Блудный Сэм

А началось всё с обыкновенного руля на присоске. Кто бы мог подумать, что очередная невинная детская шалость Дина так сильно подействует на «Его Величество»: так глубоко ранит его чувствительную душу и так окончательно разочарует всю его гордую сучность. — Что это?.. — спросил Сэмми, хлопая ресничками и непонимающе вскинув на Дина свои хорошенькие глазки, когда старший, гадко посмеиваясь, кое-как прилеплял эту штуку на приборную доску перед Сэмом. — А на что это похоже, Сэмми? Представь себе, увидел эту очешуенную штуку в отделе игрушек и сразу же вспомнил про тебя. И просто не смог пройти мимо, чувак. Не благодари. Круто, да? Теперь ты тоже всегда будешь при деле — будешь рулить наравне со старшим братом! Ну, как тебе? Нравится, малыш? Выразительное смазливое лицо Сэмми быстро вытягивалось на глазах, красноречиво являя собой трогательную картину всеобъемлющего горя и печали. Еще через пару секунд к этому добавилось выражение обиды, и еще через пару мгновений — выражение решительной готовности противостоять всем насмешкам и унижениям со стороны ненавистного брата, которым — это Сэм уже давным-давно понял — конца не будет никогда. Первым делом, естественно, со словом «придурок!» Сэм небрежно отлепил и выкинул проклятый игрушечный руль в окно. А вторым делом — просто отвернулся, не желая разговаривать с Дином как минимум до конца жизни. — Сучка, — ответил на всё это Дин, заводя машину. Весь следующий час во время езды Дин болтал о разном, пытаясь разговорить Сэма, но так и не преуспел в этом. — …Был там еще руль в форме клоуна с красным носом-бибиколкой, но я подумал, что это как-то слишком. Два прикола в одном — перебор, тебе так не кажется? Или нет? Думаешь, стоило взять? Эй, а вот интересно, как будет чувствовать себя Саманта, если трахнется с клоуном? Просто любопытно. Как насчет эксперимента? Я переоденусь клоуном и залезу к тебе в постельку. Интересно, что у тебя пересилит — желание или страх? Я надеюсь, желание. Да… хотел бы я тебя так трахнуть… Дурацкая фантазия, понимаю. Зря я вообще об этом сейчас начал. Уже в штанах начало дымится от одной лишь идеи. Сэмми… Может, поможешь? Нет?.. Спустя два часа пути в непрошибаемом молчании Сэма, с которым Дину никак не удавалось справиться, сколько бы разных разговоров он не начинал, настроение у старшего стало совсем паршивое. — Ладно, Сэм, твоя взяла. Хочешь порулить? — щедро предложил Дин, надеясь хотя бы так исправить ситуацию. Сэм продолжал молча игнорировать Дина, бессильно прислонившись своим высоким умным лбом к стеклу, казалось, в полной депрессии, не желая больше вообще ничего от этой хуевой жизни. И больше всего не желая Дина. — Сэм? Сэмми?.. Сэм ясно давал понять, что слова брата его уже совершенно не колышут. И вообще весь Дин его не колышет, потому что его для Сэма больше не существует. Сэм устал. Сэм ушел в себя и возвращаться не собирался. — Я правильно понял — не хочешь порулить? — уточнил Дин, удивляясь. — Черт, выглядишь прямо так, как будто снова кто-то умер. — Да, — тихо произнес наконец Сэм. — Наши отношения, Дин. Не умерли пока, но на издыхании. — О, оно всё-таки разговаривает! — обрадовался Дин, хотя не очень-то понравился ему смысл слов. — И чего это наши отношения вдруг стали издыхать из-за какой-то шутки? — Не в шутке дело. — Тогда в чем? — Во всем. После этой загадочной фразы Сэм снова надолго заткнулся, так что Дину никак не удавалось вытянуть из него ни слова. А вытянуть хоть что-то теперь как раз очень хотелось, потому что Дин ни хрена не понял, что это вообще значит — «во всем»? Устав разговаривать сам с собой, Дин заткнулся. А затем уверенно перенес руку с рычага на обтянутое джинсой колено Сэмми. Обычно Сэм не возникал и спокойно позволял Дину во время их езды держать так руку на своем колене, словно был его сладкой сучкой (а он ей и был). Обоим такое положение по-своему нравилось: Дину оно давало приятное чувство обладания Сэмом, а Сэму — приятное чувство принадлежности Дину. Но в этот раз одно такое поползновение сразу же было жестко наказано шлепком по руке, как будто это не рука Дина легла Сэму на ногу, а наглая муха уселась. — Господи, Саманта-то взбеленилась… — небрежно пробубнил себе под нос Дин, торопливо спасая свою руку обратно на рычаг и испытывая некоторую тревогу от такого поведения младшего. Сэм продолжал упрямо играть в молчанку, и в отместку Дин включил свой рок еще громче, но… даже никаких возражений не последовало. Сэм только еще больше ссутулился на своем месте, закутавшись в свою жалкую куртяпку и жалостливо обхватив себя руками. Как будто Дин долго бил его, бил и бил, и в конце концов забил его в самый угол, где Сэму оставалось только потихоньку и незаметно сдохнуть, никого не напрягая. — Может, болит что-то? — не мог не спросить Дин, обеспокоенно поглядывая на любимого братишку и не переставая ему поражаться. Ответа предсказуемо не последовало — только печальный и глубокомысленный трагичный взгляд вдаль через боковое стекло. Спустя два часа такой странной поездки Дин предложил смениться, так как уже порядком устал (и от езды, и еще больше — от такого Сэма). Но Сэм никак не реагировал на его слова. — Сэм… Смениться бы надо, — еще раз не очень уверенно попробовал Дин. — Я не буду, — тихо донеслись новые слова умирающего лебедя. — Что?.. — переспросил Дин, подумав, что ослышался. — Я не буду больше тебя сменять. Сам веди, — сухо и просто сказал Сэм. — Я за руль Импалы больше не сяду. — Что за… что за фокусы? Это что — какой-то новый вид бунта? — пытался понять Дин. — Думай, что хочешь. Но я всё сказал. Если ты устал, то просто останови машину. Отоспимся… Я не буду больше вести, Дин. Никогда. Забудь об этом. — Ну и как знаешь, — проворчал Дин. — Детка говорит тебе огромное спасибо. Тем не менее, Дину всё это не нравилось, очень не нравилось. Действительно устав и не зная, что и думать, Дин послушно свернул с дороги и остановил Импалу посреди ночного поля. Сэм вылез и молча устроился на заднем сидении, всё в том же мрачном и безысходном отчаянии. Глядя на него такого Дин даже не стал затрагивать тему интима, понимая, что секс с ним — это последнее на что Сэм сейчас может согласиться. — Точно ничего не болит? — еще раз побеспокоился Дин, хотя прекрасно знал, что даже когда Сэм мучается от страшных и невыносимых болей, то совсем не так плачевно выглядит, а как-то даже весело и бодро. Так и не дождавшись ответа, Дин раздосадовано укладывался спать на передних сидениях и все никак не мог улечься. Засыпая, он очень надеялся, что утром вся эта дурацкая напасть пройдет, и Сэм встретит его на рассвете в своем привычном веселом и добродушном настроении, с этой его неповторимой, как у Мона Лизы, нежной и загадочной полуулыбкой на губах, с этими его трогательными ямочками на щеках, с сучьими чертиками в глазах и бесконечной любовью во взгляде… Дай-та боже, потому что еще один день с таким умирающим Сэмом Дин просто не выдержит. Блять, уж лучше бы мелкий сучил, чем такое, в сто раз лучше. Утром Дин проснулся довольно рано и первым делом взглянул на Сэмми. Но Сэмми не было. Дин вылез из машины и огляделся. Пусто. Нигде, ни следа. Как будто ветром Сэма сдуло, оставив Дина одного и в очередных непонятках. Еще немного подождав в надежде, что может быть Сэм где-то притаился или засел в кустиках за утренними делами, Дин тяжело вздохнул и смирился. Он принял горький факт, что Сэма здесь просто нет. Ушел пешком, уехал на попутке, вызвал убер? Какая разница… Сэмми просто убрался от него, куда глаза глядят. Не в первый раз такое происходило и точно не в последний. Только теперь Дин заметил, что на заднем сидении валялась записка с ужасным до нечитабельности почерком его младшего брата: «Дин, я надеюсь, ты и сам понимаешь, что ты занимаешь слишком много места. И свое, и мое. Так что, строго говоря, мы вовсе не братья, но дело не в этом. Я давно не вижу никакого смысла в себе. Давно хочу умереть, но, похоже, не судьба. Мне некуда деться. Мне нечем дышать. Думаю, что нам какое-то время стоит поработать и пожить отдельно. А там посмотрим. Сэм» Куда посмотрим? На что посмотрим? Дину отчаянно не хотел думать, что под этим имел ввиду его Сэмми. Что они поживут «какое-то время» отдельно, а потом, возможно, еще так поживут? Что за бред? И что значит, что он «занимает слишком много места»? Он что — несусветно жирный, как те бедолаги, которые берут билеты сразу на два кресла в салоне самолета? И какого это вдруг хуя Сэм не видит смысла в себе, когда для Дина только в нем и существует весь смысл? Что за дикие странности? Дин, конечно, всегда знал, что Сэм — та еще королева драмы, но это уж совсем… А уж эта загадочная фраза «мне нечем дышать» — это что вообще было, намек на что-то неприличное? Кто бы говорил. Или, может быть, Дин вытащил у Сэмми легкие, как Захария? Сэмми, черт… Невозможно было понять этого человека. И зачем он врет, что хочет умереть? Дин просто не мог допустить мысли, что это может быть правдой. Просто это странный, непредсказуемый и непонятный Сэм — вот и всё объяснение. Что у него в голове творится — один только Дьявол знает, но Дину, естественно, не докладывает. Вот и приходится Дину ни с того ни с сего натыкаться на такие вот охуительные записочки! От которых любой психолог свихнется, и не один поэт повесится, но тоже не поймет ни-хре-на. Вдобавок ко всем этим удивительным словам Сэма, которые Дин перечитал, как смог, по нескольку раз, чтобы убедиться, что нигде не ошибся, и что зрение ему не изменило, эту записку обильно сдабривали высохшие капли воды. Насчет того, что это было, у Дина не оставалось сомнений: это были слезы… Горькие слезы Сэмми, льющиеся из самой глубины его разбитого и разочарованного, исстрадавшегося сердца… Дин на всякий случай легонько попробовал бумагу кончиком языка. Да, точно не дождик, а соленые, горькие слезы Сэмми, плачущего, как всегда, неостановимо навзрыд. Кошмар. Дин расстроено сел в Импалу, уложил обе руки на руль и уткнулся в них лбом. Так он провел почти четыре часа неподвижно. Затем собрался с силами, завел машину и потихоньку двинулся в ближайший город, надеясь, что Сэм может быть там. Крохотный городишко: всего четыре бара и два мотеля. Первые два бара Дин проверил сразу же, правда, не слишком надеясь на успех, зная Сэма, и не слишком налегая на предлагаемые напитки, потому что, честно говоря, даже бухать не хотелось. Мотели Дин проверял не по списку регистрации посетителей, так как знал, что Сэм не хочет, чтобы его нашли, а примитивным дедовским методом: стучался в каждый номер и ломился до тех пор, пока ему не открывали или не посылали матом голосом не-Сэма. В первом мотеле Сэм нигде не обнаружился, и это вселило в Дина горький пессимизм. Вряд ли его братишка вообще был в этом захолустном местечке — что такому, как Сэм, здесь делать? Скорее всего, Сэмми двинул в какой-нибудь более-менее крупный город, и останется там, пока не найдет работу, так что искать его теперь будет — настоящий геморрой. Зато в коридоре второго мотеля Дин, уже приготовившись стучаться, заметил, как из какого-то номера выходит горничная, и подоспел туда, пока дверь не закрылась. Старший Винчестер как будто сердцем что-то почувствовал, что это оно — судьба. И сердце снова оказалось право. Хотя, лучше бы в этот раз ошиблось… Внутри глазам Дина сразу же предстала непривычная картина. Голый Сэм во всей своей красе расслабленно и довольно валялся на убогой двуспальной кровати, как на роскошной картине маслом, едва прикрытый кое-где простыней, заметно нетрезвый и, судя по всему удовлетворенному виду, хорошо оттраханный. — Сэмми?.. — выдохнул Дин, застывая в немом охуении. — Диин!.. — искренне обрадовался Сэм, видно, уже забыв обо всех своих смертельных обидах и страстях. — Как ты удачно!.. Я так хочу кофе, но лень итти… — Ты что здесь творишь? — хриплым голосом выдавил Дин, плотно закрывая за собой дверь и морально готовясь к серьезному разговору. — Что? — не понял Сэм, весело глядя на брата. — Лежу. Так ты не идешь за кофе?.. — Может, еще сигареты тебе захватить? — Лучше бы шоколадочку… — Сэм, у тебя всё с головой в порядке? — строго спросил старший Винчестер, подойдя и обвинительно уставившись Сэму прямо в его чуть косящие от выпитого глаза. — Можешь объяснить, что за сумасшедшую записку ты мне сегодня оставил? Я там не понял ни одного слова! И не разделяю ни одного тезиса! — Ну, раз ты не разделяешь ни одного тезиса, то значит всё ты прекрасно понял… — хитро сощурил на нем свои красивые пьяные глаза Сэм. — Только давай… потом. Просто… не время и не место сейчас, Дин, пойми… — О, да, время и место тут — просто зашибись, у меня слов нет! Тогда расскажешь, может быть, почему ты нажрался и валяешься в кровати, как придорожная шлюха? — Почему — шлюха? Мне что — даже трахнуться нельзя? — Можно, конечно, — смутился Дин. — Но это же не похоже на тебя. Ты же такой… «Такой идеальный» — хотелось сказать Дину, но он замолчал на этом месте, не в силах сейчас этого произнести. — Дин, мне… Мне это было нужно, — попытался объяснить Сэм, но его прервало появление нового героя. Из ванной неожиданно и спокойно, тихонько мурлыча себе под нос, вырулил мокрый волосатый субъект в семейных труселях и остановился, глядя на Дина, пока Дин изумленно пялился на него. Темная борода короткой лопаточкой, сальный взгляд, полные губы, какие-то зековские татушки по всему телу... Чем-то этот мужик смахивал на их отца. На Джона, проклятого, Винчестера. Но был плотнее, заметно плотнее и счастливее. — Дин, это Даг, — неловко представил Сэм. — Он тоже охотник… Мы с ним теперь партнеры. Во всех… да, во всех смыслах. Глядя на изумленного Дина, близкого к обмороку, Даг спокойно почесал свои яйца через семейные трусы и сразу же затем довольно погладил свою лоснящуюся бородку, задорно поглядывая на старшего Винчестера, как будто говоря всем своим видом и взглядом: «А ты чертовски неотразим, мужик. Но я, получается, ничуть не хуже тебя. Я ж тут оттрахал твою шикарнейшую сучку, понимаешь?.. Засадил ей глубоко в сладкую задницу, пока ты страдал где-то брошенный и одинокий. Так что гуляй отсюда, неудачник, ты здесь больше не в тему» Дин стоял и смотрел на него не в силах произнести что-либо, не в состоянии вообще как-то отреагировать. Он застыл, просто не понимая, как такое возможно. Видимо, Сэм был настолько пьян, что Даг ему казался настоящим красавцем и матерым брутальным мачо. А у Дина теперь воздух как будто застрял в легких, не желая двигаться ни внутрь, ни наружу. — Так… Так, знаешь… Когда ты протрезвеешь, тебе станет очень стыдно, Сэмми! — обвинительно выговорил ему Дин, наконец кое-как преодолев свой столбняк. — Ой!.. — притворно ойкнул Сэм, придуриваясь и издеваясь. — Ой!.. — копируя, повторил Даг и еще пошло подмигнул. — Но ты прав: нам обоим будет очень стыдно. После всего, что тут было, будет о-очень стыдно… Дин не удостоил этого типа больше ни единым взглядом, решив про себя, что убьет Дага позже. Только бы сейчас сдержаться и не сделать этого при Сэме — а то еще возомнит о себе и вправду почувствует себя принцессой и Мисс Вселенной. — Сэмми, поднимайся, — сдержанно и сурово приказал старший Винчестер. — Одевайся, мы валим из этой дыры! — Для тебя я Сэм, а не Сэмми, — заявил этот мелкий сучок, лениво и провокационно развалившийся на кровати, точно для шикарного постера в Плей-гей. — И не знаю, чем тебе эта дыра кажется хуже всех остальных дыр, где мы бывали. — А я для тебя — Дуглас, а не Даг, — гордо добавил Дину Даг, не отставая. — И свалить отсюда, походу, должен только ты, сердитый чувак, как там тебя… Дин. Дин крепок сжал свои пухлые губы и глубоко-глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул, стараясь думать о тихой и спокойной глади озера, около которого он сидит с удочкой. — Знаешь, Даг, ты бы… ты не хочешь принести мне кофе? — тонко намекнул Сэм, что им с Дином лучше будет переговорить одним, без свидетелей. — Я бы сходил для тебя за кофе, — многозначительно произнес Даг, не спуская пристального взгляда с Дина. — Но я не могу оставить тебя наедине с этим опасным гавнюком! — Ишь ты, какой еще рыцарь у нас тут выискался, — проговорил сквозь зубы Дин в сторону сразу перед тем, как зазвездить Дагу правой прямо в челюсть. Даг образцово завалился от одного мощного удара, громко грохнувшись всей тушей на пол и так и оставаясь там лежать неподвижно в позе морской звезды. — Диин!.. — не без восхищения выдохнул удивленный Сэм. — Чему ты улыбаешься?! — рявкнул старший Винчестер, всё больше теряя терпение. — Понравилось, как ты его уложил, — признался Сэмми, томно нежась в постельке. — Это было круто. — Сэм, я не шутил, мы уходим. Одевайся уже, черт тебя дери! — Ты уверен, что хочешь, чтобы я оделся?.. — лукаво поинтересовался Сэмми, с таинственной улыбкой переворачиваясь, чуть выгибаясь и легонько помахивая приподнятой, как у течной кошки, и едва прикрытой пятой точкой. Блять… У Дина зеленые пешки так и расширились снова, едва веря. Ядреный боже… Господи… Его блудный Сэм!.. Не просто блудный, а прямо БЛУДный! Совсем заблудивший Сэмми. Как же это было сладко и страшно одновременно. — Сэм… — ища в себе силы противостоять этому непобедимому искусу, выдохнул Дин. — Сэм, ты рехнулся, если считаешь, что я стану сейчас здесь этим заниматься. — Тогда вали отсюда, — спокойно послал Сэм, разом теряя веселость и становясь совершенно равнодушным. — Не нужно тебе было приходить. Если ты по-прежнему собираешься рулить буквально во всем и всегда, и еще попутно насмехаться надо мной, то лучше тебе, наверное, найти кого-нибудь другого. Может быть, Каса, который всегда так рад сесть на твою подушку-пердушку… Или какую-нибудь Старлу из бара, которая будет трахаться с тобой в костюме клоуна и в костюме белки. — Жуть какая. Ладно, я понял, мы обсудим потом всё, что тебя не устраивает. Только оденься и уйдем отсюда, прошу, пока я не сблевал в этом номере. — Нет, — поморщившись, отказался младший Винчестер. — Я никуда с тобой не пойду. Не могу, не вижу смысла… И по-прежнему считаю, что нам нужно пожить раздельно. Сам подумай — мы же с тобой никогда, вообще никогда не отдыхаем друг от друга. Тебе это не кажется странным? Дин серьезно подумал над этим целую секунду, прежде чем уверенно высказался: — Нет. Мне это кажется классным и прекрасным. Я всем доволен, не хочу ничего менять! — Хм, — Сэм, казалось, почему-то был этим удивлен, но потом кивнул сам себе и быстро закончил с явным упреком. — Ну, еще бы ты не был доволен. И еще бы тебя всё не устраивало. — Ладно… Так… Всё хорошо, спокойно… — собираясь с мыслями, настраивал себя Дин. — Одна неделя, Сэм. Идет? — Неделю мы будем жить раздельно? — Нет, дурья башка. Неделю ты будешь водить Импалу. А я буду пассажиром. Вот теперь Сэмми серьезно задумался, взвешивая все за и против. И наконец неуверенно выдвинул свои условия: — Месяц. И мы больше никогда не будем вспоминать про твою тупую шутку с детским рулем. И клоунов. Про них тоже забудь уже наконец. — Черт… А как же секс в костюме?.. — Диин!.. Об этом особенно забудь — не может быть и речи! Старший Винчестер очень неохотно принял все эти условия и добавил свои: — Хорошо. Но ты удалишь телефон Дага и навсегда забудешь об этом бородатом ублюдке. И главное — перестанешь сбегать от меня… меня это бесит и убивает, Сэм, ты даже не представляешь, как. Сэмми согласно кивнул своей хорошенькой головой и тут же оказался крепко схвачен, а глубоко во рту у него уже вовсю хозяйничал язык распаленного Дина. Старший целовал своего блудного Сэма долго и основательно, и Сэм отвечал ему с таким же жаром и голодом, потому что оба они ужасно соскучились и немыслимо изголодались друг по другу за целых девять часов разлуки. — Значит, Импала — твоя… На месяц. С завтрашнего дня. Сегодня ты перебрал, — закончил Дин, глубоко дыша от переполняющих его чувств и сказочного облегчения. Сэм тепло и благодарно обнял его, и они надолго замерли в обоюдных объятиях. — У тебя ведь не было ничего с этим кабаном?.. — поинтересовался напоследок Дин этой немаловажной деталью. Понятно, что Сэм мог сказать на это только одно: — Нет… Нет, Дин, конечно, нет. Мы только собирались… и он пошел в душ по моему требованию, когда ты пришел. — Значит, я успел. — Как всегда, Дин. — А если бы нет? Если бы не успел, Сэм? — Не беспокойся. Не думаю, что я бы смог… С таким. И главное — не с тобой. Дин прижал к себе своего Сэмми еще крепче. Его малыш. Его жизнь. Его любимое солнышко. Дин прекрасно знал, что Сэм не очень-то и хочет рулить на самом деле, и так задевает его все это только из принципа. Просто ему бывает обидно, как маленькому ребенку. Обидно, несмотря на то, что свободно ехать на пассажирском сидении, как королева, спокойно и внимательно разглядывая в окно всё вокруг, словно кот, слушая музыку или с интересом уткнувшись в любимый телефон, Сэм любит несравнимо больше, чем заниматься тяготами вождения и неотрывно смотреть на скучную, серую и однообразную линию трассы.

Эпилог

На следующий день с утра пораньше прямо в поле произошло это торжественное событие: Дин Винчестер неохотно передал ключи от Импалы в жадные руки своему младшему братишке. Сэм какое-то время недоуменно постоял с этими ключами, глядя на них и раздумывая. Затем раскрыл рот, собираясь что-то сказать, и неуверенно протянул их Дину обратно. — Вот и правильно, — быстро одобрил Дин, протягивая руку к ключам, но Сэм тут же резко и подло отдернул ключики обратно с самой сучьей и счастливой улыбкой во все лицо. Дин тяжело закатил глаза: — Сэм, не играй с этим. — Да ладно тебе, извини, я пошутил… — повинился Сэм, протягивая ему ключи. — Думаю, что мне на самом деле этого не нужно. Просто твоего согласия с меня вполне достаточно. Дин снова потянулся за своими ключами, и Сэм снова подло отдернул их назад, сверкая во все тридцать два. Дин еще раз попытался поймать, но снова неудачно — Сэм был выше, и еще руки у него были длиннее, да и реакция быстрее. — Так ты прекратишь этот детский сад или нет?! — взорвался старший Винчестер. — Хочешь их взять? Возьми… — позвякивая ключами и откровенно издеваясь над братом, Сэм тряс связкой перед носом сердитого Дина, который действительно серьезно порывался выхватить ключи и отнять, потому что незрелое поведение Сэма явно доказывало, что он пока не достоин целый месяц водить Священную Импалу! Если Сэмми не может к этому серьезно относиться, если не способен оценить оказанную ему честь… Да и вообще, выбесил Сэм Дина за какие-то две минуты так, что тот успел уже тысячу раз раскаяться в своем обещании. Дин опять быстро пытался поймать эти гребанные ключи, но у Сэма была слишком хорошая реакция, и он каждый раз успевал их отдернуть, пока наконец не задрал на предельную высоту, продолжая издеваться при этом: — Давай, бери, Дин, они твои… если дотянешься. Но я в этом сомневаюсь. Дин неуклюже подпрыгнул и снова не поймал. Зато мужественно повысил голос, еще раз строго и авторитетно объявив: — Это не игрушка, Сэм! Верни ключи, я передумал! — Нет, так нельзя. Они мои, Дин! — с наслаждением и широкой улыбкой выговорил ему в лицо Сэм. — Целый месяц! Не знаю, может быть, я и разрешу тебе немножко поводить… Но ты узнаешь об этом только, когда я решу. И, погоди… я еще не говорил, какую музыку мы будем слушать? Уверен, тебе очень «понравится». Блять, какая же ехидная мстительная тварь! — Я уже и сам догадываюсь! Селин Дион мы будем слушать, да?! — А что ты имеешь против Селин, Дин? — Совершенно ничего, просто не хочу слушать ее завывания! А если к ним присоединится еще и твое жуткое пение, то я выброшусь на дорогу, как касатка-самоубийца на берег! Просто предупреждаю! — А может быть, я сам выброшу тебя на дорогу, если ты не научишься уважать Селин? Рассерженный и доведенный Дин еще раз отчаянно попытался схватить заветные ключики и уже почти поймал, но Сэм поспешно и резко отдернул руку и в результате зацепленные Дином ключи вылетели из пальцев Сэма и грохнулись прямо в продавленную колею жидкой грязи, которая была тут же на обочине дороги. Связка скрылись в грязной-черной воде без следа, а Сэм так и замер с приоткрытым ртом, потрясенно глядя на случившееся чудо под названием «исчезновение ключей». Дин затрясся от счастливого смеха и довольно произнес: — Браво! Молодец, Сэм, поздравляю. И вот в миллионный раз возникает этот вопрос: и кто же из нас двоих придурок? — Хочешь сказать, что не я, а ты — сучка? — попытался ответить на выпад Сэм. — Нет, Сэмми. Я хотел сказать, что ты — и сучка, и придурок. Давай, доставай теперь свои ключи. Запачкай свои драгоценные пальчики, принцесса. Вот действительно, стоило дать тебе поводить хоть раз в жизни, чтобы такое увидеть. Присевший на корточки Сэм сначала и правда пробовал «знакомиться» с лужей пальчикам, словно принцесса, досадливо морщась и кривясь. Затем ему пришлось немного углубиться, чтобы достигнуть дна… но дно все равно не было достигнуто. Это вызвало очередное удивление на лице Сэма. — Что, глубокая? — сочувственно произнес Дин, откровенно угарая над братом. — Давай-давай, старайся. Машина без ключей не поедет. Сэм поднялся, с досадой снял с себя куртку и засучил повыше правый рукав рубашки. И потом оба брата немо наблюдали, как рука Сэма погружается в лужу по самое запястье… а затем глубже. И еще глубже. Оба брата переглянулись, понимая друг друга без слов: что же это за лужа такая ужасная и бесконечная? На лице Дина даже появилось легкое напряжение, вызванное беспокойством. Рука Сэма погрузилась в эту дрянь уже почти по самый локоть. — Дно есть, — сказал наконец Сэм, брезгливо сморщившись. — Типа того. — Слава Богу, — заметил Дин. — А то я уже думал, что мы открыли Кроличью Нору, и тебя засосет туда, как ту девчонку. Только вот, кому ты там нужен, когда там и без тебя психов хватает… Сэм зыркнул на Дина и ничего не сказал, с крепко сжатыми губами и с отвращением продолжая шарить по дну, или «типа того», в поисках пропавших ключей. Прошло несколько весьма неприятных минут, прежде чем Сэм сказал: — Дин, их нет… Дин вздернул брови, насмешливо глядя на своего смазливого, как грех, братишку. — Дин, их нет! — И что, они растворились там, что ли? — Откуда я знаю? — Двинься, — сурово приказал Дин, готовясь взяться за дело самому. — Как ты собираешься водить Детку, если даже не можешь найти ее ключи? И можешь их только потерять. — Извини. Дин круто снял свою крутую куртку и также круто засучил рукав. Но как только старший Винчестер мужественно запустил свою руку глубоко в это дерьмо, быстро выяснилось, что Сэм наврал о том, что не может найти ключи. И, да, сделал он это только ради того, чтобы не ему одному пачкать руку в мерзкой грязи. — Знаешь, что, Сэм… Ты не просто сучка, ты — настоящая сука, — разочарованно проворчал Дин, испытывая неимоверное желание придушить Сэма своей грязной по локоть рукой. Вместо удушения Дин лишь прошелся грязными пальцами по его лицу, но Сэм увернулся, и Дин мазнул его вместо лица по шее и тут же вдобавок шлепнул за зад. Сэму не удалось увернуться от последнего, и он в ответ успел мазнуть Дина своей грязной ладонью по лицу и еще по волосам. Дин в долгу не остался. Скоро оба Винчестера были измазаны грязью в самых разных местах, как маленькие дети. — Я тебя ненавижу, — процедил Дин, в грязных джинсах и в искренних муках усаживаясь на чистенькое сидение Импалы. — А мне плевать, — прохладно ответил на это Сэм, усаживаясь за руль и, подумав, добавил. — На тебя. Вообще. В ближайшем же мотеле выяснилось, что оба бессовестно солгали, и до самого вечера не могли отлепиться друг от друга, как озабоченные подростки. Впоследствии Сэм очень радовался, что выбил у Дина целый месяц вождения вместо одной недели. Потому что на второй же день младший Винчестер умудрился въехать в дерево, чтобы не сбить перебегающего дорогу кабана. «Откуда он взялся?..» — искренне недоумевал Сэмми, подозревая, что звезды на небе снова коварно сложились в дурные знаки специально против него. В итоге можно было подсчитать, что Сэм водил машину не месяц, а где-то половину месяца, потому что дважды Импалу приходилось серьезно чинить и восстанавливать после его замечательного вождения, и Дин чинил ее оба раза где-то по одной неделе. Сэм при этом умудрялся наезжать с подозрениями, что Дин нарочно так долго копается. — Может еще и я нарочно в аварии попадаю? Сэм затыкался и сразу же утыкался в телефон с серьезным лицом, делая вид, что он здесь ни при чем и вообще не в курсе, о чем говорит Дин. Дин ворчал на Сэма и сердито поглядывал, но при этом не мог не посмеиваться про себя над мелким, также, как и не мог не радоваться тому, что Сэм здесь, рядом с ним. Хотя бы на какое-то время… А еще, в связи со всем происходящим, в начале первой же недели после первой аварии Дин придумал новое правило: каждый раз, когда разобьет Импалу, Саманта будет должна исполнять ему одно кинковое желание в качестве наказания и искупления. — Да не бойся, не собираюсь я трахать тебя в костюме клоуна и тем более белки, — успокоил Дин и тут же осторожно намекнул. — А вот в костюме Бэтмена было бы интересно, по-моему. — Правильно ли я понял… что ты собираешься быть Бэтменом, а меня нарядить в какого-то там Робина? — скривился Сэм так, как будто его вот-вот стошнит, и еще негромко добавил. — Уж лучше нарядись в костюм Белкомена — это больше подойдет твоему жующему лицу. — Э-э… Вообще-то, это не принципиально, кто — кем, — поняв, куда снова ветер дует, поправился Дин, чувствуя, что Сэм уже готов вот-вот свалить. — Можно и наоборот. Сэм пока что скромно молчал, как будто ему было все равно, но Дин уже прекрасно видел по его лицу и по глазам, что — да… да. Да. Да! Сэмми не против, а очень даже за! Сэмми полностью за такой расклад и готов нарядиться Бэтменом хоть сейчас и безо всякого наказания и повода. — Так тебя только эта херня волнует? Какая же ты мелочная и самовлюбленная сучка, — покачал головой Дин, в который раз переполняясь горькими чувствами от того, что Сэм опять всё думает не о нем и не об их великой любви, а всё снова только о себе, да о себе. Но Сэм в ответ лишь молчал с этой своей загадочной и нежной полуулыбкой, как у Моны Лизы, и во всем его неземном облике так и было написано: «Поосторожнее со словами, Дин. А то не трахать тебе Бэтмена до конца жизни!» Дин разочаровано швырнул на пол испачканную тряпку, которой вытирал руки, и полез обратно под разбитую машину.