tes yeux.

– Эй, Сугавара, ты меня слушаешь? Ойкава поднимает свой взгляд с книги на лицо юноши, уже во второй раз не отреагировавшего вопрос своего репетитора. Он сидел, уставившись в одну точку, а его большие глаза были устремлены будто в никуда. – Ты в порядке? – уже с ноткой встревоженности в голосе проронил шатен. – Да, да, извините меня. Я немного задумался, – Сугавара по привычке дежурно улыбнулся, запустив широкую ладонь в пепельные волосы. – О чем вы спрашивали? – Здесь, – длинный указательный палец парня указал на пропуск в середине предложения в учебнике. – Какое местоимение мы должны использовать, чтобы получилось верное предложение? Сугавара отчетливо слышал каждое слово, но они представлялись набором звуков, не имеющих никакого значения. Голос молодого человека, сидящего рядом, так убаюкивал, а аромат его легкого одеколона будто затуманивал сознание. Ну что не так? Какой это по счёту урок, когда Коуши не может сосредоточиться на французском, постоянно витая в облаках? Он не может точно ответить, но причина ясна: она сидит напротив и крутит ручку в руке. – Сугавара, у тебя голова болит? Кружится? Температура? Голос Тоору сейчас действительно был взволнованным. Один из самых прилежных учеников, который всегда старательно выполняет задания, работает на уроках, по которому всегда видно, что он хочет продолжать учиться, сейчас не может решить элементарный пример начального уровня? «Такого просто не может быть. Что-то явно не в порядке...», – пронеслось в голове у шатена. – Нет-нет, я в порядке. Мы проходили эту тему давно, пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, – наглая ложь. – Тут будет «votre». Юноша привычно прикусил нижнюю губу, сжимая простой карандаш в руке. Почему все становится таким странным и необычным, когда они наедине? Это похоже на действие какого-то легкого наркотика. Внимание переключается с падежей во французском на пленяющий голос, шелковистые волосы, которые так красиво отражают свет из окна, на глаза шоколадного цвета, гипнотизирующие своей глубиной. И все это – один человек. Человек, о котором думать так – неправильно. Человек, который старше тебя на пять лет, для которого ты – простой ребенок с проблемами в единственном школьном предмете. Человек, которому платят твои родители за час занятий с тобой, а ты тратишь это драгоценное время на разглядывание этих идеальных, казалось, черт лица... – Если ты думал, что я не замечу твое поведение, ты очень сильно ошибался, Сугавара. Сердце подростка забилось с бешеной скоростью. Он что, настолько подозрительно пялился? Или каким-то образом мистер Тоору заметил, что его контакт в телефоне Коуши помечен сердечком? – Последнее время ты постоянно отвлекаешься на наших занятиях, а сегодня и вовсе будто теряешься, – «не говорить же ему, что новая рубашка смотрится настолько идеально?». – У тебя температура? Молодой человек слегка приподнялся со своего места, прикасаясь изящной ладонью ко лбу ученика. «Сейчас он находится так близко к моему лицу. И он переживает. Ему не все равно на меня?» Лицо Коуши мгновенно покрылось ярким румянцем от таких мыслей. Он сильнее прикусил губу, чтобы улыбка не показывалась на лице. – Да ты, черт возьми, весь горишь! У тебя есть жаропонижающее? Если нет, я схожу в аптеку за ним, – Ойкава машинально потрепал волосы на голове подростка, отойдя немного в сторону. – Надо позвонить твоим родителям. – Подождите. Сугавара зажмурил глаза, сжимая кулачки. Возможно, у него действительно жар – иначе было бы сложно объяснить его поведение сейчас. Прошла всего какая-то доля секунды, но в голове успело промелькнуть несколько сотен картинок, кадров из жизни. Вот – первая встреча, алый румянец на щеках и ушах Коучи, когда он увидел настолько красивого человека. Следующий кадр – они сидят близко и разговаривают, практикуя пройденный материал на практике. Ойкава выше, и юноше приходится поднимать голову, чтобы взглянуть в эти очаровательные глаза... – Вы за всех переживаете, или я особенный? Лицо Сугавары сейчас по-детски наивное, он выглядит еще милее, чем обычно. Кажется, Тоору сам чувствует эту самую атмосферу, когда становится душно и слишком жарко. Почему его ученик задает такие вопросы? Отвечая честно – Ойкава еще не понял сам. Увидев этого юношу в первый раз, он ощутил странные эмоции. Желание обнять, приласкать и просто побыть рядом. Это было странно, учитывая, что столь необычные чувства были редкими гостями в жизни кареглазого. Именно поэтому Ойкава был растерян: что-то новое, зарождающееся в сердце и душе, волновало и беспокоило. – Ты же знаешь, что я, как хороший учитель, должен избегать подобных разговоров? Ойкава улыбнулся своей фирменной улыбкой, присаживаясь рядом. Они никогда не были так близко друг к другу, как сейчас. Это очень неправильно, и Тоору обязательно отчитает себя за это позже, но сейчас он позволяет руке невесомо каснуться чужого плеча. Сугавара готов взорваться от переизбытка эмоций, хотя ничего не происходит – если смотреть со стороны, это будет обычная забота, которую обязан давать любой хороший преподаватель. Но даже без слов и явных действий они оба все прекрасно понимали. – Вы считаете меня просто ребенком, который еще не научился понимать себя, да? – Ойкава задумывается лишь на секунду и уже хочет ответить, но младший продолжает, отводя взгляд и краснея еще сильнее. – Но это не так, правда. Честно, я и сам не знаю, почему говорю это, просто... Вы такой интересный, умный, заботливый и красивый, что я не могу сосредоточиться. Хотя, это вы и сами видите. Недолгое молчание зависло в помещении, пока его не прервал короткий смешок Тоору. – Ну какой же ты милашка. Не жалей потом — сам напросился. Сугавара совершенно не понимает в какой момент губы преподавателя нежно касаются его собственных. Ему кажется, что его сердце готово вырваться из грудной клетки в любую секунду, а бабочки в животе не то, что порхают, они во всю танцуют сальсу. Поцелуй длится недолго, да и нормальным поцелуем это назвать сложно – касание губ и не более, но как много оно значит для них обоих. – Я... – хочет начать покрасневший до кончиков ушей Коуши, но Тоору заставляет его замолкнуть, осторожно кладя на его щеку ладонь и проводя по нижней губе большим пальцем. – Ты можешь ничего не говорить. Я вижу все в твоих глазах.