Альтер-Рай

      Чайльд принёс с собой, совершенно случайно, частичку прошлой жизни Люмин. Запах солнца Ли Юэ ещё не выветрился из него и щекотал девушке легкие, до мурашек вдоль лопаток. Этот запах отравил её как укус овода и заставил потерять покой.       В ту ночь девушка впервые осталась одна в комнате и проснулась посреди своего сновидения, руками хватаясь за воздух, словно выныривая из воды, под которой тонула, упав в неё вместе с осколками Нефритового Дворца. Во сне красные нити снова тянулись от её тела в неведомый «вверх», к глади моря, которой больше не видно, словно мир всегда был переполнен водой, и в нём не существовало неба. Красные нити ползли как черви и обвивали шею. Люмин хваталась за них слабыми руками, во сне, не поддающимися контролю, при том, что девушка даже не осознавала, что спит. Она думала, что попала во временную петлю и переживает всё заново. Глаза зажгли слёзы досады и Люмин закричала под водой, беззвучно, голосом пузырьков воздуха, выпущенными из тела через рот.       Смутные воспоминания об ошейнике, что когда-то, казалось бы, уже в другой жизни, но всего лишь месяц назад она носила в Мондштадте, сейчас ожили на её шее. И, когда голова закружилась от боли, в тёмно-синем мире, перед глазами, в ушах зазвучал тихий голос Барбары, поющий милые песенки о ветрах Мондштадта. Люмин уже не помнила слов, но в уши ей врезался мотив. Глаза смыкались, и тут девушка проснулась. Вся спина была покрыта холодным потом, постель смята, дрожащие руки Люмин обнимают её плечи. Когда она только начала забывать чужое предательство, всё вернулось обратно. И от этого девушка почувствовала себя ужасно уставшей и слабой.       Только сейчас Люмин по-настоящему осознала, что потеряла элементальные способности и что теперь не знает, как ей найти своего брата. Но была уверена, что найти его нужно. Либо её тело сгниёт от внутреннего одиночества. Руки скользнули к лицу, чувствуя на щеках слёзы, и девушка уткнулась лбом в колени, позволяя своим плечам содрогаться в всхлипах, пока холод Снежной выгонял из её тела солнце Ли Юэ.

***

      «Если честно, я ничего не знаю о тактике боя Фатуи, я учился у… своего наставника, потом как-нибудь расскажу».       Люмин сильно изумилась, но отступать было поздно, половина стаканчика горячего шоколада уже была в ней..       Крепко держит палку, вспоминая правильную позицию пальцев на рукояти из книжки, купленной вчера. Как бы не было неприятно это признавать, но Шестой Предвестник – хороший учитель и за месяц Люмин смогла отточить притупленные рефлексы, укрепить свою выдержку. Тренировок было очень много, с самого утра и до восьми вечера. Единственная проблема Люмин – техника, всё остальное у неё получалось, если не в идеале, то около того. Но всё же, такой весомый минус перекрывал остальные плюсы, и когда напротив девушки становился её соперник, в его глазах она отражалась не как страшный конкурент.       «Ах ты… Подлый Предвестник!» - она с трудом сдерживалась, чтобы не вылить остаток шоколада парню за шиворот, но было жаль расточать столь чудный десерт.       «Ну, у каждого Предвестника – своя методика, - Чайльд пожимал плечами, смеясь. – Я в эту муть не углубляюсь, но знаю, что Скарамуш ужасный педант и ценит точность позиций, даже самих пальцев на оружии».       Её одногруппник не считает себя сильнее, но и особого волнения перед Люмин не испытывает. Её это абсолютно никак не задевает, девушка не успевает думать об этом, сосредоточившись на собственно теле. Чувствуя вкус бальзама на губах, потому что прикусила нижнюю и то, как заколки держат её передние пряди волос, чтобы те не лезли в лицо. А потом резко все ощущения пропадают и ощущаются только пальцы и палка, как их продолжение.       «Думаю, у тебя не получается, потому что ты зажалась после потери элементальных способностей, - он говорил это, глядя, как и Люмин, на полярные сияния в небе. – А, между прочим, тогда ты меня чуть не победила… Думаешь, это только из-за твоих анемо сквознячков?» - Начинайте, - сонно командует Скарамуш, опершись спиной о стену и скрестив руки, как обычно он это делает.       Люмин среагировала мгновенно и ринулась на соперника, с трудом успевшего отбить её первый удар. Люмин через спину прокручивает палку, передавая её из одной руки в другую, как весь вчерашний вечер, по инструкции из учебника делала это со шваброй, теперь, разворачиваясь через плечо противника, и одним движением подбила его внутреннюю сторону коленки. Палка напоминала Люмин больше копьё, чем излюбленный меч, поэтому обращалась она с ней не совсем умело и удар по одногрупнику вышел не очень сильным, подкосив его больше психологически. Парень опустился на пол и откатился от Люмин, снова становясь в защитную позицию. Теперь его взгляд был напуганным, губы Люмин заныли в спазме ухмылки, но девушка сдержалась, ожидая следующей возможности ударить.       «Ты не считаешь меня слабой после нашего боя в Золотой Палате?» - Люмин как-то сразу остыла, забыв о своём раздражении и с изумлением посмотрев в лицо Предвестника, как будто они снова случайно встретились на улочке Ли Юэ.       «Дурак я, по-твоему, что ли, считать слабой ту, кто оставила два королевства в дураках, улепетав в совершенно другое, учиться драться на палках?»       Люмин тихонько прыснула, позволив треснуть своему куполу серьёзности. Улыбка шла её красным щекам, контрастирующим на фоне светлых волос и одежды. Тихий девичий смех оживил темноту полярной ночи и Чайльд сам улыбнулся.       Её соперник делает выпад, Люмин ставит блок, заставляет вывернуть парня руку так, что потом при ударе её ноги в его живот, одногруппник Люмин падает назад, теряя оружие. - Стоп, - хлопает в ладоши Скарамуш, затем показывая Люмин рукой, чтоб та отошла от поверженного соперника. – Неплохо, девчушка, твои конечности уже больше похожи на руки.       Люмин хмыкнула, отворачивая голову, чтобы никто не видел презрения на её лице. Она не слушала замечаний, которые Предвестник делал её одногруппнику, вспоминая сегодняшнюю ночь, отчего в горле запершило и свободной рукой девушка то и дело принялась растирать свою шею.       Тем временем Люмин подобрали другого соперника. Это было упражнение на выбывание – кто сколько боёв сможет выстоять, а потом снова новая теория, которой с каждым разом становилось меньше, что предзнаменовало приближение экзаменов, по поводу которых Люмин бесконечно любопытствовала.       Напротив, теперь стала девушка, чуть ниже Люмин, с длинными светло русыми волосами – та самая болтушка, которую Люмин вчера видела на барахолке. Девушка запомнила, что её зовут Камила, потому что это первое имя первого человека из их группы, который сам ей представился. Хоть контакт с тех пор они и не держат больше. - Начали, - снова хлопает Скарамуш и подпирает собой стенку. Люмин также реагирует мгновенно, но не пытается повторить тот же приём, чтобы не быть предсказуемой. Прямо перед соперницей она резко тормозит, чтобы та растерялась и пытается сделать ей подсечку. Опираясь о палку, Камила делает кувырок назад в воздухе и щурится, внимательно следя за Люмин. Мысленно похвалив реакцию одногрупницы, Люмин решила усложнить сборник позиций и по-другому взяла палку, об этом тоже что-то говорилось в той энциклопедии, но Люмин уже смутно помнила и решила импровизировать, смешивая теорию Скарамуша и собственный жизненный опыт.       Сначала Камила продолжительное время только парировала, словно не решаясь ударить, но ловко уворачиваясь, хоть в какое-то время, видимо подустав. И, уворачиваясь крайний раз, её палка ударила прямо в палку Люмин. Люмин почувствовала, как у неё запекли руки, и обхватила оружие двумя руками. На самом деле очень странное ощущение: резко защипало во всё теле и слабо запахло паленными волосами. Но никто ничего не заметил. А Камила начала наступать, и каждый новый её удар оставлял странные импульсы на теле Люмин, хоть и не касаясь его. В сознании девушки помутилось от боли в руках, те даже онемели и только чудом рефлексов сжимали палку.       У Люмин закружилась голова, и Камила ударила девушку по животу, хотя не рассчитывала на это. Даже лицо соперницы побледнело. Люмин вздрогнула и попятилась, сжавшись, её волосы резко распушились и прилипали к щекам. - Стоп, - резко раздраженно выкрикивает Скарамуш, и Камила, опуская палку, отходит. Люмин пытается выровняться, пальцы мертвой хваткой сцепили оружие и даже сейчас не отпускают.       Скарамуш размеренным приближается к двум студенткам, становясь между ними. Сначала равнодушный взгляд окидывает Люмин, твёрдо глянувшую на преподавателя в ответ, а потом, закатив глаза, Скарамуш посмотрел на Камилу. Остальные ученики задержали дыхание от интриги, желая знать, что же происходит. Только эта вчерашняя подружка Камилы безразлично опустила взгляд. - Значит, вот так, - он резко вскинул руку пальцами упершись в живот Камилы. Девушка опустила взгляд вслед за рукой предвестника, а потом так сильно вздрогнула, что попятилась и опустилась на пол, пораженная зарядом тока. – Делать не нужно, у нас другая дисциплина, которая это не предусматривает. – Всё также раздраженно нравоучал Скарамуш.       Раскаивающийся взгляд Камилы устремился к нему из-под наэлектризовавшихся волос. - Про…сти..те, - тяжело дыша, пыталась проговорить она. Скарамуш пропустил это мимо ушей, приблизившись к студентке и приподняв её голову за подбородок, а второй рукой срывая с шеи кулон с фиолетовым камешком. - Интересный артефакт, но этими штучками не баловаться, - Он предупреждающе посмотрел на остальных и спрятал кулон в карман, а потом развернулся и отошёл назад к стене. – Минус тридцать балов на экзамене, чтобы набрать проходной, вам теперь придётся хорошо постараться.       Камила поджала губы, пока Люмин с интересом наблюдала за всем этим. Неужели это сила тех самых вчерашних сломанных артефактов? Глаз Бога они, конечно, не заменят, и, если бы Скарамуш их не остановил, Люмин бы оклемалась и ответила сопернице даже на удары тока. Теперь она поняла, почему девушка решила бить преимущественно по палке, норовя выбить оружие из рук Люмин. Камила посмотрела на свою подругу в поисках поддержки, но та всё также смотрела вниз, тогда Люмин сама подошла к ней и протянула руку. Камила виновато опустила голову, но помощь приняла.

***

      Во время перерыва Люмин волочилась по коридору, не зная куда себя деть. А потом оперлась спиной о дверь аудитории и застыла там. С самого утра её голова тяжела для собственных плеч. Люмин никак не может сформулировать свои цели. Раньше это было только выживание. Но сейчас девушка пришла к выводу, что выживать нужно ради чего-то. И её приводило в отчаяние, что идей по поиску брата не было никаких, кроме как по классике просить помощи у местного архонта. Но после всего с ней произошедшего, одно слово «Архонт» приводит Люмин в взволнованное смятение. - Люми, золотце, - бархатный смех Тони, облекающий звучания её имени из уст девушки, заставил быстро поднять голову. Тоня действительно быстрым шагом шла к ней на встречу и с ярым энтузиазмом чему-то улыбалась. Она была в манто, а руки в рукавичках. Предыдущая пара её курса была снаружи помещения. Люмин всегда любопытствовала, в чём заключаются такие пары, но на практике убедится лишь после первого экзамена, который выявит в первокурсниках убедительные зачатки навыков.       При этом, Тоня и Дэйю только руками разводят, мол ничего особенного в вылазках этих нет, но Люмин считала, что единственное, в чем действительно нет ничего особенного, это драться на палках в аудитории. - Смотри, что у меня есть, - напевая, произнесла Тоня, оказавшись рядом с Люмин и протягивая ей два прямоугольника плотной, красивой бумаги с золотистой гравировкой на них. – Два билета на спектакль!       Люмин замялась, бегая взглядом от билетов к возбужденному лицу Тони. - Только два..? - она не была уверена, что хотела в театр, но точно не хотела так быстро возвращаться в комнату, с которой связывало грустное воспоминание.       Тоня с недоумением посмотрела на Люмин: - А Дэйю тебе разве не рассказывала, что играет в театре параллельно с учебой?       Люмин почувствовала чистое изумление. Надо же… В соседке ощущались повадки. Которые, скорей всего, свойственные актёрам. Но Люмин не могла быть уверена в том, что разбирается в повадках, свойственных актёрам. - Вместе с одним из моих братьев, Антоном, кстати, - горделиво добавила Тоня, так торжественно, что Люмин не могла не умиляться этому. - Да, это потрясающе, - Люмин улыбнулась, мягко кивнув головой.       Тоня благодарно улыбнулась в ответ, уже войдя в кураж рассказанной нею истории: - Он её в театр и затащил, кстати… Мой брат – единственный, кто не осуждает меня за мой выбор стать Фатуи, не считая маленького Тевкра, который Бог знает, что думает о пропаже своей сестры. Наверное, родители сочинили какую-то байку, - она говорила грустным голосом, но с ясным взглядом. Он был упёрто воодушевленным, будто так помыкала девушкой её внутренняя сила. Люмин хотела сказать что-то, но в следующий миг её глаза уловили движение за спиной Тони и девушка быстро натянула на её голову капюшон и прижала к груди, обнимая. - Не двигайся, потом объясню, - шепчет Тоне, пока та с недоумением пытается выровняться.       Люмин замечает Одиннадцатого Предвестника, когда он в компании каких-то людей, по костюмам которых можно сказать, что они кто-то «свыше», представители «начальства», спускался по лестнице и входил в коридор, где сейчас были девушки и ещё некоторые учащиеся.       Ему что-то без конца рассказывали, а он только кивал и кивал, при чём имея очень сосредоточенный вид. Когда они проходили мимо парень заметил девушку. Она делала вид, что успокаивала Тоню, гладя её по голове, но чисто на подсознательном уровне пересеклась с парнем взглядами. Она не знала, в каких они отношениях, поэтому не решалась поздороваться вслух, просто слегка кивнула головой. Тарталья никак не отреагировав, просто холодно отвёл взгляд. Люмин съежилась, почувствовав ком в горле, но потом лишь хмыкнула важности человека, с которым пила горячий шоколад вчера и смотрела на полярные сияния. - А теперь аккуратно посмотри на того парня впереди и скажи мне знаешь ли ты его? – Тихо шепчет Люмин, краем глаза всё равно поглядывая в сторону прошедших мимо. Подняв глаза, украдкой, из-за плеча Люмин, Тоня так окаменела в её руках, что Люмин и никакого ответа не требовалось.

***

      После занятий девушка еле волочила ноги и уже не была уверена, что так сильно хотела идти с Тоней в театр, но чувствовала нужду поддержать её, когда теперь она так растерянна. У Тони был беглый растерянный взгляд и сжатая улыбка. Она замкнулась где-то в себе и на вопросы только отшучивалась. - Прости, поговори с ним сама и пусть он сам ответит на все твои вопросы, - Люмин виновато опускала голову, но не хотела встревать в чужие дела, боясь не сделать хуже. К вечеру мороз утих и по улице было идти гораздо приятнее. Рабочие расчищали дороги, корпя над снегом согнутыми спинами, спуская непонятно какой литр пота с тела, покрытых в несколько слоёв одежды.       Люмин и Тоня даже откинули капюшоны, пестря светлыми макушками. Тоня понимающе кивнула, но прикусила нижнюю губу. Люмин ободряюще коснулась предплечья девушки, робко улыбнувшись: - Он постоянно думает о вас, никогда не забывает.       Тоня благодарно улыбнулась в ответ. Она представила себе, как Люмин бы рассказывала о Тоне и её мотивах вступления в «Белые Совы» без ведома самой Тони и прониклась к девушке симпатией, что та всё-таки таких идей не придерживается. Они стали говорить на отвлеченные темы по пути в театр, Тоня рассказывала ей о пьесе: - Пьеса называется «Заблудший в метели», - название девушка произнесла нарочито официально, в комичном гротеске даже немного жестикулируя. – Она о герое по имени Хиемс, у которого заболела сестра и вылечить её мог только цветок из Холодного Леса. Люмин кивает, невольная ассоциация о Итэре возникла сама собой и девушке стало даже как-то тяжко вдруг. Тоня продолжает: - И вот бредёт этот герой в лес, а там среди всякой заснеженной фигни сидит наша Дэйю в роли Снежной нимфы Эстес и… дальше увидишь сама, - Тоня коротко рассмеялась. Люмин подхватила её смех. - Заинтриговала, - ёрничает Люмин, когда красивое здание театра уже появляется в поле её зрения. - Нет, на самом деле это прекрасная пьеса, Её Величество очень её любит и каждый раз приезжает посмотреть. – Реабилитировала свой пересказ Тоня, искренне восторгаясь произведением.       Но Люмин восприняла лишь последнюю фразу: - Её Величество…? Каждый раз? – в волнении девушка озирается на собеседницу, с таким изумлением глядя ей в глаза, что Тоня даже смущается: - Ну да, каждый…

***

      Здание театра было потрясающим. Тот же мрамор, овивающий алый кварц, фриз расписан золотом, а аллея, ведущая к входным дверям, обрамлена с обеих сторон рядами скульптур персонажей из пьес. На первом этаже висят портреты актёров и режиссеров. Тоня показала Люмин портрет Дэйю и её брата Антона. - Он будет играть Хиемса, - также гордо, как и ранее до, говорила о брате сестра. Люмин нежно посмотрела сначала на миловидного светловолосого парня, а потом на Тоню и ощутила белую зависть, кольнувшую её в само сердце. Она скучала по брату, потому что без тепла этого чувства, совсем бы замёрзла.       Потом они сдали свои манто и поднялись в ложе. Люмин села в кресло, а Тоня припала к перилам, её глаза блестели, отражая в себе все хрустальные элементы огромной люстры у потолка. Создавалось впечатление, будто Тоня здесь впервые, хотя явно всё было не так. - Если вдруг будут непонятные слова я тебе переведу, не переживай, - улыбнулась она Люмин и последняя ей кивнула.       Люмин нервно бегала взглядом по залу, но не цепляясь за бархатные красные занавески, ни за заполненный битком зрительный зал. Её подсознание нервно требовало отыскать Архонта Снежной. Вскоре та прибыла в своё ложе и Люмин вздрогнула, видя изящную, красиво одетую в шелка девушку. Она была в сопровождении свиты и взглядом полностью увлечена сценой.       Это был первый раз, когда она увидела Её Высочества - пусть и издали, ложе Фике было дальше, но видно её замечательно. Особенно, если горишь желанием увидеть. Но тут свет потух и опустился занавес.

***

      Увидев Дэйю на сцене, хрупкую нежную нимфу, Люмин восторженно глубоко вдохнула воздух. Соседка, которая каждый день мельтешит перед её глазами, кладёт огурцы себе под глаза, цитирует какие-то книги или жалуется на них, сейчас казалась ей кем-то не принадлежащим к миру смертных. Атласное белое платье оголяло спину и плечи, разрезы струящегося подола подчеркивали стройные ноги. Дэйю сидела на декорации снежного холма, посреди других декораций бутафории снежного леса, в его серебристых холодных объятиях, прижимая руки к груди.       И тут появился главный герой. В синем сюртуке, жилетке, расшитой золотыми нитками, в белых брюках и с мечом в руках. Он явился на сцену через объятия покрытых инеем ветвей лесной чащи. Лес будто бы дарил героя Антона героине - Дэйю. Хиема для Эстес.       Эстес больше не Дэйю в глазах Люмин. Отводит руки от груди, и зрители видят, что именно оттуда прорастает желанный главным героем цветок. Хием влюбляется в Эстес, как только видит её необычайную красоту. А она в него, как только он хватает её за руку и Эстес ощущает пьянящее тепло, которое её всегда мерзнущее тело ещё не ощущало никогда.       Люмин не признавалась Тоне, что иногда и вправду не понимала некоторых слов, но пыталась догадаться о сюжете интуитивно, через чувства и действия, ими охваченная. Эстес так прекрасно уязвима в своей любви, так хрупка и утончëнна, что каждая девушка видит в ней отражение своей слабой натуры, которая проявляется в ней от поражения любовью.       Хием вспоминает о мучениях сестры, и в какой-то момент его чувства притупляются. В лесу подымается метель, вызванная сомнениями главного героя, он машет мечом наотмашь, в метели, не видя, куда попадают его удары, на деле, борясь лишь с призраками своих душевных терзаний. -

Ради любви любовь я должен ранить… Ах, было проще бы убить себя! Проклятья сестре данных обещаний Терзают мою плоть, чувства не щадя.

      Когда Эстес пытается вытащить его из метели, Хием срывает с её груди цветок. Метель утихает, Эстес падает, возлюбленный подхватывает её, раскаиваясь, прижимает к себе.

Ах, мне нисколечки не жаль, Что, поглумившись надо мною, Вы этой нежною рукою, Что мне дарила столько ласки… Из сердца, полного любви, Цветок с корнями сорвали. Его прекрасное цветение Было передано затмению Ещё когда, увидев вас, лишь раз, Я в чувствах, неподвластных, страстных, Вам, милый Хием, поклялась.

      Главная героиня умирает, лес тает, снежные феи выходят на сцену, заводя незатейливый, легкий и прекрасный танец, они кружат вокруг влюбленных, стискиваяя круг так, что зрителю иногда их и не видно. Затем, Эстес пропадает со сцены, Хием остаётся со цветком один среди растаявшего леса.       Занавес.       Люмин встала и долго хлопала. В театре она была впервые, поэтому её прошибли настолько сильные эмоции. И девушка всё аплодировала и аплодировала под лукаво улыбающемся взглядом Тони. - Тебе понравилось? – шепнула ей Тоня.       Люмин только кивнула несколько раз, после катарсиса ещё не находя в себе слов и всё хлопала… Пока её не отрезвили движения с ложи царицы. Прекрасная Архонт тоже аплодировала стоя и, кажется, плакала.       Люмин была тронута этой реакцией даже больше, чем спектаклем. Царица в её голове была самым воплощением холода. Кем-то неприступным, со скованными эмоциями, а здесь она плачет из-за спектакля и кричит «Браво». А потом, странное прожигающее девушку чувство заставило её посмотреть в сторону. Знакомые глаза прожигали взглядом Тоню, а потом осуждающе устремились на Люмин. И та хмыкнула в его адрес уже второй раз за сегодня. Теперь Люмин называла его не Чайльдом, а Аяксом в своих мыслях, привыкнув к этому имени, после разговора с Тоней. И теперь, зная ещё одну его тайну, Люмин чувствовала себя увереннее и лишь толкнула Тоню в плечо: - Спустимся к Дэйю?