с… — Фике запнулась, вспоминая имя. — Люмин, правильно?       Дворецкий кивнул, ничего не сказав, но низко склонивши голову. — Отошлите его обратно в Снежную, — Фике отвернулась от балкона и, скрестив руки, улыбаясь смотрела на дворецкого. — Срочно.       Снова поклонившись, тот быстро покинул покои, оставив Её Величество в глубоких размышлениях. И, всё-таки, как же чудно всё сложилось, думала она.